Кофейная пенка.

      Прозвучал громкий звонок, символизирующий окончание пары в универе. Из аудитории выскакивали студенты, толпились в коридоре. Мгновенно поднялся шум: крики, смех, шёпот и разговоры слились одну симфонию. Чуя вышел из кабинета в подавленном состоянии. Он уже две недели каждый вечер виделся с Дазаем в кафе. Они общались на разные темы, обсуждали новости. Со стороны они выглядели как давние знакомые, которым комфортно разговаривать друг с другом в любое время. Чуя улыбался, смеялся от остроумных шуток Осаму и смущался от ненавязчивых, но очень приторных комплиментов. Но Чуя думал, что это незаметно. Он скрывал смущение и радость от прихода соседа. Тогда он и не знал, что шатен видит Накахару насквозь.       Но рыжик всё ещё до глубины души был уверен, что влюбляться ему нельзя. Очень пафосно звучит, не правда ли? На это есть определённое объяснение. У Чуи в голове укрепились такие мысли, что счастья и любви он не достоин. Юноша боялся боли, разочарования, не осознавая, что, только пережив их, человек может постичь счастье. Хотя боль уже была знакома Чуе. Он не знал своих родных родителей. Его воспитывала прекрасная приёмная мать. Она была одинока, но мудра. Кстати, она была совладельцем кафе, поэтому Чуя без проблем устроился туда, когда ему понадобились деньги. В общем, он думал, что добрая, любящая приёмная мать — это просто везение. Чуя считал, что раз настоящие родители его оставили, значит, он не должен был быть на этом на свете. Вот и глубоких чувств он никогда не испытывал.Осознал свою ориентацию он лишь потому, что во всех фильмах, сериалах, книгах его привлекали мужские персонажи. Да и к девочкам в школе он не испытывал тяги. А вот знакомства с красивыми одноклассниками вызывали в нём трепет.        Когда он подрос, то стал общительней. От друзей он услышал, как тяжело люди переносят расставания, а также об изменах и предательствах. Он боялся, что, столкнувшись с таким, сломается. А о счастье, как вы понимаете, он и не думал.       И тут вдруг, как гром среди ясного неба, на него сваливается красавчик. Странное покалывание в груди Чуя заметил, когда у подъезда познакомился с Дазаем и услышал его красивое имя. Всё произошло моментально. Одна секунда — и в сердце загорелась искра. Вот только потушить её никак не получалось. Разгоравшийся огонь был непривычным, поэтому приносил боль. Чуя много думал. Он увлёкся просмотром порно, чтобы отвлечься. Но каждый вечер Осаму подкидывал хвороста в огонь. От этого у рыжика кружилась голова. Всё в шатене казалось идеальным. Лёгкие и ненавязчивые диалоги по вечерам были уютными, но интересными. Дазай без стеснения делился своими взглядами и мыслями, а Чуя внимал им так, как будто слушал великого мудреца. Сумасшествие. «Как можно влюбиться в человека настолько сильно за несколько недель?» — этот вопрос мучил рыжеволосого парня каждую ночь. Но ответа он дать себе не смог. А сердце всё пылало!       На работе и учёбе Чуя стал скрытнее и грустнее, чем обычно. Он перестал контактировать с Акутагавой, с одногруппниками: Тачихиро и девушкой Гин, и даже со своим любимым профессором Хироцу. Рыжик подавлял все свои эмоции, поэтому ему становилось всё больней и тяжелей. Только общаясь с Дазаем, он немного показывал чувства и даже радость.       И вот сейчас, выйдя из аудитории, Чуя осознавал, что придётся идти на работу и вечером увидеть предмет своих воздыханий, а потом вместе пойти домой. Ему становилось и хорошо, и плохо одновременно. Надо было что-то делать, чтобы это прекратить. Но мысли в голове путались и мешались.       Чуя вздохнул и вышел из университета. По дороге он закурил сигарету и уткнулся в телефон, читая новости. Рядом была куча студентов. Все куда-то шли, торопились и шумели. Среди этого шума мало, что можно было разобрать. Но слух рыжика ухватился за беседу молодых парей. Они смеялись, матерились и бурно обсуждали, видимо, предмет общей ненависти. Один мальчишка из компании сказал: «Я подложил ему в портфель записку о том, чтоб валил сегодня домой побыстрее, и он и вправду пулей вылетел из уника!» Остальные засмеялись. Чуя, конечно, не одобрял такие тупые издевательства, но эта фраза подкинула ему в голову забавную идею. Ничего другого парень придумать не смог, поэтому решил попробовать. Задумка приносила немного боли, так как переставать общаться с Дазаем, на самом деле, совсем не хотелось. Но предрассудки и сомнения заставляли Чую пытаться оттолкнуть шатена, пока не слишком поздно.       На работе всё было как обычно. Каждый был занят своим делом. В кафе было не очень шумно, посетителей немного. В свободное время Чуя вырезал различные слова на салфетках, чтобы сделать из них формочки для посыпки на кофе. Это были послания для Дазая. Вырезать их было грустно, но Чуя надеялся, что Осаму после этого перестанет заходить в кафе и попадаться рыжику на глаза. С Акутагавой он тоже обговорил этот план. Во время перерыва Чуя сказал ему:       — Я уже не могу его терпеть. Сегодня я сделаю вид, что мне на него плевать, буду грубым и ещё подам ему такой кофе. Он точно прекратит ходить сюда и доставать меня, — голос рыжика звучал немного неуверенно, но тот был явно настроен серьёзно. Акутагава тяжело вздохнул и ответил:       — Ну ты и придумал, конечно. Он же тебе нравится, зачем ты так пытаешься его оттолкнуть? Он ещё ничего плохого не сделал. Ну, пристаёт, конечно, но я же вижу, что тебе приятны разговоры с ним.       Чуя замолчал ненадолго и опустил глаза. Он медленно вытирал кружки и думал. В голове промелькнула мысль, что, может, правда стоит просто наслаждаться общением. Но, к сожалению, множество сомнений и страхов затмили её. И Чуя помотал головой в знак того, что уже принял решение. Он будто ещё сильнее покрылся шипами, надел острый мундир, чтобы никого-никого близко не подпускать. Акутагава пожал плечами и ушёл продолжать работать. Чуя остался один со своими собственными мыслями. Здравый смысл где-то в глубине души старался отговорить его и позволить сердцу разгореться. Но Чуя боялся, что от таких сильных чувств и близости, оно сгорит до тла.       Солнце зашло за высокие дома. Облака окрасились в розовый цвет. Закат был поистине красивым. Люди выглядывали из окон, фотографировали и просто останавливались посмотреть на небесную красоту. Один Чуя никуда не смотрел, а угрюмо работал. Так прошёл ещё час, и на улице стемнело. Зажглись фонари, вывески, отовсюду лился свет. Кафе опустело. Остался только один беловолосый паренёк, но его было плохо видно из-за барной стойки, так как их разделял стеллаж с цветами. Вообще, в кафе всегда было летнее настроение благодаря им, а также зелёным стенам и другим растительным принтам на мебели. На полочках стояли разных цветов и размеров бутылочки, что придавало особого уюта. Вечером на окнах загорались гирлянды и выключался основной свет. Но посетителей даже это не часто привлекало. Впрочем, выручки владельцам и так хватало.       Наконец, зазвенел долгожданный колокольчик и в кафе зашёл Дазай. Он радостно окликнул Чую и быстрым шагом подошёл к нему. Рыжик никак не ответил и даже не посмотрел тому в глаза. Осаму удивился, медленно присел на стул и сказал:       — Ты чего? Настроения сегодня что ли нет?       Чуя молча положил перед гостем меню, намекая, чтобы тот сделал заказ. Дазай выбрал капучино и, помолчав немного, продолжил говорить:       — Если что-то случилось, то говори, — Чуя молчал, — ну не капризничай, коротышка, рассказывай, давай.       Чуя рыкнул:       — Ничего не случилось, что ты лезешь? Мы ведь не друзья.       — Вот как? Хмм…ладно, — Дазай осмотрел рыжика еще раз, а после достал книгу из сумки и спокойно начал читать. Чуя удивился. Он думал, что шатен будет приставать до последнего.       — Вам посыпать корицей?       — Ага, — ответил шатен, не поднимая глаз. В этот момент Чуя достал заранее вырезанную салфетку и накрыл ею чашку. Затем посыпал сверху корицу и убрал трафарет. Задумка получилась. Чуя немного насмешливо хмыкнул и улыбнулся. Повернувшись к Дазаю, он поставил кофе перед его лицом. Чуя был собой доволен. Он надеялся, что план сработает и Осаму отвадится сюда ходить. Чуя думал, что сможет дышать без него спокойно, сердце потухнет и чувства пройдут. После этого он надеялся вернуться в обычный поток событий, продолжить копить на хороший ноутбук и камеру, учиться и просто спокойно плыть по течению без ненужных переживаний.       Осаму поблагодарил бариста и ненароком взглянул на его улыбку. Шатен удивился такому издевательскому выражению лица и посмотрел в чашку с кофе. Там красовалась написанная на пенке корицей фраза: «Отвали, придурок». Дазай несколько секунд смотрел на надпись удивлённо. Чуя довольствовался победой, думая, что Осаму это обидит. Но тут на всё кафе раздался громкий заразительный смех. Шатен просто чуть со стула не упал. Он хохотал во весь голос, пока Чуя, сконфуженный и смущённый, пребывал в полном непонимании. Дазай положил голову на стол и только через пару минут успокоился. Всё это время Чуя сгорал от стыда. Он совершенно не понимал реакцию Осаму.       Отдышавшись Дазай отпил глоток кофе и сказал:       — Обалдеть, Чуя. Ты сам что ль трафарет сделал, чтобы такое написать? Очень оригинально, одобряю.       После этих слов он заглянул Чуе в глаза, и тот понял, что даже такие методы против надоедливого соседа бесполезны. В его тёмных глазах рыжик прочитал ухмылку и надменность, холодность и что-то ещё… Они смотрели друг на друга и ничего не говорили. Чуя стоял столбом. Он не знал, что ему делать теперь. Он просто тонул в этом пронзительном взгляде, а Осаму продолжил шёпотом:       — Вот только я ни за что не отвалю, Чу-уя, — он сладко протянул имя бариста и издевательски улыбнулся. Накахара понял, что над ним просто насмехаются. Но почему-то обида даже не промелькнула в его мыслях. Он залился ярким румянцем, отвёл глаза и просто переполнился смущением. Он проиграл. Сердце вспыхнуло пожаром в груди. Теперь у Чуи не оставалось сомнений, что он влюбился бесповоротно. Он до сих пор не понимал как и почему, но голос и глаза Осаму так и манили его. Он продолжал стоять перед шатеном, ощущая себя полностью голым. Но всё равно он не злился и даже не был раздражён. Он хотел приблизиться к мирно попивающему кофе Дазаю, хотел смотреть в глаза, хотел узнать его всего, хотел стать для него самым близким человеком. От таких желаний становилось страшно, но от этого хотелось только сильнее. Чуя не знал, что делать и как быть.       огонь разгорелся