Огонь что, пожирает, но не причиняет боль. Том 1.

Поцеловав укус, что сам же и оставил, мужчина провёл языком по немного выпуклым ранкам, чувствуя еле уловимый привкус засохшей крови. Пусть Кёджуро и совестно за то, что он причинил ей сильную боль, но в глубине его сущность была довольна этим и наслаждаясь, монотонно порыкивала, словно пометила свою собственность. Этот шрам, безусловно, останется на всю жизнь, на этой бледной коже, на этом хрупком теле, напоминая о их первой ночи, проведённой вместе, в одной комнате, в одной постели. Если честно, Ренгоку ещё никогда не был таким довольным и раслабленным, словно всё его напряжение, что накапливалось со дня похорон матери, резко спало с его плеч. А сейчас он чувствовал некую эйфорию от прикосновений и голоса этой девушки. Силена пусть и младше его на пять лет, но жизнь её потрепала достаточно. Ренгоку не знает её прошлого, но он чувствует: то, что с ней происходило, настолько ужасно, что она непросто так скрывается под маской холодного безразличия или лёгкой улыбки. Мужчина не спрашивает Силену о прошлом, после того как она однажды сказала: «Прости, но я не хочу вспоминать то, что тянет меня обратно на дно бездны, я сожгла все дороги, все мосты, все пути обратно. И воспоминания тоже, пусть и не все. Поэтому прошу, постарайся не спрашивать о моём прошлом». От этих мыслей становится по-своему тяжело и больно, но видя какой она стала лишь за один год, Кёджуро не мог не радоваться и восхищаться тем, как она сильна духом, пусть и физически многим уступает, но это не помешало Силене стать охотницей на демонов. Как она сказала «Не всегда выживает сильнейший или умнейший, чаще всего в этом мире выживают и нагло живут хитрожопые!» и она оказалась права, ибо для охоты на демонов, Силена использует много каких кунштюко, там и бомбочки с глицинией, яды, которые она выпросила у Шинобу, наручный (как у ассасиннов) мини-арболет, с отравленными стрелами. Кароче, много чего. — Кёджуро! Хей! Кёджуро Ренгоку очнитесь. Эй, ты здесь?! — а, да! — ты че застыл? Призрака что ли увидел? — нет, просто задумался немного. Прости. — ам, а за что ты извиняешься? — я ведь причинил тебе боль и оставил метку, как на своей собственности, а ты ведь не вещь. — ох, Кёджуро, глупый ты, это просто рана от которой останется шрам, и тем более мне нравятся шрамы! Так что всё хорошо, хватит себя винить. –…и всё-таки… — Кёджуро, я сейчас снова возьму половник. — не надо! — хахахахахахаха! — это не смешно, знаешь какая ты страшная с этим половником? И управляшь им лучше, чем катаной! — я — само зло, ха-ха-ха-ха-хааааа! Немного посмеявшись, партнёры посмотрели на друг друга. Сейчас всё происходит совсем иначе, нежели вчера. Вчера они так нетерпеливо и жадно хотели друг друга, без остатка. А сейчас они нежно и медленно, совсем не спеша, ласкали друг друга. Томные взгляды, тихие полустоны, лёгкие прикосновения, нежные поцелуи. Они словно впервые прикасаются друг к другу, словно неопытные юнцы, что решили согрешить, поддавшись соблазнам. Только Кёджуро потянулся за ещё одним желанным поцелуем, как за сёдзи раздался звонкий и очень раздражающий крик ворона УЗ. — Ренгоку Кёджуро, юго-запад, на горе У́фон (название сама придумала) безвозвратно пропадают люди! Также там был замечен демон двенадцати лун, отправляйся туда немедленно, кар! — блять. (п/б: коротко и ясно, пх) Сказали оба, понимая что эту неделю они не смогут провести вместе. Столп пламени быстро надел свою форму и хаори, направляясь к выходу, его проводила Силена. — береги себя, Кёджуро. И удачной охоты. — спасибо, и ты себя береги! Попрощавшегося в своей манере мужчины и след простыл, а девушку не покидало ощущение, что и её скоро отправят на задание. Через три дня Силену отправили в неизвестную деревню, в которую если зайдёшь, то живым не выйдешь. Напялив уже поднадоевшую и привычную форму охотника, она со своими новыми напарниками двинулась в путь. Дорога была размыта от ночного дождя, воздух был тяжёлым и влажным от того, что происходило испарение из-за солнца, что решило разогреть мокрую землю. Дышать было невыносимо тяжело, для Силены, да ещё и её напарники шептались у неё за спиной, обсуждая её же, но она их не винит за то, что они такие куски идиотизма, у которых мозгов меньше, чем у амёбы (у амёбы же нет мозгов), но это всё равно её раздражало. Придя в назначенное место, девушка просто впала в ступор. Улицы. Пустые. Все признаки того, что здесь кто-то живёт, но никого нету, даже в домах. Никого нет, пусто. Солнце уже садилось, а это значит, что демон, возможно, скоро вылезет. Если он, конечно, здесь есть. Ночь. До жути тихо, а кожу пробирает могильный холод. Расставляя факелы по улицам, чтобы хоть что-то увидеть, охотники настороженно оглядывались и прислушивались. Собравшись на подобии главной площади, они стали ждать. Долго ожидать демона им не пришлось, он и сам явился к ним во всей своей красе. Демон, похожий на громадную, тёмно-красную, сороконожку, с лицом человека (п/б: Кох? Это ты?). Ну, если, конечно, убрать эти клешни во рту. Ширина, примерно, два метра или один с половиной, длина всего тела достигает четырнадцать метров, острые сороконожьи лапы — один метр или чуть меньше. Короче, громадная махина и весьма изворотливая зараза, да ещё и с панцирем. — слышь, тя как звать? –«вот это у нас заноза в жопе» Не показывая своего искреннего удивления и страха, из небольшой толпы вышла зеленоглазая девушка, чем удивила демона. «бля, да этот демонюга наверняка больше сотни или двести людей сожрал» пронеслось в её голове. — сороконожка, монстр из ада, демон, разницы нету. Я и сам имени своего не помню. — мда, печально, и я, пожалуй, представлюсь. Силена, приятно познакомиться, а это амёбы! Махнула рукой на немного обескураженную горстку людей, над чем демон посмеялся. — увы, но нам придёться тебя убить, ты уж прости, работа такая. Ничего личного, как говорится. И с такими словами направилась в его сторону, а он в свою же, жутко и громко застрекотав, двинулся к ней, быстро перебирая лапками. Прыгнув и оказавшись на его спине, Силена словно оседлала демона. — а вы чего встали, амёбы?! Живо за работу!!! После этих слов, все словно с цепи сорвались и разбежались кто куда. Кто рубил его лапы, а кто и самоуверенно хотел отрубить ему голову, за что сам был обезглавлен. — мне это всё уже начинает надоедать. «Если хочешь сделать что-то хорошо, сделай это сама». Эх, такой яд сейчас истрачу, и всё из-за таких амёб и имбицилов. И после этого, Силена вытаскивает из специального кожаного кармана шприц. Медленно подползая к голове демона, девушка вонзила иглу в артерию и ввела яд. — прости, друг мой, я хотела по-быстрому и без мучений тебя убить, но ты не оставил выбора. Уж извиняй. И после этих слов, девушка лёгкой и с такой привычной, естественной и непринужденной для всех людей улыбкой, просто спрыгнула на землю и медленно, словно на тихой прогулке, идёт к остальным. — нам пора уходить, и как можно быстрее. От этого яда демон замер, с лицом немого ужаса и боли. После того, как охотники отошли от мулежа деревни, демон начал биться в конвульсиях и изворачиваться как уж на сковороде, при этом ломая и руша все постройки, рассыпаясь в пыль. — ладно, пошлите отсюда, я устала. — а как же… — мы его в этих развалинах не найдём — раз, о нём позаботится группа зачистки — два, и в третих: если так не терпится, можешь остаться, лично я тебя не держу. — почему ты не использовала этот яд раньше? Спросил один из парней, чей взгляд был направлен на неё. Этот взгляд… Его часто можно увидеть в глазах охотников, что смотрят на демонов, считая их не мучениками, а сборищем кровожадных зверей, которые только и знают, что забивать свой желудок до отказа человеческой плотью. — ммм? Эх… Этот яд я готовила около трёх месяцев и берегла на особый случай. Я потратила три, мать вашу, месяца на эту маленькую дозу яда, которая может даже Кибуцудзи убить также, как и эту сороконожку, а ты ещё спрашиваешь почему я его не использовала раньше? Такой яд нужно э-ко-но-ми-ть, ты хоть знаешь что это? — и тебе не стыдно за то, что из-за тебя погиб один из нас? –………нет, не стыдно. Ведь это не я его убила, да и знать его не знала. — ты хоть что-то чувствуешь, кроме безразличия?! — да, чувствую. И мне, честно, жалко того самонадеянного паренька, и не более. –чудовище… — да, мне часто это говорят и я это не отрицаю… Сказав это, Силена двинулась обратно в главный штаб, чтобы отдать отчёт и вернуться домой.

***

— ты чёртова дрянь, почему ты не можешь быть такой же, как Аяке?! — папа хватит, мне больно! — заткнись, дрянь! Аяке была самим светом, но ты!.. Ты просто чудовище, мерзкое, отвратительное, поганое!!! Ты чудовище, чудовище не имеющее хотя бы крупицу света!!! Избивая маленькую, двенадцатилетнюю девочку, говорил мужчина, с тоненькой веточкой ивы, которая была в крови, от ударов по лицу и рукам девочки. Забившись в угол и сжавшись настолько сильно, насколько та могла, она лишь всхлипывала, давясь слезами и вскрикивала от новых ударов, что отдавали жгучей и пульсирующей болью. На коже давно расцвели алые полосы, а из некоторых шла кровь. «Мне просто нужно перетерпеть, просто перетерпеть» чувствуя новый удар по спине, шептала малышка в своём детском измученном разуме. «Это всего лишь боль, она рано или поздно пройдет, я это знаю, просто нужно перетерпеть…» всё также внушая себе хоть какие-то спасительные и утешающие слова, девочка с пепельными от стресса волосами, сидела в углу комнаты. Мужчины, который являлся её отцом, уже не было в доме, он снова пошёл в кабак, чтобы напиться. В комнату робко заходит шестилетний мальчик с чёрными волосами и, увидев свою сестру, тут же подбежал с криком. — сестрёнка! Обняв дрожащую от страха и боли Силену, мальчик начал плакать и успокаивать её. Силена лишь могла обнять его в ответ, пытаясь не впасть в истерику. — он скоро вернётся…ты должен спрятаться… — что? Нет, я не оставлю тебя! — дурак… После этого Силена рухнула ему на колени без сознания. Вечный стресс, как и боль, теперь не прекращались со дня смерти матери. Тот человек, который является её отцом, больше не считает её даже человеком. — ах ты маленький уродец! Ты как и твоя мать, тоже её защищаешь?! Тварь!!! От голоса пьяного отца, девочка резко вскакивает и видит, как он забивает её младшего брата кулаками по лицу. Кровь на полу, безжизненный взгляд мальчика, у которого из рта и носа течёт алая жидкость. Он лежит на полу и не двигается, а его до сих пор колотят кулаки разъярённого отца. Осознание того, что этот пьяница всё-таки убил её сокровище, её единственное чудо и счастье, повергло Силену в немой ужас и отчаяние, а после в ней не осталось ничего, кроме гнева, животного гнева. В порыве озверения, девочка зубами вгрызлась в глотку мужика и, не на секунду не колеблясь, оторвала кусок плоти. Потом ещё один и ещё, до тех пор, пока гнев не стихает и она не видит изорваную, до костей, глотку отца. Тогда её испугало то, что она не чувствовала никакого сожаления, совести или ужаса от своих действий, а совсем наоборот: удовлетворение, чуточку счастья, спокойствия и…удовольствия? Осознав, что она сделала, её лицо выражало чистое безразличие, но посмотрев на тело брата… по её забрызганному и испачканному кровью лицу, потекли крупные, горькие слёзы, а после немой крик. Неся своего, уже давно умершего, брата, Силена шла по лесу, качаясь из стороны в сторону. Земля под босыми ногами была холодной и немного мокрой, челюсть болела и ныла, а кровь, что засохла на её лице, неприятно стягивала кожу и придавала некий дикий вид. Глаза пустые и в них можно было увидеть только боль. Немую, горькую, рвущую на части душу, боль. Упав на колени без сил, а после и на бок, Силена прижимала закутанное в белую, местами красную от крови, ткань, холодное тело брата, надеясь ощутить тепло. То самое родное тепло, что спасало её от всего на свете и давало силы жить дальше. Тихо начав лить слёзы, девочка уткнулась носом в волосы брата, вдыхая его, ещё не выветрившийся, аромат. — …я и вправду…чудовище… Последнее, что она сказала перед тем, как потерять сознание и провалиться в липкую и непроглядную тьму, ощущая лишь холод. Воспоминания об этом, словно резкий порыв ветра, пронеслись в разуме девушки, не замечающей, что сзади неё идёт один из напарников.

***

Зайдя в дом, девушку встретила тишина, уже такая родная и такая успокаивающая. Это странно звучит, но это так. Тишина стала чем-то хорошим для Силены, чем то, что делает её счастливой хотя бы немного. Раздевшись, Силена отправилась в ванную, вода уже давно остыла (двое суток прошло), но девушку это совсем не волновало, ей просто было плохо. Каждый раз, каждый день ей плохо на душе. Наверняка, у вас было такое чувство, чувство одиночества, хоть вы и не одни вовсе. Когда вас спрашивают «что не так?», но вы не можете ответить, потому что сами не понимаете что с вами. Вам хочется, чтобы от вас все отстали и в тоже время хотите, чтобы вас просто обняли и сказали что всё будет хорошо. Ты сам закрываешься от всех и начинаешь любить одиночество, хоть оно и делает тебе, порой, больно. Тишина становится самым приятным звуком для тебя и тебе больше ничего не нужно. Это чувство, чувство когда ты не понимаешь…что чувствуешь. У Силены точно такое чувство. Она чувствует это, но не может понять что именно. Холодная вода обволакивает уставшее тело, заставляя резко и судорожно выдохнуть от сжавшихся сосудов и мышц. Тело покрывается гусиной кожей, напрягается от холода, но через какое-то время тело привыкает и расслабляется. Силена, наверняка, заболеет, хотя кто её знает. Иммунитет у неё на славу, из-за частого употребления чеснока и разных отваров, что поднимают её имунную систему. Расслабившись полностью, девушка приняла лежачее положение. Вода неприятно попадает в уши, заглушая и без того тихии звуки за домом. Становится так спокойно. Вздохнув, словно сбрасывая все проблемы, Силена закрывает глаза и проваливается во тьму. Что-то напоминает.

***

Кёджуро вернулся в тот же день, что и его партнёрша, но на улице уже были сумерки, что плавно переходили в ночь. Подходя к дому Силены, мужчина не увидел света в доме. — спит, наверно. Сказал сам себе столп и зашёл во внутрь. Тишина, такая пугающая и гнетущая. Осмотрев спальню, Ренгоку не нашел девушку, что немного его обеспокоило. «Может заснула в гостиной, пока ждала меня?» подумав об этом, мужчина направился в гостиную, но никого. Потом в комнату для гостей, тоже. Тут столпа начали посещать плохие мысли, но вспомнив про купальную комнату, тут же быстрым и широким шагом направился туда. Заглянув, никого не увидел. Но решив не рисковать, зашел в неё и посмотрел в саму, прямоугольную и деревянную, ванную, и тут же подорвался с места. Силена лежала в ней неподвижно, губы стали синими, а под глазами синяки, кожа стала ещё бледнее. Кёджуро уже успел подумать что она мертва, но когда он схватил её за плечи, девушка резко распахнула глаз и сильно, также резко, вздрогнула и вдохнула полной грудью воздух. — что случилось? Немного испуганно, спросила она. Но заместо ответа, её крепко обнимают мужские, по-настоящему горячие, руки. Не успев что-либо сказать, её вытаскивают из воды и быстро уносят в спальню. Кёджуро молча бегал по комнате и, найдя всё необходимое, начал растирать до покраснения девушку. Силена поняла, что произошло и просто молчала, понимая, что если бы Ренгоку не пришел, она бы могла уже быть со своими предками, на том свете. — о чём ты только думала, а?! — прости, я тогда была слишком уставшей, не так физически, как морально. Вот и не заметила, как уснула. — ага, вот оно что! А если бы я сегодня не вернулся, что тогда было бы?! — я бы умерла от переохлаждения, наверное… — вот именно! Зажигая лампу, отчитывал девушку Ренгоку. Когда лампа осветила комнату и самих людей, то Кёджуро увидел то, что ему точно не забудется. На правом боку девушки была неаккуратно, но плотно зашита большая рана. Она не кровоточила, но всё-таки была немного опухшей (выпуклой). — Силена? Откуда это у тебя?! — всё хорошо, она уже не болит. –в смысле всё хорошо?! Тебе нужно срочно к Шинобу! Это демон сделал?! — нет. — что? — это сделал один из моих напарников. Я возвращалась обратно и он пошёл за мной, и когда мы были в зарослях бамбука, он и напал на меня. Но я быстро его убила, объяснила всю ситуацию ворону УЗ, а он в свою очередь главе. — …как? Почему? — потому что я чудовище…так он сказал. Кёджуро…прошу просто побудь рядом со мной…пожалуйста. Уткнувшись в плечо мужчины лбом, очень уставшим шепотом сказала Силена, пытаясь сдерживать свои эмоции, что так сильно и больно скреблись по дверце её души. — хорошо…я останусь. И после этих слов, Ренгоку начал раздеваться, чтобы потом согреть холодное, практически, ледяное тело девушки, своими горячими и сильными руками. Прижать к своему телу. Кёджуро злился и Силена чувствовала это, но эта злость была не в её сторону, и всё же девушка решила спросить у него. — Кёджуро? Ты злишься? — …да, но не на тебя, а на того урода, что посмел тебя ранить и так назвать. — говоришь так, словно я твоя возлюбленная, а не партнёрша. –……… — спасибо тебе, Кёджуро. — за что? — за то, что ты просто…есть в моей жизни. После таких слов, Силена зарылась, словно котёнок, своим холодным носиком в мускулистую, широкую грудь мужчины, что сейчас как огонь, согревал её. Кёджуро размышлял над тем, что она сказала, «потому что я чудовище…». Да, многие её считают таковой, пока не узнают получше. Хотя Силена не всем позволяет с ней сдружиться или много общаться, а всё из-за того, что она устаёт от постоянного общения и предпочитает тишину и уединение. Но почему-то лично Кёджуро кажется, что причина этому гораздо серьезнее. — …и почему хороших людей так часто все ненавидят? Словно спрашивая саму тишину, произнёс в пустоту свой вопрос Ренгоку, на что, конечно, ответа не получил. Уткнувшись носом в пепельные волосы девушки, Кёджуро вдыхал аромат пионов, что напоминали ему дом. Странное чувство: когда ты вдыхаешь чужой аромат, а он напоминает тебе место, где тебя ждут родные и любимые люди.