А что если всё пойдет по другому вероятному клубку событий.

(Короче в комнате ей объяснили что такое: посвящение, часовщики, стрелы, эфлара и её жители, что и зачем вообщем)        *посвящение* В гостиной царила тишина, лишь весело потрескивал камин да тикали изящные часы-домик на стене. Василиса с удивлением оглядывалась: от вчерашнего праздника не осталось и следа. Мало того, комната вновь уменьшилась до привычных размеров, а если точнее – стала раз в десять меньше, чем на балу. Василиса понимала что это всё заклинания, но девочки всё это было трудно принять. Теперь здесь находился все тот же диван, накрытый синим плюшевым покрывалом, три больших кресла возле самого камина и кофейный столик в углу. На полу между ними была расстелена бурая медвежья шкура с темными подпалинами. Василисе очень хотелось поподробнее расспросить, как такое возможно. Казалось, воздух уплотнился от витавшего в комнате напряжения. Елена сидела в кресле, аккуратно расправив складки изумрудного платья. Марк восседал рядом на трехногой табуретке. Сложив руки на груди, он со скучающим видом рассматривал единственный канделябр на потолке. Напротив этой парочки разместились на диване все дети. Они выглядели необычно притихшими. Госпожи Азалии и господина Эрна не было: вероятно, прислугу не пустили на столь торжественное мероприятие. Но в комнате присутствовал еще один человек. Он расположился возле самого камина в углу, за креслом Елены и, кажется, дремал. Одет незнакомец был странновато: в серый потрепанный плащ-накидку и чудную шляпу с широкими полями, на три четверти скрывавшую лицо. На появление Василисы Елена улыбнулась, Норт незаметно помахал, заметив девочку Дейла подвинулась. На диване стало свободнее. Девочка присела рядом с Дейлой, Василиса широко улыбнулась. Все захихикали, и даже Елена слегка улыбнулась. Человек в шляпе не шевельнулся. Василиса честно говоря, она уже еле сидела: волнения этого дня давали о себе знать, кроме того, ужасно хотелось есть. Вошел Нортон-старший. Не говоря ни слова, он кивнул человеку в шляпе, который даже чуть привстал в знак приветствия. После отец шепнул что-то Елене, и она сердито качнула головой. Нортон-старший еще что-то тихо добавил, а затем, облокотившись на спинку её кресла, обратился к детям. – Наступил важный вечер, – начал он. – Вечер, который изменит вашу жизнь… Будем надеяться, что к лучшему. После сегодняшнего дня Эфлара наконец-то откроется для нас. После долгих двенадцати лет… Господин Мандигор! – Нортон-старший указал на человека в углу. Тот слегка приподнялся и кивнул собравшимся. – Господин Мандигор засвидетельствует результаты посвящения официально. Помимо этого, сегодня окончательно прояснится право наследия. – Наследником должен быть Норт, – вмешалась Елена. – Он мужчина, но если это будет кто то из его сестер я не расстроюсь.- Елена посмотрела на тебя. Норт кажется сильно нервничал. Все взгляды обратились к отцу, дети ожидали дальнейших его слов. Василиса, которой надоело стоять, незаметно присела на диванный валик. Нортон-старший улыбнулся: – Не бойся, Норт… Я уверен, что ты покажешь блестящий результат. Вы уже знаете, что в нашем роду, из поколения в поколение, передается некая сила, – продолжил отец. – Особая, удивительная. Обладать ею – редкое счастье, удел избранных… Бывает, что эта сила проявляет себя раньше, до испытания. Поэтому, согласно традиции, я должен спросить, не было ли у вас необычайных проявлений? При вспышке радости или гнева – неяркое свечение, россыпь искр, а может, нечто похожее на огненные цифры? – Он медленно обвел детей взглядом. Василису вопрос застал врасплох, потому что она плохо слушала, все еще переживая недавний разговор с отцом. – У меня такое было, – внезапно сказала Василиса, – Перед праздником. Нортон-старший обменялся с Еленой быстрым взглядом. Лицо женщины осветилось радостной улыбкой. Марк присвистнул, за что получил от госпожи Мортиновой строгий взгляд. Человек в кресле одобрительно крякнул. – Больше никто не испытал столь радостного знамения? – Нортон-старший обвел детей взглядом и остановился на Нортоне. – Ну что ж… – Отец отвел взгляд, обошел кресло Елены и приблизился к столику. – Тогда начнем испытание… Только теперь Василиса заметила, что на маленьком столике возле камина стоит объемистый черный сундучок на четырех изогнутых ножках, с красивой резной крышкой. Отец нажал на крышку, и она открылась с легким щелчком. В середине, на мягком ярко-синем бархате, лежала большая пузатая бутылка из темного стекла и несколько серебряных кубков. «Мы что, будем пить это?» — подумала про себя Василиса. Остальные дети также обменялись недоуменными взглядами. Отец вынимал кубки один за другим и раздавал детям. Свой кубок Василиса получила в первую очередь. Он оказался тяжелым и теплым, словно нагрелся на солнце. По краю шел причудливый узор из самоцветных камней. Василиса первый раз видела такую красивую драгоценную вещь. — Но папа, — пропищала Дейла, — что нам надо делать? — Вам предстоит выпить напиток. — Отец указал на бутылку. — Все очень просто. Василиса тоже решилась задать вопрос: — А если у нас не окажется этой силы? Елена поджала губы, метнув на Огнева молниеносный взгляд. Однако Нортон-старший ответил: — Если у кого-то из вас не окажется ни капли этой силы, он просто заснет… И никогда не вспомнит о сегодняшнем вечере. С этого момента пути наши могут разойтись. — Отец вновь взглянул на Василису. — Но не будем о грустном, — продолжил он, вновь светлея лицом. — Пришло время открыть семейное часовое зелье. Василиса украдкой посмотрела на остальных: Норт побледнел и чуть не трясся от волнения, по лицу Дейлы блуждала глупая улыбка. Эрик, наоборот, стал каким-то хмурым, и только Ноель пытался скрыть зевок — похоже, бедняга уже спал. Отец вытащил пробку. В гостиной прошелестел изумленный вздох: из горлышка бутылки поднялось легкое золотистое облачко и тут же развеялось по комнате, усеяв воздух бледно-желтыми мерцающими искрами. Нортон-старший слегка дунул на них, и они закружились в хороводе, образовывая сверкающее кольцо. И вот, когда у Василисы от чудного мельтешения порядком зарябило в глазах, движение искр остановилось. Перед изумленными детьми прямо в воздухе зависли огромные золотые часы с прозрачным циферблатом и тонкими черными изогнутыми стрелками. Цифры, обозначающие время, были арабские; они переливались черным и золотым, словно маленькие извивающиеся змейки, и оттого казалось, что часы дышат и пульсируют, словно живые. — Подойди сюда! Василиса обернулась на голос отца. Нортон-старший смотрел именно на нее. В руках он держал бутылку с зельем. Василиса встала и медленно двинулась через комнату, не сводя глаз с бутылки. Что за напиток скрывается в этой мрачной посудине? А если… если ее сейчас просто отравят?! Девочка тряхнула головой, пытаясь отогнать дурацкие мысли. Конечно, никто не будет ее травить, все будет хорошо… Во всяком случае, она очень на это надеялась. — Норт! — внезапно выкрикнула Елена, резко выпрямившись в кресле. — Первым должен идти твой старший сын! — выпалила она. — Согласно традиции, по старшинству… — Все правильно, Елена. — Нортон-старший криво усмехнулся. — Я стал забывать обычаи. И я не сомневаюсь — Норт проявит себя более чем достойно. Норт! Подойди, пожалуйста, сюда. Норт-младший не заставил себя упрашивать, он тут же вскочил с дивана и быстро подошел к столику. Отец наполнил его кубок густой темной жидкостью из бутылки. Казалось, из горлышка вылился вязкий черный сироп. У Норта так задрожали руки, что он чуть не расплескал свой напиток. — Не бойся, пей. — Нортон-старший осторожно придвинул кубок сыну. Василиса, тихонько отошла назад, к дивану. На неё никто не обращал внимания, все смотрели на Норта. Норт так и стоял возле часов и ничего с ним не происходило. Воцарилось напряженное ожидание. Вскоре Василисе надоело затянувшееся молчание, и она закрыла глаза. Интересно, подумалось ей, как из этой маленькой бутылки выплыли такие огромные часы? И как они могут держаться в воздухе? И еще, как же все-таки гостиная смогла увеличиться на время праздника, а потом обратно уменьшиться? Вокруг происходило столько необыкновенных вещей, но никто не удивлялся этому! Здесь, в отцовском доме, все было как-то не так, необычно. Здесь царил совершенно другой мир, и девочка все больше ощущала его волшебное влияние. Внезапно раздался тонкий, скулящий звук. Василиса очнулась от своих мыслей и открыла глаза. Ее взору предстало удивительное зрелище: Норт стоял на коленях, скрючившись в три погибели, и протяжно завывал, словно брошенная собака. Дейла, Эрик и Ноель не сводили с него испуганных глаз. Елена подалась вперед, крепко вцепившись пальцами в подлокотники кресла. Марк прищурился, уголки его губ поползли вверх. Нортон-старший покачал головой. — Кажется, доза велика… — пробормотал он. Неожиданно Огнев рывком поставил сына на ноги и повернул лицом к прозрачному циферблату. И вот чудо: стрелки дернулись и медленно завращались по кругу, пока длинная стрелка не остановилась на двенадцати, а короткая толстая… Стрелка подползла, будто нехотя, к черно-золотой цифре девять и замерла. Воздух разорвали громкие аплодисменты. Это Елена и Марк захлопали в ладоши. — Первая степень! — победно воскликнула Елена. — Норт — наследник по праву! — Ее лицо просто лучилось счастьем. Нортон-старший также позволил себе гордую, радостную улыбку. — Лучше, чем я мог предположить. Но действие напитка плохо сказалось на нем… Кажется, у него есть аллергия, непереносимость эферного напитка. Азалия! — Нортон-старший обернулся к дверям. В проеме тут же возникла фигура няни, словно она только и ждала, когда ее позовут. — Азалия, отведи Норта в его комнату, пускай теперь отдохнет… Няня кинулась к Норту и осторожно приподняла его за плечи. Выглядел братец очень плохо: его лицо посерело. Таким образом, еле передвигаясь, они с няней вышли из комнаты. Подождав, пока за ними закроется дверь, отец поманил рукой Эрика. Тот, весь дрожа от страха, подошел к столику и протянул свой кубок. Василиса заметила, что отец налил ему очень мало, на самое донышко.Эрик медленно выпил свою порцию. Он опустил кубок, почмокал губами, расплылся в глупой улыбке и вдруг осел на пол, повалившись на бок. Нортон-старший метнулся к нему и тут же остановился — Эрик крепко спал. Мало того, он начал слегка похрапывать. Отец бережно перенес его обратно на диван. — Ну, тут без сюрпризов, — сказал Нортон-старший. — К сожалению, наш Эрик не обладает ни каплей часодейного дара… Ноель! Твоя очередь! Ноель повторил подвиг брата. Теперь они лежали рядышком на диване и храпели в унисон. Вернулась госпожа Азалия, увидела спящих, и лицо ее приняло расстроенное выражение, но Василисе показалось, что во взгляде няни промелькнуло и некое довольство. Тем временем Дейла тоже получила свое зелье. Василиса с интересом наблюдала за ней: сестрица пила маленькими глоточками, испуганно поглядывая на отца. Кубок со стуком упал на пол. Дейла схватилась за живот, лицо ее как-то странно позеленело, и она медленно осела на пол. Нортон-старший бережно приподнял дочь за плечи и развернул к часам. Прошла долгая мучительная минута. Наконец толстая стрелка вздрогнула и понеслась по кругу, наращивая скорость… Первый круг, второй, третий… Шестой. Короткая стрелка замерла на цифре шесть. — Вторая степень, а может, и больше… Воистину неожиданно и очень похвально. — Нортон-старший выпрямился. — Азалия! Позаботься о Дейле, кажется, ее сейчас стошнит… Дейла и впрямь выглядела неважно. Няня обхватила ее за плечи и осторожно вывела из комнаты. Василиса осталась на диване одна, если не считать мирно посапывающих рядом братьев. Нортон-старший неторопливо повернулся к Василисе. Глаза их встретились. — Возьми кубок! — сказал он. Василиса медленно подошла. Ее рука чуть дрожала, когда она протягивала отцу кубок. Нортон-старший наполнил его до краев: — не бойся пей! Елена неестественно выпрямилась, чуть подавшись вперед: голубые глаза волнительно блестели. Марк хрустнул пальцами, выдавая немалый интерес к происходящему. — А… это не слишком много? — спросила Василиса с опаской. Жидкость мрачно плескалась в кубке; кажется, отец налил ей раза в два больше, чем остальным. — Не бойся. — Нортон-старший насмешливо улыбнулся. — Часовым зельем нельзя отравиться. Василиса поглядела на жидкость и внезапно осознала, что не хочет это пить. Ее охватило странное, волнительное чувство: казалось, выпей она это — жизнь неотвратимо изменится. ВСЕ БУДЕТ ПО-ДРУГОМУ. *Василиса не много потомила* — Хорошо, я выпью это кошмарное зелье, — угрюмо сообщила Василиса. Мандигор облегченно вздохнул, а отец кивнул, скрестив руки на груди. Василиса взглянула на прозрачные часы, кубок и в несколько глотков осушила его. Как ни странно, напиток оказался тягучим и ароматным, похожим на сироп, но не сладкий. — Сделано! — подвел итог довольный Мандигор. Нортон-старший прищурился. — Как ты себя чувствуешь? — Лицо отца осветила улыбка. Василиса прислушивалась к внутренним ощущениям. Жидкость приятно разлилась по телу, тепло заструилось по венам… Словно каждая клеточка наполнялась дивным, радостным светом. — Поразительные свойства у этого напитка, — внезапно произнес Нортон-старший, не сводя с Василисы внимательного взгляда. — Знаешь, как оно называлось раньше? До того как стало известно, что часовое зелье максимально точно определяет часовую степень? Эликсир правды. Он позволит рассказать все, что знаешь. Раскрыть все секреты, самые глубокие твои тайны… Василиса промолчала. Честно говоря, ей стало совсем худо… Мебель заплясала вокруг в неистовом танце, а ее саму начала бить крупная дрожь: затрясло, словно в лихорадке. Мало того, Василиса и сама начала подпрыгивать, словно ее тормошили и дергали вверх сотни детских ручек. Отец пораженно наблюдал за ней. У Мандигора отвисла челюсть. Раз! Сильный рывок, и пол ушел из-под ног. «Я падаю!» — мелькнула мысль в голове Василисы. Она еще успела увидеть, как толстая часовая стрелка вздрогнула и понеслась по кругу с бешеной скоростью. Василиса неторопливо перекрутилась вокруг себя, словно делала сальто, но как в замедленной съемке, и вдруг осознала, что висит в воздухе. «Ого!» — только и успела подумать она, как ее пронзила сильная, резкая боль в спине, будто что-то хрустнуло в позвоночнике. От боли у Василисы потемнело в глазах, и она рухнула вниз.Василиса лежала на полу и не могла даже пошевелиться. Ой, как голова болит… Она чувствовала, как ее переворачивают на спину, и совершила огромное усилие, чтобы чуть приоткрыть глаза: в смутном тумане предстало счастливое лицо отца и — Мандигора. — Поздравляю, Нортон, — потрясенно произнес последний, — две стрелки стоят на двенадцати. Двенадцать кругов! Теперь у Астариуса не будет возражений против твоей кандидатуры… Твоя дочь имеет высшую степень, и по закону ты можешь войти в РадоСвет без голосования! Возможно ли было представить, что так повезет? —Да, действительно вышел сюрприз.— задумчиво произнес отец. — Для нашего Ордена большая честь открыть такую одаренную часовщицу, пусть и… э-э… — удивился Мандигор. — Все не так просто, Мандигор. Но думаю, тебе пора сообщить об испытании РадоСвету. — Да, да, с превеликой радостью… Послышался звук открываемой двери, прошуршала ткань платья. — Она спит? — огорченно воскликнула Елена. — Нет, она не спит. Раздался радостный, полный надежд вопль: кажется, Елена увидела, где находятся стрелки. Больше Василиса ничего не услышала, потому что потеряла сознание.