How i met him.

Я не помню, как уснула, но проснулась я в своей кровати. Как только я пришла в себя и вспомнила, что случилось вчера, по телу пробежала приятная дрожь. На столике около моей кровати лежала та ужасно розовая тетрадь. Раз уж мне нужно её вести, начну записывать прямо сейчас. Дорогой дневник! Это наша первая встреча с тобой, и я хотела бы начать её с хорошей новости. Вчера вечером Финн Вулфард предложил мне встречаться! Представляешь, он такой хороший. Я думаю, что по-настоящему влюбилась в него. «Я встречаюсь с Финном Вулфардом», – мне хочется повторять это каждую минуту, каждую секунду. Тот факт, что у меня вообще есть парень, уже поразителен. Финн – лучшее, что случилось со мной за последнее время. Надеюсь, он думает так же. К сожалению, из-за моего упрямого и вспыльчивого отца, мы с Финном не живём больше в одном доме. Это, конечно, расстраивает, но я пытаюсь не думать об этом, тем более, он пообещал приходить ко мне чаще. Я не знаю, чего ожидать от сегодняшнего дня, ведь вчера я упала в обморок прямо в школьном коридоре. Надеюсь, Ноа никому не рассказал. Кстати, о нём. Мы помирились. Это круто, я теперь снова могу общаться с его компанией, ведь они действительно классные ребята. Всё, я должна бежать в школу, позже я к тебе вернусь. До встречи! 8:23. Сара. Я закрыла тетрадь и стала собираться. Я немного опаздывала, поэтому сильно не выряжалась и пошла в том, что первое выпало из шкафа. Первый урок у меня был совместный с Джеком и Джейденом. С этими двумя скучная математика становится хоть чуточку веселее. Они коверкают нашего учителя и бросаются друг в друга всякими бумажками. Но, к моему удивлению, этот урок отличался от прошлых. Джейден сидел в телефоне на самой задней парте, а Джек... он выглядел очень подавленным. Настолько подавленным, что, казалось, он готов умереть прямо здесь и сейчас. Такого Грейзера я ещё не видела. Из задорного весельчака в среднестатистического депрессивного подростка? Нет уж, само это точно не могло произойти – что-то случилось, поэтому я хотела узнать что, чтобы иметь шанс помочь бедному Джеку. Конечно, я помню, как он, несмотря ни на что, тщетно пытался помирить нас с Ноа, и вообще всё время, когда я находилась «отдельно от их компашки» он, противясь остальным, поддерживал меня и пытался приободрить. Джек – хороший парень, и я не хочу, чтобы он страдал, поэтому сразу после урока математики я подошла к нему и спросила напрямую: – Джек, если у тебя что-то случилось, ты можешь довериться мне. Я попытаюсь помочь. – он даже не поднял на меня глаза, настолько он был поникшим. – Боюсь, ты не сможешь помочь... тут уже никто не сможет помочь, Сара, – сказал себе под нос тот. – Выговорись мне, я уверена, что пойму и попытаюсь поддержать. – я положила свою руку на плечо парню, чтобы он перестал так быстро идти. Он долго молчал, после чего крикнул шёпотом: – Её больше нет, Сара. Райли мертва. Она вскрылась в своей ванной сегодня ночью. Сара, она мертва, ты не сможешь мне помочь, потому что мне уже ничего не поможет. Я... я любил её больше жизни, Сара, как жаль, что тебе этого не понять. – после этих слов Джек развернулся и сразу же скрылся в толпе. Я стояла в ступоре, люди обходили меня, иногда толкая в плечо. Это ведь я виновата в её смерти. Я показала те фото. Конечно, она заслуживала этого, ведь не одна девушка из-за неё закончила так... так, как она, но я не хочу нести на себе этот крест. Райли, определённо, была плохим человеком, и я не могу судить её, для этого есть родители, но почему я поняла это только сейчас? Я ведь не злая и далеко не мстительная. Почему я так поступила с ней? Тогда будто кто-то другой правил мной, и я не контролировала себя и своё тело. Мне настолько хотелось помочь бедным девушкам, которых она унизила, или мне просто хотелось забрать корону? Самое печальное в этой истории то, что Джек до конца своей жизни будет корить себя за то, что тогда, в далёкие шестнадцать, не успел сказать уже давно мёртвой девушке о своих чувствах. Может, когда у него появится нелюбимая жена, он будет ночами, лёжа рядом с ней в кровати, вспоминать те самые мимолётные моменты с девушкой, которую до сих пор безмолвно тихо любит. Порой мы теряем людей по своей же глупости и, к сожалению, как бы нам не хотелось, мы уже не сможем вернуть их и сказать те самые очень важные три слова. С такими удручающими мыслями я дошла до следующего кабинета. История. Ненавижу историю. В принципе, как и математику, и физику, и все остальные бесполезные предметы. Следующая литература тоже прошла скучно, потому что темой урока был роман, который я прочла ещё в седьмом классе. Ничего интересного. Ланч – одна из главных составляющих школьного дня. И вообще, иногда кажется, что некоторые школьники приходят в школу ради ланча и только. Сегодня, как и вчера, я снова сидела за столиком «элиты школы». Джек всё ещё выглядел не очень, и на его лице так и читалась надпись: «не трогайте меня, ублюдки, сейчас не лучшее время». Эрика тоже вела себя странно, так как не говорила со мной, а лишь мечтательно ковыряла салат с базиликом и думала о вечном. В общем, было весело. Мы с подругой первые покинули столовую, так как у нас был совместный урок философии, а мистер Дарли очень не любит, когда кто-то опаздывает. По дороге я решила поинтересоваться причиной мечтательного настроения Эрики. – Я вижу, у кого-то очень хорошее настроение. Влюбилась? – я по-дружески толкнула рыжую в бок. – Может, и влюбилась... – сказала та, продолжая смотреть в потолок. – Поделишься? Я эксперт в любовных делах, – только в книжных, конечно, но этого я говорить не стала, – помогу, чем смогу. – вмиг улыбка с лица Эрики пропала, и та стала смотреть на меня щенячьим расстроенным взглядом. Точно что-то неладное. – Я боюсь, ты не сможешь помочь, Сара, – вы что, сговорились все?! – мы из очень разных слоёв, и он никогда не обратит внимание на такую, как я... – Это кто-то из компании Ноа? – Эрика легонько кивнула. – Не заставляй меня угадывать, скажи прямо. – Олефф... Уайт. – я нисколечко не удивилась. Уайт довольно симпатичный парень, тем более, он вокалист школьной группы. Очень общительный, и, насколько я знаю, на данный момент без девушки, поэтому у Эрики были все шансы. Я должна ей помочь, просто обязана. – Я поговорю с ним... попытаюсь направить в нужное русло, так сказать. Не кисни, дорогая, всё будет хорошо, – сказала я и мимолётно вспомнила блондинку, о которой уже медленно, но уверенно распространялись слухи по школе. Чувство вины висело бременем на мне, и я, хоть и понимала, что сделала всё правильно, всё равно считала виновной себя в смерти человека. Философия. Приятное совпадение: Олефф тоже здесь. Как раз не нужно будет искать его, после урока и поговорю с ним. Полуглухой мистер Дарли снова рассказывает ненужную ерунду, никто не слушает его, пользуясь ещё и плохим зрением педагога. Кто-то в телефоне, кто-то ест, спит, а кто-то, как Эрика, без остановки пялится на занятого чем-то Уайта. Со стороны смотрится очень мило, но я больше не могла ничего не делать, поэтому отвлекла подругу и мы проболтали до конца урока. Как только прозвенел звонок, я подмигнула Эрике и подбежала к Олеффу. – Привееет, – протяжно начала я, – как дела, как настроение? – Ты что-то хочешь? Списать? – резко ответил парень. – Нет, конечно. У меня к тебе очень серьёзный разговор, Уайт, остановись. – мы стояли в углу коридора, я, можно сказать, прижала парня к стенке. Он растерянно смотрел на меня. – Тебе нравится Эрика? – почему так резко? Ну да, ну да, в этом вся я. Я не хотела, чтобы кто-то подумал что-то не так, поэтому не своевольно спросила всё напрямую. Ах, отговорки. – Эммм, нуу... я не знаю... ну, она симпатичная. Какое тебе дело? – будто опомнившись, спросил парень. – Да так, ничего. Она ещё и очень умная, кстати. Думаю, вам стоит прогуляться вместе. Не робей, пригласи первый, она точно согласится, – сказала я и попыталась загадочно скрыться в толпе, как Джек, но меня толкнул какой-то парень, и я чуть не упала. Надеюсь, Уайт не увидел этого позора. В общем, миссия по воссоединению двух любящих сердец почти выполнена, остаётся только ждать радостного звонка от Эрики с криками о том, что Уайт написал ей. Да я ещё тот Купидон. Нелюбимая история, я плетусь в кабинет, не замечая унылых подростков. Вообще, я поражаюсь, насколько все разные и индивидуальные. Кто-то покрасил волосы в огненно-рыжий, кто-то сделал огромные тоннели в ушах, а кто-то просто надел слишком короткую юбку и это уже очень привлекает внимание. Все идут группами, так же, как и я, не замечая других вокруг. Вот компания девочек-зубрилок, а тут, справа, идут игроки школьной команды по регби, а там, немного левее и дальше, зашли в класс ребята, которые отстаивают права ЛГБТ. В общем, все разные, с разными интересами. Я не отношусь к кому-то из них, я считаю себя отдельным видом подростка, который не интересуется ничем. Местный клуб читателей мне тоже не по душе, так как я посетила пару «собраний». Местные зубрилы там обсуждают произведения по школьной программе и ничего более. Абсолютно. Поэтому я через два дня покинула и его. Я подошла к кабинету, который так яро ненавижу. Противная мисс Смит уже стоит и ожидает очередных «жертв». Практически на каждом уроке я получаю двойку по разным причинам, то ей не нравится, как я рассказала определение, то как я нарисовала карту, видите ли, она не ровная, то как я рассказала параграф, оказывается, его нужно наизусть заучивать, как сказала старая женщина, если можно так её назвать. В общем, ходила бы и ходила бы к ней. Как только я переступила порог класса, ко мне подошёл уже порядком поднадоевший мистер Никсон. Что на этот раз? – Сара, ко мне в кабинет. – снова. Его кабинет скоро станет моим вторым домом. Мы зашли, я села на своё уже привычное место, и мистер Никсон стал говорить. – Сара, у меня есть некоторые вопросы по поводу твоего психологического состояния, и я должен сообщить это отцу. В каком часу я смогу позвонить ему, чтобы не отвлечь от работы? – это может показаться глупым, но ко мне пришло осознание всего. Да, действительно, перепады настроения, где я плачу и ненавижу весь мир, сразу после чего начинаю любить его ещё сильнее, как бы странно это не звучало. Те существа, всё-таки, были не случайны. В моей голове выстроилась картина всего, и я поняла, что ни при каких обстоятельствах этого не должен знать отец. – После восьми. Только после восьми. Не ранее, – сказала я, после чего мужчина задал мне ещё пару вопросов про дневник и общее самочувствие. Отец работал до пяти, но иногда мог задерживаться, я всегда радовалась возможности побыть в одиночестве, но сегодня был не тот день. На последнюю физкультуру я итак идти не собиралась, поэтому после того, как я покинула кабинет Никсона, я уже на перемене направилась к самой главной зубрилке этой школы. За пять баксов она без лишних вопросов дала номер нашего психолога. Я быстрым шагом пошла домой в надежде увидеть там Финна, чтобы поделиться с ним всем, что меня волнует сейчас. До дома я добежала минут за семь, и, когда я подходила, заметила машину отца. Неужели он остался дома? Не похоже на него. Я тихо поднялась в комнату отца, подозревая, что он просто проспал. Он действительно лежал в своей кровати, весь красный и с градусником во рту. – Привет, пап. Ты заболел? – сказала я и села на краюшек кровати рядом с ним. – Привет, дочка. Да, температура и кашель. Начальник сказал больным на работу не приходить, поэтому я вернулся домой «отлёживаться». А ты чего так рано? – тихо спросил он. – Нас пораньше отпустили. Слушай, пап, можно мне с твоего телефона позвонить Эрике? Она моя подруга, хочу узнать домашку по физике. У меня деньги на счету закончились. – я не привыкла врать, особенно родителям, поэтому пока я говорила это, сердце предательски выпрыгивало из груди. – Конечно, – спокойно сказал папа и протянул свой телефон. Я ушла в свою комнату и ввела полученный номер Никсона. Нажав «Заблокировать», я со спокойной душой вернула устройство отцу и, придя в комнату, взяла книгу. Не успела я прочитать и трёх страниц, как услышала странные звуки в окне. Подойдя ближе, я увидела Вулфарда, который ждал, пока я открою это старое окно. Я знала, что он придёт. Не знаю, откуда, просто чувствовала, поэтому когда он ввалился ко мне в комнату, я лишь обняла его и сказала, что рада видеть. Финн выглядел немного грустным, и когда я напрямую спросила, что случилось, он лишь опускал глаза и говорил «ничего, всё отлично». Конечно, я так и поверила. – Сара, у тебя всё хорошо? Может, расскажешь, что случилось? – через некоторое время спросил Финн. – Наш школьный психолог хочет сказать моему отцу, что у меня что-то не так с психикой... я... я не могу позволить ему этого, понимаешь? Отец сдаст меня в психбольницу, он итак ищет способ от меня избавиться... а тут вот какой шанс, и оправдание для людей будет. – я не знаю, почему не сказала Финну, что и сама подозреваю что-то неладное. Может, я не хотела, чтобы он испугался этого и бросил меня. Ведь он хороший парень и легко может найти себе «нормальную». Дальше я рассказала Финну о Райли и о том, что сама виню себя в её смерти. Конечно, он отрицал это и оправдывал меня, мол «она сама виновата», «суицид – личное дело каждого» и всё в таком духе. Кудрявый предложил посмотреть какой-то новый боевик, на что я согласилась. Примерно на середине фильма я заметила, что он вовсе не смотрит его, а на глаза наворачиваются слёзы. – Что... что случилось, Финни? – я поставила фильм на паузу и убрала ноутбук. – Сегодня очень сложный день для меня, – он долго не решался сказать следующее предложение, но когда я крепко сжала его руку, всё-таки продолжил, – сегодня ровно три года, как мой брат Ник умер. У него был рак крови, и, к сожалению, мы узнали об этом слишком поздно... Каждый год я не могу уснуть в эту ночь, Ник приходит ко мне и говорит, что не нужно жалеть его, что мы не виноваты. Понимаешь, мы были не просто братьями, я так любил его... он был моим лучшим другом... – я обняла Финна, крепко прижав к себе. – Я не теряла родных людей, и даже близко не могу представить, как это. Но, мне кажется, тебе стоит отпустить его, просто смириться с его смертью. Если долго носить в себе это бремя, то эти муки будут продолжаться до конца жизни, понимаешь? Ника не вернуть. Тебе встретится ещё много замечательных людей и нужно думать именно об этом, не смотри назад. – я не знаю, как и когда научилась так говорить и откуда это всё знаю, но я очень хотела помочь ему, ведь я видела, как Финн мучается. Он тоже крепко обнял меня, после чего мы досмотрели фильм и Финн ушёл. Я достала уже знакомую тетрадь и стала записывать. Снова здравствуй, милый дневник! Сейчас девять часов вечера, я сижу в своей тёплой кровати и думаю, почему жизнь так несправедлива по отношению к хорошим людям. Я уверена, что Ник был прекрасным человеком. Мне жаль, что так получилось, никто в этом не виноват, но при этом страдает вся семья. Я рада, что Финн открылся мне и рассказал о наболевшем. Доверие – одно из главных качеств в отношениях, даже в подростковых. Кстати, сегодня Джек рассказал мне очень неоднозначную новость. Райли покончила с собой. Я практически уверена, что это из-за того случая на вечеринке, который мы подстроили с Эрикой. Я чувствую себя виноватой в её смерти, хотя, может, Финн прав, и суицид – это личное дело каждого. Во всяком случае, я же не заставляла её это делать. Ещё мистер Никсон хочет рассказать моему отцу о сдвигах в моей голове. Я очень боюсь этого, потому что сама начинаю замечать что-то «неладное». Это очень волнует меня. Номер психолога уже в чёрном списке моего отца, я позаботилась. :) Если не брать во внимание грустные события, то я могу похвастаться тем, что практически воссоединила «два любящих сердца». Эрике очень нравится Уайт, а Уайту – она. Они отлично подходят друг другу, поэтому, надеюсь, у них всё будет хорошо, так же, как и у нас с Финном. На сегодня, пожалуй, всё. Вернусь, когда случится что-то стоящее, чтобы записать сюда. До скорого! 21:45. Сара. Я отложила дневник и после тёплого душа легла спать.