Пересекая время

*** - Скажи, что всё нормально и ты просто увидел ужасный сон. - прошипел Сергей, после чего, его слова повторил Владимир. - Ладно, солнце. Тогда постарайся уснуть, тебе завтра в школу. Спокойной ночи! - улыбнулась женщина и закрыла за собой дверь, а эти двое облегчённо выдохнули. - Получается, меня видишь только ты. - скрестив руки сзади и шагая по комнате, рассуждал Есенин, на что положительно кивнул Маяковский. - Ты в теле какого-то подростка. - продолжил Сергей, остановившись и указав на него. Владимир опять кивнул. - И мы хуй пойми где! - крикнул Есенин, ведь его всё равно кроме Маяковского никто не слышит. - В России. - подправил его тот, это Есенин, конечно же, проигнорил. - Это женщина, возможно, мать этого ребёнка, - пробегаясь глазами по Маяковскому, выдал Сергей, - и этому ребёнку, то есть тебе, завтра надо в школу. Хм. Тебе надо поспать, а я попробую что-нибудь разузнать про это место, как я понял, я не нуждаюсь ни в сне, ни в еде, ни в чём, блять. - с такими словами, он начал копошиться в учебниках, Владимир же, уснул. *** - Ержан, вставай, - такими словами решил Есенин разбудить Маяковского, крича по несколько раз эту фразу. - А? Что? Какой Ержан? - спросонья и оглядываясь, спросил Владимир, в то время, как Сергей хохотал во всё горло. - Да ничего. - еле выдавил Серёжа. - Я за одну ночь стал человеком этого века, - начал было Есенин,- технологии и наука пошли далеко вперёд от нашего с тобой века, люди придумали новейшие изобретения, можно подумать, что именно сейчас, люди - сверхразумы! На деле, подростки восхищаются нашими стихами, плачут по ночам, шутят шутки про самоубийство, а самые двинутые, придумывают нереально тупые шутки, но они тем и интереснее. Взрослые же рано или поздно спиваются и ... - не успел он договорить, как вошла "мама" Маяковского. - О! Ты уже проснулся! - воскликнула она, - я приготовила завтрак, давай побыстрее. Сегодня в школу надо пораньше идти, твоя классная попросила и меня заскочить. Давай, чтобы через полчаса был готов! - улыбаясь, вышла женщина, которую Владимир проводил такой же тёплою улыбкой. *** - Знаете, ваш сын, единственный из всего этого класса, так скажем, овощей, является обладателем ума. - женщина, с толстыми очками и сильно накрашенными губами и глазами, начала хвалить мальчика, будто бы он сделал что-то великое. - И вы вызвали меня пораньше, только ради того, чтобы похвалить моего сына? - приподнимая бровь спросила "мама" Маяковского. - Нет, совсем нет. Просто, мне хочется, чтобы вы воспитывали своего сына в том же духе, ведь, знаете, сейчас такие дети пошли, куда не смотри - курят, пьют, матерятся. нет таких, за которых можно было бы "держаться". - женщина повысила свой тон, что говорило о том, что она сейчас с новой силой будет обсирать молодое поколение. - Да, да. Я вас понимаю, - быстро пробормотала мама, - но знаете, мне уже пора на работу. Вы меня извините. - притворно она улыбнулась, желая поскорее уйти. - Матвей, у тебя первым какой урок? - обратилась она к сыну. В это время, тихо в углу наблюдавший, Есенин будто бы оживился, и подсказал Маяковскому, что первым уроком будет литература. Владимир это повторил и поспешно со своею "мамой" вышел из кабинета. - Какая-то ненормальная у вас классная, ей-Богу. - говорила мама. - Вот и кабинет литературы, давай, сынок, удачи! - сказав это, она поцеловала своего сына и быстрыми шагами, спеша, ушла. - Ну вот, кончились хиханьки да хаханьки, - опять какими-то непонятными для Владимира словечками и выражениями начал Сергей. - Кстати, сейчас урок литературы и вы будете проходить моё творчество. - гордо улыбнулся Есенин. - Бля, только не это. - промычал Маяковский. - Читать твои стихи, которые ты писал после пьянки? Или те, которые ты посвящал очередной своей "любови"? - несмотря на такие слова своего друга, Есенин воодушевлённо шёл на предстоящий урок. *** - Дети, понимаете каким великим поэтом был Сергей Есенин! Каким романтиком он был! - вела урок учительница литературы, стоя за столом и махая руками, а с лица Сергея пропала та улыбка гордости, которая буквально недавно "сияла". - Ах, а какие стихи он посвящал женщинам! Каждое его стихотворение пронизано любовью! Это так прекрасно! - услышав всё это, Есенин начал безобразно ругаться. - Что? Какая нахуй любовь? Она серьёзно? Володя, скажи ей, что это вообще не моя тематика, хули она наёбывает детей? - перешёл на крик Сергей, а Маяковский еле удерживался, чтобы не засмеяться в голос. - Эта мымра хотя бы понимает, что в этих стихах заложен такой глубокий смысл, - тут Владимир хотел пошло пошутить про эту глубину, но не стал. - Блять, ладно. Сейчас она обосрётся нахуй. - ехидно улыбаясь, Есенин обошёл стол учительницы и на учебнике литературы, которая лежала перед женщиной, стал что-то старательно писать. Учительница невольно посмотрела на учебник и заметила, что там появились слова "Сергей Есенин - любитель выпить, но не женщин". Ужаснувшись, она вскрикнула и выбросила учебник. Сергей, подобрал учебник и посмотрел на Маяковского, который весь красный сидел и еле выдерживал, чтобы не засмеяться. Есенин бросил учебник рядом с женщиной, а все ученики, кроме Владимира, ужаснулись и вместе охнули. Женщину преклонного возраста, парящий в воздухе, учебник поразил ровно так же, как и надпись там. Ужас на её лице принёс своего рода удовольствие поэту. *** В это время Борис Пастернак, который всю ночь опрашивал Лилю Брик и ничего этим не добился, а только провёл ночь попусту, пытаясь не провалиться в сон, сидел и учил заклинания из книги Лили, ибо ему не особо-то хотелось испытать на себе двойное проникновение от этих Бибы и Бобы - Есенина и Маяковского - двоих долбоёбов. - Если мы не вернём их к вечеру, то надо будет доставать мыло и верёвку. - говорил Борис. - Если я тебе помогу, то ты защитишь меня, чтобы они не попытались убить меня, моими же заклинаниями? - спросила Лиля. - Да, блять, ты понимаешь, что я сам себя защитить не могу! - почти истерил, сутки не спавший, Пастернак. - Главное их вытащить от туда, куда они попали, потом уже будем решать, что делать, вешаться или прыгать. - Ладно, только если будешь выёбываться - я уйду. - после этих слов, двое начали что-то читать на непонятном языке и пытаться спасти своих "друзей". *** - Знаешь, я чуть не обоссался от этой, как её там звали... - задумался Владимир. - Маргарита. - сказал улыбаясь Есенин. - Её звали Маргарита, а отчество её я не ебу. - Мне тут начало нравиться. - после недолгого молчания выдал Маяковский. - Но там, дома лучше. Я разрываюсь меж двух этих времён, тут нравится, а по дому скучаю. - лепетал Володя, на что Сергей утвердительно кивнул, словно говоря, что он то же самое чувствует. - Надеюсь, Лиля одумается, придёт на ум, так сказать, и поможет, ну а в худшем случае нам может помочь наш самый верный, любимый, многоуважаемый, преданный и в тот же момент ебанутый друг - Борис Пастернак, которому на жопе ровно не сидится, блять. - глядя куда-то вдаль саркастично проговорил Есенин. *** - Да ты ебанись! - крикнул Борис, уже в какой раз повторяя то заклинание, которое якобы должно было вытащить Есенина с Маяковским из этого будущего. - Будь это как-то связано с твоим рукожопством, я бы сказала, что руки у тебя не растут из плеч, но тут гораздо хуже. У тебя язык какой-то такой, что материться ты можешь легко, а как что-то благое - этот самый язык не поворачивается. - критиковала его Брик. - А ты, я смотрю, дохуя умная. - сквозь зубы прошипел Пастернак. - Гораздо умнее тебя, зая. - притворно улыбнулась Лиля и, выхватив из рук этого горе-колдуна книгу, стала читать заклинание. Такой же свет, который был буквально вчера вечером в этой комнате, отразился на всём, Борис улыбнулся, думая, что это обратное действие того заклинания и сейчас он наконец увидится со своими друзьями, с которыми он, казалось, не виделся десяток лет. Не тут-то было. Этот свет охватил двоих, стоявших в комнате. - Блять. - единственное что сказала на это Брик. - Что? - удивился Борис, он никак не ожидал, что всё пойдёт по наклонной. - Мы в дерьме, ибо сейчас мы перенесёмся туда же, где и находятся Сергей с Владимиром. Заклинание надо было читать наоборот: с конца, а я как в тот раз, прочла сначала. - тихо говорила Лиля, боясь, что Борис в край сойдёт с ума и сделает что-то непростительное, но Пастернак помолчал немного. - Ну тут у меня нет слов, точнее есть, но материться - это плохо. - таким же голосом, как и Брик, сказал Борис.