Отцы и дети

-..из этого можно сделать только один вывод, - мрачно повествовал Вульф, - ее способности все-таки вышли из-под контроля. Вадим скорчился от боли. - Ты осознал на себе всю мощь того, что мы сотворили или еще не дошло? – Усмехнулся мужчина, ловя на себе гневный взгляд подопечного. - Дошло. – Пробурчал Вадим. – Когда это пройдет? – Он, с трудом подняв руку, указал на перебинтованную голову. - У тебя легкое сотрясение. Повезло, дверь ты вышиб не головой, а спиной. Удивительно, что позвоночник остался цел. Уваров стиснул зубы, стараясь не закричать от боли. У его начальника были слишком грубые руки для такой кропотливой работы, как перевязка. Он с легкостью справлялся с какими-либо операциями, но такую на первый взгляд легкую работу следовало бы доверить какой-нибудь помощнице. - Что нам делать дальше? – Сквозь зубы процедил Вадим. - Следуем плану. Вот только я к ней больше не на шаг. - Это почему еще? Вульф усмехнулся. - Она больше не контролирует себя. Тебя она отшвырнула невольно, потому что ты разозлил ее, с таким же успехом она откинет, кого-то, если просто перенервничает или сильно испугается. - Откинет? Это все на, что она способна? - Откинуть, поджечь, облить, побить головой о стенку – это зависит от тяжести твоего проступка. - Тогда я к ней тоже не пойду. – Пробурчал Вадим. - Приехали, кто ж пойдет? - Пошли Крылову. Она у нас педагог-воспитатель. Князев тяжело вздохнул и вошел в комнату дочери. Ему было больно смотреть, как дочь изводит себя. Мужчина прошел в комнату и резким движением раздвинул шторы. Девушка, лежавшая на кровати, лицом вниз, болезненно простонала, но с места не сдвинулась. Борис присел на край кровати и погладил дочку по голове. - Маш, хватит изводить себя. Девушка сжала кулачки, но тут же, будто бы больше не имея сил, расслабила руки. - Ты так и не сделала ни одного шага к выздоровлению. Твое ранение не пройдет само собой. Он вопросительно посмотрел на Машу, но та и с места не сдвинулась. - Маш? - Почему вы не можете, оставить меня в покое? – Сдавленным голосом ответила девушка. Она всхлипнула и повернула голову в противоположную от отца сторону, чтобы тот не видел ее заплаканного лица. - Почему не можете дать мне умереть, в конце концов? Князев вздрогнул и закрыл глаза, стараясь перетерпеть. Эта боль буквально выжигала все внутри него. Мужчина никогда не думал, что столь невинные слова, когда-то смогут причинить ему такое количество боли. Острая боль предательски кольнула сердце, уже не в первый раз. Он открыл глаза и, сделав несколько глубоких вдохов, снова погладил Машу по голове. - Потому что ты наша единственная дочка, потому что мы любим тебя, потому что еще не произошло ничего, из-за чего тебе стоило бы надеть траур. Алина и Володя живы, и мы скоро вытащим их оттуда, поверь мне. Маша вздохнула и, так и не поворачивая головы, сжала руку отца. - Ты за три дня ни разу не встала с постели. Давай, пока мы не вытащили их, начнем делать хотя бы небольшие шаги к выздоровлению. - Мне больно даже сидеть. – Честно призналась Маша. - Я тебе помогу. Борис встал с кровати и протянул дочери руку. Девушка повернула голову и, с опаской глядя на распахнутую ладонь, с трудом села на кровати. Мужчина тут же взял дочь за плечи, чтобы та не упала, и помог встать. Маша, изо всех сил держась за руки отца, сделала несколько шагов, после чего пошатнулась и наверняка упала бы, если б не заботливые руки Князева. Он с легкостью поставил девушку на ноги и прижал к себе, чтобы она вновь не упала. Маша подняла голову. Встретившись взглядом с отцом, она слегка улыбнулась и, чувствуя, как к горлу подкатывает новая волна слез, обняла его. - Да, да конечно, она уже там. – С несвойственной ему доброй улыбкой говорил Вульф, провожая Морозова до своего кабинета. Уваров, следивший за этой картиной уже совсем ничего не понимал. Как только Петр скрылся за дверью, Вадим подошел к начальнику. - Извините, конечно. Может это не мое дело, - тактично начал он, - но зачем вы оставили его наедине с Алиной? Нет, я понимаю, что он хочет отыграться на Алине за Машу, с которой уже давно мечтает свести счеты, но зачем вы ему это позволили. Ее способности вышли из-под контроля, а значит это не безопасно. - Да, не безопасно. – Согласился Вульф. – Но мы же должны как-то выяснить, на какие еще внешние раздражители реагирует девочка. Вдруг раздался звон, стук и громкий смех Алины. Мужчины с опаской переглянулись и приоткрыли дверь. Посередине кабинета стоял шокированный Морозов с головы, которого стекали, кажется, чернила, что стояли обычно на рабочем столе Вульфа. На месте начальника чуть ли не умирала со смеху Алина, а позади этого всего стоял Иван Шевцов. Конечно, кроме Алины его никто не видел, но девочка, то знала, что этот фокус с Морозовым проделал ее дед, чтобы Морозову неповадно было его внучку обижать. Она видела, как та самая чернильница взлетела вверх, сама опрокинулась на голову Петра и вернулась на место. - Ну?- Готовы? – Раздраженно спросил Войтевич, разглядывая Кирилла и Пашу. - Готовы, готовы. – Недовольно ответил физрук. Его не прельщало идти в подземелье с бывшим фашистом, однако, это был единственный способ спасти друзей. - Тогда пошли. – Бросил мужчина и, одев капюшон, скрылся в еле заметном среди растительности, входе на нижний уровень.