My Collection of Keepsakes

Лука не уверен, как все вообще началось, но он помнит тот момент, когда это случилось в первый раз. В самом начале года, в январе. На улице было жутко холодно, а Лука был, как обычно, Лука, который ну никак не мог отказать себе в удовольствии пообедать в любимом кафе, даже несмотря на мороз. Даже несмотря на очередь длиной аж до угла здания, потому что заведение настолько популярное. В обеденное время такие кафешки обычно битком набиты. А это место, так вообще, использует только те продукты, которые у них есть в этот день на кухне, и когда они заканчиваются, заканчивается и желанный обед для посетителей, и заведение закрывает свои двери. Лука однажды пообедал там, просто от нечего делать, и настолько влюбился в это место, что теперь он старался оставлять там свои скудные чаевые как минимум раз в неделю. И самое лучшее было то, что еда там доступна даже для его кошелька. Так что, для Луки просто идеально. Вот только в тот пресловутый январский день он, увы, проспал. Был слишком занят распитием пива с Манон и Микой предыдущим вечером, не волнуясь ни о работе, ни о занятиях, которых у него в субботу не было. И когда он добрался до любимого кафе, очередь уже была сумасшедшей. В спешке он совершенно забыл надеть шапку с шарфом. От морозного ветра его щеки и нос быстро покраснели, а заледеневшие пальцы он изо всех сил пытался спрятать в рукавах старенького свитера. Обычно Лука относится к теплой одежде очень серьезно. Он даже летом кутается во все, что может, потому что постоянно мерзнет. Поэтому, как так получилось в этот раз, он и сам не понимал. Возможно, он был все еще немного с похмелья. Но в любом случае, ему было очень холодно. А очередь еле двигалась. Единственная надежда была на то, что кафе будет все еще открыто, когда он наконец дойдет хотя бы до двери. И, конечно, ему не повезло. Спустя 25 минут ожидания на холодном ветру и отмораживания всех конечностей, Лука услышал недовольные возгласы и вздохи, и толпа начала расходиться. Вывеска «закрыто» на входе гласила о том, что он, видимо, так и останется замерзшим, расстроенным и очень голодным. В растрепанных чувствах он оперся спиной о стену и посмотрел на серое небо. Лука был уверен, что в тот день было достаточно холодно, чтобы пошел снег. Он даже точно помнит, что видел пару снежинок, танцующих в воздухе. Замерзшие руки не согревало даже собственное горячее дыхание, а разочарование можно было практически пощупать. В следующий раз он точно постарается встать пораньше и будет первым в очереди. Порывшись в карманах, Лука достал пару помятых купюр и несколько центов, которые он и планировал потратить на обед. Теперь же ему нужно было заново придумать, куда пойти за едой. Засунув деньги обратно в карман, он, потерянный в мыслях, стоял там и дергал рукава своего протертого свитера, думая о том, что как раз пора бы купить новый. И конечно, именно в этот момент все и случилось. Что-то черное появилось прямо у него перед глазами. С головой где-то в облаках, он совершенно не заметил, как к нему кто-то подошел, отчего, как любой нормальный человек, сначала испугался и запаниковал. Но когда его глаза сфокусировались на черном неопознанном объекте, он быстро понял, что это. Черным неопознанным объектом была пара слишком больших перчаток, которую протягивала ему укутанная в теплое пальто рука. Подняв взгляд выше, Лука увидел и владельца руки и перчаток, незнакомца с красивым лицом. Он был настолько восхищен, что все слова разом вылетели из головы. — Держи. А то сегодня холодно, — были единственные слова, которые произнес незнакомец. У него был успокаивающий и теплый голос, в отличии от завывающего вокруг них ледяного ветра, который кружил снежинки в диком зимнем танце. Лука и сам не мог понять, почему он решил взять эти перчатки, которые ему размером никогда не подойдут, но тем не менее, он их взял. Взял и ничего не сказал. Только лишь кивнул и отвел взгляд, чтобы не смотреть незнакомцу в эти удивительные глаза. На этом весь «разговор» и закончился. По крайней мере в тот день. Когда незнакомец ушел, улыбнувшись ему на прощание, Лука прижал перчатки к груди и отправился обратно. И весь свой путь домой он пытался понять, почему именно перчатки. У себя в комнате он бережно положил их на свой прикроватный столик, где они и оставались лежать забытыми некоторое время. Две недели спустя Лука вновь разочаровано смотрел на закрытые двери кафе. Он снова проспал. А ведь был абсолютно уверен, что в этот раз успеет. Одет он был в этот раз в желтое слишком большое пальто Мики, которое он накинул в спешке, даже не задумываясь особо. Теперь же он о своем выборе немного жалел, потому что так называемое пальто оказалось скорее тонкой ветровкой, которая практически не защищала от холода. Но и в этот раз ему на помощь пришел все тот же незнакомец. Лука заметил его еще издалека. Тот шел, опустив голову и упрямо глядя себе под ноги. Когда же он подошел немного ближе, он притормозил и посмотрел на Луку. От такого взгляда у парня по спине забегали мурашки. Загадочный прохожий размотал свой теплый серый шарф и протянул его все так же молчавшему Луке. На красивом, как в очередной раз успел подметить Лука, лице сияла теплая улыбка, а в голубых глазах читалась доброта. Ни говоря ни слова, виновник этих событий лишь склонил голову вбок и взял предложенный шарф. Приятный мускусно–древесный запах окутал его, когда он замотал теплую ткань вокруг шеи. И еще несколько дней после их второй встречи этот запах отказывался выветриваться. Когда Лука вернулся в свою квартиру, он аккуратно сложил шарф рядом с перчатками. Когда это случилось в третий раз, на улице шел дождь. Была середина февраля, Лука только доел свой сандвич (потому что ему удалось попасть в кафе вовремя) и уже сделал несколько шагов в сторону дома, как свинцово-серое небо разверзлось, и дождь полил как из ведра. Буквально за несколько секунд Лука промок до нитки. С дрожащими от холода зубами и хлюпающей обувью он спрятался под навесом. Он вполне осознавал, как он может выглядеть со стороны: весь продрогший, со втянутой шеей и красным носом. Одет он был только лишь в толстовку поверх белой футболки, которая теперь мерзко липла к телу. Он промерз до костей, без всяких преувеличений. Внезапно тень перекрыла и без того тусклый и серый дневной свет, и Лука увидел черный зонтик, который теперь был раскрыт над его головой. — Вот, держи. В этот раз Лука попытался отказаться, помотал головой, изо всех сил стараясь успокоить не попадающие друг на друга зубы. Но незнакомец явно не собирался так просто сдаваться. — А как же ты? — Луке самому не понравилось, как дрожал его голос. Губы его, наверняка, уже были синие от холода к тому моменту. Прохожий лишь пожал плечами и провел рукой по идеально взлохмаченным, пока что сухим волосам. — Тебе он нужнее. Как только рука Луки сомкнулась на ручке зонтика, незнакомец сорвался с места и побежал дальше. — Подожди! — Лучшего момента, чтобы наконец-то заговорить с ним, чем в такую погоду, Лука, конечно, не нашел. Но, несмотря на проливной дождь, огромными отвратительными каплями закатывающийся за шиворот и утяжеляя промокшую одежду, незнакомец остановился и обернулся. — Как тебя зовут? — Элиотт. Элиотт. — Спасибо! Элиотт лишь кивнул и побежал дальше. И так эта странная коллекция Луки начала расти. Или скорее коллекция Элиотта. Все, что Элиотт давал ему, он бережно хранил у себя в комнате. В какой-то момент он даже словил себя на мысли, что он специально забывал что-нибудь, когда выходил из дома. А ведь тем временем, гардероб все пополнялся и пополнялся. Шапка, когда на улице мороз. Теплые наушники, хотя вообще-то Лука никогда не носил такие. Еще один шарф. Потому что, почему бы и нет?! Куртка. Красивая, горчичного цвета, которая все еще хранила тепло тела своего законного хозяина. В тот раз Лука изо всех сил пытался отказаться, но его незнакомец упрямо не принимал «нет» за ответ. — Тебе нужнее, — все так же повторял он. И Лука возвращался домой, укладывался на кровать и разглядывал свои коллекцию. Его пальцы играли с тканями, пуговицами, змейками, пока воображение придумывало истории об их хозяине. Он находил покой и уют в этих немного поношенных, но таких мягких вещах. А еще Лука не был уверен, что он будет делать, когда погода станет теплее. Он вполне мог себе представить, как уже совсем скоро ему придется выйти на улицу без футболки или штанов, чтобы посмотреть, даст ли ему Элиотт свои. Чтобы добавить их в свою коллекцию. Ведь коллекция-то была замечательная. Он холил и лелеял все, что получал от незнакомца. Это было немного странно, но когда Луке было грустно, он заматывался в шарф Элиотта и чувствовал себя лучше. По ночам, когда его руки замерзали, он одевал слишком большие перчатки, и они грели его пальцы и душу. Когда Мика наконец-то замечает гору чужой одежды, коллекцию выручалочек, как говорил Лука, он не дает ему проходу, пока тот ему все не объяснит. — Я же по размеру вижу, что это не твои вещи. Мол, посмотри на эту шапку, ты же в ней ни черта не видишь. А эти перчатки? Да тут как минимум три твои ладони поместятся. Луке приходится рассказать, что он сам не особо понимает, почему Элиотт, с которым он, считай, совершенно не знаком, давал ему все эти вещи. Взглянув на лицо Мики, которое явно не выражало восторга, он все же почувствовал себя немного странно. — Лука, а тебе не приходило в голову… может он думает, что ты бездомный? У Луки аж брови подпрыгнули от удивления. — Нет! Невозможно. С чего он вообще станет так думать? И тогда Лука задумался, вспомнил все их встречи с Элиоттом. «Тебе это нужнее, чем мне.» Понимание ситуации обрушилось на него со всей силой. — Вот чёрт, а если ты прав? А если он реально думает, что я бездомный? — Ну, Лука, ты тоже хорош. Убедить его, что это не так, ты определенно не пытался, раз просто брал все, что он тебе давал, даже не спрашивая. Тебе самому это странным не кажется? То, что Элиотт скорее всего думает, что Лука просто бездомный, конечно, многое объясняет. Его щеки окрасились в ярко-красный от одной только мысли, что возможно, он увидит своего незнакомца снова. Как ему теперь вообще в глаза смотреть? — Только не паникуй, котенок. Просто объяснишь ему все в следующий раз. Может пригласи его на обед и скажи, что заплатишь за него или что-нибудь такое. А может, он действительно просто очень добрый и щедрый. В этот раз, когда Лука выходит из квартиры, он проводит все утро, пялясь в зеркало, проверяя, нормально ли он выглядит. Не похож ли он на бездомного! Он одет в синие джинсы и куртку поверх белой футболки. От холода должно спасти, а вот дождя, Лука заранее посмотрел прогноз, не обещают. На шею он наматывает большой серый шарф. Может быть, если он встретит Элиотта, он сможет сразу его вернуть. Хотя, если честно, он не хочет даже думать о том, чтобы расстаться с этим шарфом, так он ему полюбился. Лука направляется к своему любимому кафе, которое уже стало не провозглашенным местом встречи. Он знает, что там будет закрыто. Уже почти два часа, а это местечко зачастую закрывается где-то в 13:30, если не раньше. И тем не менее, он по привычке заглядывает внутрь через стеклянные тонированные двери, чтобы убедиться в том, что внутри уже никого нет. Его голодный желудок недовольно бурчит. Может ему все-таки стоит больше полагаться на свои наручные часы, а не на удачу или вернее, ее отсутствие. Все же, он не уходит — остается стоять у входа. Он не знает, встретит ли он сегодня Элиотта, но надежда умирает последней. 15 минут ожидания и Лука наконец замечает знакомую макушку, бодро приближающуюся к нему, с улыбкой во все 32. И у Луки наготове есть целая речь. Он собирался объяснить незнакомцу, Элиотту, что он работает в маленьком книжном магазинчике на углу. Он зарабатывает деньги. И живет он не на улице, а в квартире, которую снимает с двумя другими людьми. Может, он иногда и опаздывает с оплатой аренды, но он справляется. Очень неплохо, собственно говоря. Лука хотел рассказать, что у него есть свой шарф, да вообще, у него их штук 12, как минимум, разных цветов. И что он не носит теплые наушники, потому что они только щекочат уши и совершенно не греют. Что он не носит перчатки, потому что у него от них потеют руки. Все это он хотел рассказать Элиотту, разматывая тем временем его же шарф, возвращая его законному владельцу. Он даже планировал закинуть все тот же шарф на шею незнакомца и притянуть его ближе, чтобы поцеловать. А потом предложить сходить пообедать. Но, конечно, ничего из этого он не делает. Он не в силах вымолвить и слова, когда Элиотт останавливается прямо напротив него, разглядывая знакомый серый шарф, за которым Лука прячет сейчас свое лицо. Они оба молчат, а потом Элиотт приветственно кивает и собирается уходить. Не задумываясь особо, Лука хватает парня за руку, пока тот не успел отойти слишком далеко. Он вдруг понимает, что если не заговорит сейчас, если не прояснит всю ситуацию, то так навсегда и останется всего лишь бездомным мальчишкой в глазах этого незнакомца, который время от времени будет отдавать ему свою одежду. — Я-я Лука… И я голодный. И тут Лука хочет просто ударить себя по голове. Если он и мог сделать что-нибудь еще, чтобы еще больше убедить Элиотта в своей бездомности, то он это только что сделал. Теперь ему осталось только достать пару помятых купюр из карманов и показать ему свои скудные пожитки, как контрольный выстрел, так сказать. Слава Богу, его мозг вовремя останавливает его, и, краснея до кончиков ушей, Лука продолжает свой монолог: — Эм… это не то, что я имел в виду, — он уже готов просто провалиться под землю прямо там, под изучающим взглядом незнакомца. — То есть, в общем… Я хотел сказать… Спросить… Не хочешь ли ты со мной пообедать? Лука замолкает неуверенно, потому что Элиотт не отвечает, ничего не говорит, он вообще только лишь смотрит на него, а потом на его руку, которая до сих пор удерживает его. — Я заплачу. Тогда лицо Элиотта смягчается, и он вновь улыбается. — Хорошо. Но только, если плачу я. Лука хочет возразить. Хочет буквально кричать на всю улицу, что его единственная проблема — это взросление, потому что он не знает, как быть взрослым, разумным человеком, но не отсутствие крыши над головой. Но вместо того, чтобы сказать это все, он только лишь кивает. Это будет отличная возможность удивить Элиотта, когда дело дойдет до оплаты. Они направляются к небольшому бистро, недалеко от его любимого, но, увы, уже закрытого кафе. Лука заказывает себе сандвич, а Элиотт круассан. Теперь их обволакивает неловкая тишина, даже обычно (не тогда, когда он с Элиоттом, явно) острый на язык Лука не знает, что сказать. Они просто сидят и пялятся друг на друга, ждут свой заказ. Лука в который раз мысленно благодарит за шарф, в котором теперь можно легко спрятать смущенное лицо. Когда он слышит хихиканье, он наконец поднимает взгляд и смотрит на парня напротив сквозь ресницы. — Что? Элиотт только качает головой, все так же улыбаясь, отламывая кусочки от своего круассана. — Вкусно? — спрашивает Лука. Он пытается начать хоть какой-то разговор, потому что тишина медленно, но верно начинает действовать на нервы. Элиотт предлагает ему кусочек, и он берет его, двигаясь медленно и аккуратно. Просто боится, что если он будет тем живчиком, коим он обычно является, он спугнет Элиотта, и тот уйдет. Он пробует предложенную выпечку, тщательно пережевывает с серьезным выражением лица и выносит свой вердикт: — Суховат. — А ты у нас значит эксперт в круассанах? На самом деле, Лука действительно так считал. — Поверь мне, я съел достаточно круассанов в жизни, чтобы знать, какие хорошие, а какие не очень, — отвечает он, игриво улыбаясь и пожимая плечами. — Значит, ты питаешься одними круассанами? Ты выглядишь так, будто вообще ничего не ешь. Да, Лука был относительно худой, его ключицы слегка выступали, а запястья были тонкими. Он просто не набирает вес, даже несмотря на то, что ест он больше, чем все его друзья вместе взятые. Может, это одна из причин, по которым Элиотт считает его «бездомным». Сейчас или никогда — думает Лука. — Эмм… Ну, вообще-то, я ем много. Мои друзья всегда шутят, что мне за это еще воздастся, когда я постарею, и мой метаболизм уже не будет на таком уровне. Слушай… — Лука вдыхает побольше воздуха и говорит на одном дыхании. — Я знаю, ты думаешь, что я бездомный. Но это не так. Элиотт ничего не отвечает, только продолжает наблюдать за Лукой, немного щуря глаза в подозрении. — У меня есть работа. У меня есть квартира, в которой я живу с двумя своими друзьями. И… И я нормально питаюсь, три раза в день минимум. Да я ем, пожалуй, даже больше, чем стоило бы, но растущий организм, все дела, ты же знаешь… Пожалуйста, скажи что-нибудь. Лука не может заставить себя смотреть в глаза парню, он смотрит куда угодно, но не на него. Смотрит на других посетителей, на круассаны на прилавке, на свою чашку, думает, где, чёрт возьми, официант с его сандвичем. Он хочет, чтобы что-нибудь случилось эдакое, чтобы ему не надо было сидеть здесь, ждать ответа Элиотта, потому что он чувствует себя настоящим дураком. Он уже порывается встать и уйти, когда чужая рука останавливает его. — Нет, подожди, останься, пожалуйста. Я просто не знаю, что сказать, — Элиотт хмурится и жестом указывает на шарф у Луки на шее. Лука тут же хочет снять его и вернуть владельцу, хотя он уже не представляет себя без этого шарфа. — Прости. Я тоже еще хорош. Ты просто был так добр, потому что думал, что я нуждаюсь в этих вещах, а я не знал, как тебе сказать. Потому что, ну как объяснить незнакомцу, что ты не бездомный. Что это за разговор вообще. Элиотт тянется, чтобы забрать шарф, а Лука не может разжать пальцы. Его глаза округляются, он пытается заставить свой мозг остановить эту нелепую комедию и отпустить уже этот шарф. Но пальцы все так же не слушаются. Элиотт только смеется со всей ситуации, смеется искренне, и Лука абсолютно потерян. — Оставь себе. Он тебе все равно больше идет. Он усаживается поудобнее за столиком, укладывая голову на ладони, и выжидающе взирает на виновника всех этих событий. — Итак… — Лука нервно заламывает пальцы, когда откуда ни возьмись наконец-то появляется официант с его заказом. — Ты знаешь, это ведь была моя любимая куртка, — говорит Элиотт, задорно улыбаясь от уха до уха. — Ах… Ну почему же «была». Я думаю, эту проблему я смогу решить, — игриво отвечает Лука. — У меня дома есть небольшая коллекция подарков от одного незнакомца. Может мы найдем ей замену. На это Элиотт лишь выгибает бровь, улыбка никогда не сходит с лица. Лука и сам смеется, откусывая от своего сандвича и теряя половину салата в процессе. Он думает, что это было лучшее решение, разрулить все это недопонимание именно вот так: посмеявшись с него. — Так что, ты платишь за обед?