DRUGSTRANGE

Счастливым сложно сосредоточиться на чем-то. Несчастные пытаются забить себя делами до того состояния, дабы забыть даже о том, как вообще делать вдох. Они хотят свести себя в могилу. Их нельзя осуждать. Им так комфортно. И комфорт их заключается вне моральной боли. Для них даже ад покажется спокойным. Кодди сидел за столом и вовсе не волновался об уроке. Витать в облаках невероятно. Твою душу переполняет нежность небес. И вместо того, чтоб думать об учебе, он блуждал в романтическое прошлое. Снова и снова перемещался в машину Дэйла Комптона, ощущал на себе ремень безопасности и улыбался яркому рассвету легкой улыбкой. Прощаться не хотелось. Однако, уйти придётся. Сейчас они едут обратно в город, чтобы спустя некоторое время успеть вернуться в школу. Кодди проснулся раньше. Блондин желал проводить звёзды и передать им на сохранность все то, что случилось ночью. Такое не хотелось забывать. Не хотелось забывать абсолютно ничего. Его позвал негромкий и хриплый после пробуждения голос. — Кодди, нам пора. "— Я пойду с тобой куда угодно." — Слова норовились вырваться из глотки. Но ему не хватило смелости озвучить желаемое. Как можно быть таким трусливым? Остерегаться сказать то, чего требует душа? У всех нас одна жизнь. У всех одно "Сегодня". Парни выехали на раннем восходе. И кареглазый не отнимал завороженный взгляд от уверенного в себе водителя. Всю дорогу он любовался не природой, а природной красотой старшего. Его харизма, сила, таланты, ум... Дэйл так серьёзно следил за дорогой и внимательно подмечал каждый знак, каждую живность в стороне, соблюдая правила дорожного движения и не отвлекался ни на что иное. Его зацикленность возбуждала. Эта сексуальная энергетика отображается едва ли не в каждом действии. Все так до сексуального вкусно. В голове возникла интересная мысль: "— Этот самец будет так же серьёзно и внимательно следить за дорогой, пока я буду сосать его большой и толстый?" Ненароком Комптон посмотрел на младшего. Ему показалось, что тот плотоядно облизывался. Брюнет бросил предположение: "О чем таком можно думать, чтобы так облизываться?" И теперь облизывался сам. В голове возник образ сочного стейка на средней прожарке со вкусной корочкой, сочившейся из него сладкой кровью, раздражающим ноздри своим глубоким и душистым ароматом. От удовольствия промычали оба. Но есть лишь одно воспоминание, которое невозможно забыть. В тот момент Кодди потерял самообладание и слабо опустил в сторону руку. Хотелось потрогать запястье брюнета. Лишь потрогать и обеспечить себе счастливую смерть от сердечного приступа. Все же неуверенность взяла вверх. Малец убрал свою руку, которую тут же поймали в воздухе. Комптон взял кисть в свою и сжал. Под его рукой мерзлое ощутимо отогревалось. -- Водил когда-нибудь? Прилетел вопрос, который остался без ответа. Кодди не знал что ответить. Вообще, в гараже отца было много машин, среди которых был мотоцикл Вандлер. Но все это неважно. Удары его сердца были громче всяких слов. Блондин ошарашенно наблюдал за тем, как старший опускает их руки, рукой кареглазого сжимая переключатель, которой дернул чтобы поменять передачу. Сколько интима может содержать простое действие… Ну, а теперь? Теперь можно умереть? Все бы ничего. Если бы Комптон, во время переключения передачи, не переплел свои пальцы с длинными пальцами младшего. Такие тонкие кисти, с выступающими венами, аккуратно постриженные ногти на небольших пластинах. Разве Дэйл когда-либо уделял такое большое внимание женским рукам? Да, пальцы у них действительно тонкие, а кожа мягкая, увлажненная множеством различных кремов, спа-процедурами, обертыванию, и ещё множеству косметических услуг. Но здесь… Здесь другое. Такие красивые руки не могут принадлежать мужику. От того выглядит эстетично. Все это брюнет прокрутил в голове за секунды брошенного взгляда на их переплетённые пальцы, под которыми сжимается толстый рычаг коробки передач. Механика - она такая. Снова невольно облизнулся. Порой, язык тела может сказать намного большее, нежели ты сам в своей голове. Кодди не спешил убирать руку, а Дэйл большим пальцем поглаживал суховатую кожу на его ладони. Все ещё пробуя на вкус. Не придавая этому какое-либо значение. Просто так захотелось. Как и захотелось достать из бардачка новый диск с песнями, убирая их тесный контакт. Предварительно оперевшись своей ладонью на бедре мальца, сжимая того около паха, он кивнул ему на требуемое от него действие. Тесное положение его руки возле паха не имело никакого подтекста. -- Открой. Хочу новое послушать. От этого уже тошнит. Всего лишь действие. Просто хотелось потрогать, какие у парня бедра. " -- Вау. Такие же тонкие, как и руки. " Он видел их ранее, но чтобы трогать осознанно - не было такого. Быть может, не только для Кодди Вандлера этот день был особенным? Звенел последний звонок этого учебного дня. Очередная записка с надоедливым содержанием погружается в карман брюк. После пятнадцатой попытки Кодди перестал считать. Послание молебно гласило прийти в нужное место в нужное время. Это все так нудно. Зачем кому-то видеться с ним? В голову лезет лишь одна причина -- признание. Будь это угрожение, то особое приглашение никто бы слать не принялся. Нужно было покончить с этим и возвращаться домой. Неизвестно, что сказал Вивиан матери, но это и неважно. В честь его возвращения намечается светская вечеринка. Все такие лицемерные, гадкие, мерзкие. Чужие лица вызывали тошноту. И именно их скопление придётся лицезреть этим вечером. — Кодди, стоять! Нагнал, хах, — Дэйл подбежал запыханным, а его грудная клетка быстро вздымалась и опускалась от тяжёлого дыхания. — Слушай, я тут с бабой одной замутил. Погнали со мной, она и с тобой своим телом поработает. Гудок у неё что надо. Видно, что рабочий. -- С присущей ему ухмылкой говорил он, в какой-то момент даже двигая бровями, мол, такой момент упустить нельзя. Но никак не закончил на этом. -- Ты. Я. Баба. Мы станем почти кровными братьями, жахая ее по очереди. На радостях, Дэйл пихнул кулаком блондина по плечу. Легко так, дружеским жестом. — Нет, спасибо. -- Сказал, как отрезал. — Не пойдешь? -- У него немного удивленный тон, но лицо перестало выражать что-либо. Такое бывает, когда остаёшься неудовлетворенным. — Да как-то не хочется. Хочется плюнуть. Ответ оказался неприличным. Теперь неприязнь испытывал не только Кодди. Второй молчал, переваривая услышанное, лишь изредка медленно моргая, обращая внимание блондина на свои черные длинные ресницы. Дэйл не понимал, чем он вызвал такой негатив. Множество мыслей крутилось в голове и каждая была хуже другой. Не понятно, откуда вообще появлялись эти неприятные мысли, что гвоздями приходилось вытаскивать из черепной коробки, выкидывая к остальным на свалку с окрававленными концами и ржавыми шляпками. Так всегда бывало, когда брюнет начинал думать. Это тот процесс от которого либо ты принимаешь верное решение, рассмотрев все варианты развития событий, либо ты меняешься во взгляде. Как сейчас. Даже атмосфера в воздухе сменилась от простого отказа Вандлера. В этом и не было определенного смысла. Хотелось секса. Ему отказали. Не в прямом плане, но в плане развлечений точно. Раздражает. Немного подвигав головой, словно разминаясь, он только открыл рот, размыкая пересушенные губы, как Кодди, в свою очередь, бросил короткое прощание и пошёл. Возможно он и не обратил должного внимания на смену настроения старшего, а возможно не захотел обращать, желая по-быстрому разобраться со своими делами. Ему не хотелось представлять Дэйла в постели с бабой. Не хотелось думать, как она будет ему отсасывать и тереться сиськами об яйца. Вообще. Даже представлять. Тем более не хотелось лично наблюдать за этим. От этих картин в животе завязался неприятный узел, а лицо скривилось в гримасе отвращения. Захотелось не только плюнуть, но и блевануть. Сейчас Кодди желал лишь одного. Так это покончить с надоедливым воздыхателем. Вокруг него было слишком много внимания неизвестного человека; какие-то записки, молчаливые звонки в дом, постукивания по окну, и очень много зелёного цвета. Это подбешивало ещё больше. Да какое он право имеет вторгаться в личное пространство?! Выискивая кафе по адресу с любовной записки жёлтого цвета, он старался не прокручивать в голове неприятные события. Глубоко в груди что-то шептало о том, что нужно быть осторожным. Произойти может что угодно и нужно быть готовым. Без понятия, знал ли он ранее анонима в лицо? В кафе его встретила девушка. Она оказалась на пару лет младше. Каштановые хвостики были обвязаны желтыми бантами, на груди висела цепочка с бананом. Что-то не вяжется. И не ясно что именно. Они говорили, прежде чем принесут заказ. Диалог был далеким, на странные и неординарные темы, -- так заходят с далека, когда что-то хотят от тебя. Анна, кем представился аноним, заказала любимое блюдо Вандлера. Он насторожился, хоть виду и не подал. — Кодди, я давно за тобой наблюдаю. Мы учимся вместе, думаю ты итак помнишь это, -- Блондин об этом не помнил. -- И я каждый раз испытываю к тебе чувства, как только вижу. Ты такой хороший. Я даже видела тебя в тот день, когда ты был с… Был с Дэйлом возле лазарета. И у тебя была ободрана коленка. Тебе нельзя с ним быть. Он ведь ужасен. В жизни бы не допустила тебя к кому-то подобному ему. Он тот ещё тип, от которых одни беды. -- Чего ты хочешь от меня, говоря все это? -- Я хочу быть с тобой. Давай... Давай встречаться. — Почему ты хочешь быть со мной? Кому угодить? — А... Что? Что значит..? — Ты хочешь быть со мной только для того, чтоб тебе было хорошо, -- отвечал он, доставая из кошелька необходимую сумму для оплаты чека. И, когда купюры лежали на столе, он добавил: -- У тебя единственная цель. Я тебя плохо знаю, а уже уверен в том, что ты эгоистична. — Что… Что ты такое говоришь? — Я не буду встречаться с тем, кто мне не нравится, -- парень поднялся. Рюкзак лёг на плечо и он бросил прощальное через плечо. -- Не недооценивай Комптона. Ты и близко не стоишь с ним. -- Да ты хоть знаешь, что он наркодиллер!? Девчачий крик пронесся по зданию, от чего ноги прекратили движение и Вандлер застыл на месте. Анна почувствовала себя более уверено, что хоть как-то смогла его остановить. Всегда приятно иметь в рукаве запасную карту. В сердце закралась надежда, что теперь они смогут быть вместе. Она давно выяснила, что у них схожие увлечения и вкусы. Точнее, схожими их сделала именно Анна. Как, спросите вы? Записалась на уроки игры на пианино, начала заниматься стрельбой из лука, а так же несколько раз шла на групповую охоту. И все было легально. Им всегда будет о чем поговорить и чем заняться. Это была бы самая замечательная пара, которой все только и делали, что завидовали. Теперь все в руках Анны. -- Знаю. Лишь один правдивый ответ способен за секунду разрушить в тебе целое здание грёз, которое ты так упорно строил долгие годы. Но не когда ты знаешь, как принимать правду. В таком случае, ты становишься неуязвим. От этой девчонки болела голова. Сколько можно трепаться о пустом и ненужном? Как только язык не отсох? Нелепая и глупая особа, решившая, что имеет право вершить правосудие, говоря, с кем ему водиться, а с кем нет. Маленькая дрянь, которой хочется гланды вырвать, засунув руку в глотку, смотреть на то, как она задыхается и давится собственной слюной. Растоптать ее череп до вытекания прогнившего мозга. Мысли быстро сменяли друг друга, пока глаза наливались кровью. Откуда в нем всё это? Столько ненависти и жажда крови. Перед глазами картина милого зайца, который стоит, пригнув уши, словно боится узнать, один он в лесу или нет. И, как только он немного осмелел и встал на большие задние лапы, его живот пронзила стрела, окровавливая серую шерсть. А по ту сторону стоял блондин и, словно, не испытывал ничего, кроме как удовлетворения от пойманого трофея. Он держал его за холодные уши, пока кровь из раны беззаботно пачкала носок обуви. Выходя из кафе под действием какого-то дурмана в голове, от нахлынувших воспоминаний о разделовании зайца, он протрезвел лишь от одного неожиданного образа. Блондин смотрел на стоящего возле кафе Комптона, который присел на красивый выступ окна и курил. Ветер настойчиво лез, когда их взгляды мгновенно пересеклись, а в груди пропустило болезненный удар. Интересно, у кого сейчас сердце бьётся чуть быстрее, чем раньше? Напряжение было крайне заметным, ибо ощущение опасности в воздухе только накалялось. Не то от холодного взгляда голубых глаз, не то от блондина, которому до сих пор был неприятен факт того, что после вчерашней "романтики", как он сам и назвал ее, не осталось и следа, а Комптон продолжал трахать все, что движется. А если не двигалось, то двигал во время ебли. По телу блондина проступила лёгкая дрожь. Такое бывает, когда нервы напряжены, а внутри бушует ураган эмоций. Сложно ухватиться за одну, чтобы располосовать и посмотреть на содержимое. Вандлер нервно выдыхал, чтоб лёгкие перестало жечь от нехватки кислорода. — Давно пиздеть научился? -- донеслось сердитое от курящего Дэйла, а глаза прищурил, выпуская носом дым.