Отцы и дети

Лариса сняла стетоскоп, посмотрела на Виктора и отрицательно покачала головой. Поляков вздохнул и, повернув голову, обратил свой взор на Алину и Максима, сидящих на диванчике в холле. - Совсем ничего нельзя сделать? – Ужаснулся он. - Он на жизнеобеспечении. Отключим и все, а не отключим, так и будет лежать. - Шансов на то, что он очухается, совсем нет? - Сегодня ничего точно сказать не могу. Давайте подождем до завтра и все решим. - Хорошо. Виктор повернулся лицом к открытой двери медпункта и с тоской посмотрел на перепуганную Алину, чья одежда местами до сих пор была испачканы в крови отца. Максим пытался успокоить сестру, но безрезультатно. Она была до того напугана, что слез не было, лишь огромный страх за жизнь отца. Виктор вздохнул. Ему предстояло сообщить Максиму и Алине новость, которая возможно перевернет жизнь обоих, но нет, мужчина не мог просто подойти и сделать это. Детских слез он видел сполна. Сначала плакала его любимая сестренка, когда ему пришлось сообщить ей о том, что их родители мертвы, потом Виктору пришлось наблюдать за маленькой Надюшкой, которая так отчаянно ждала того момента, когда ее родители вернутся со звездочки, и Поляков не хотел, снова видеть, как рушатся детские надежды и мечты на дальнейшую счастливую жизнь, однако если они скроют это от нее, то ничего хорошего из этого не выйдет. Прожигаемый гневным взглядом Максима, мужчина подошел ближе к детям. Он отрицательно покачал головой, будто бы предупреждая Морозова о том, что ничего хорошего он им сейчас не скажет. Поняв это, парень с сожалением посмотрел на отчаянно жавшуюся к нему Алину. - Все очень плохо. – Заговорил Виктор. – Он на жизнеобеспечении, Лариса Андреевна говорит, что вряд ли он очнется. Девочка вздрогнула и, подняв голову, зло посмотрела на мужчину. - Алин, идем в комнату, вот увидишь, все будет хорошо. – Произнес Максим и, взяв девочку на руки, унес ее наверх. - Что с Морозовым? – Спросил Поляков у подошедшей Ларисы. - Если ты о старшем, то он отделался сотрясением мозга, если о младшем, то он заботится о сестре. - Следующим буду я. – Вздохнул Виктор. - На сотрясение или на заботу? Мужчина осудительно посмотрел на девушку. - На сотрясение. - Ну, если сообщишь ей еще пару-тройку плохих новостей, то возможно. - Алин, посмотри на меня. – Попросил Максим, посадив сестренку на кровать. – С ним все будет хорошо. Девочка отрицательно покачала головой. - Нет, не будет. – Произнесла она и легла на кровать, повернувшись спиной к брату. У нее больше не было сил спорить с Максимом или кем-то другим, не было сил на то, чтобы отрицать очевидные вещи. - Алин, - парень лег на кровать рядом с сестрой, - нельзя терять надежду. - Он так и стремится бросить меня! Уже в который раз! – Внезапно закричала Алина, повернувшись лицом к брату, но тут же смягчилась. – Но у меня нет никого кроме него. - Именно потому он и не посмеет умереть. – Максим погладил малышку по голове и обнял. – Алин, твой папа очень любит тебя и ни за что не оставит. Он покачал головой. – В конце концов, у тебя есть я, Маша, а ты есть у нас. - Есть. – Кивнула она, плача. – Но без папы я не хочу у вас быть. Алина проснулась от странного звука, источник которого находился где-то в коридоре. Девочка поежилась от нахлынувшего страха и с опаской посмотрела на закрытую дверь. «Мне это приснилось» - Решила малышка. Она посмотрела на брата, который уже давно крепко спал, и аккуратно укрыла его своим одеялом, понимая, что вряд ли уснет. «Интересно, а какие сны снятся папе? – Девочка обняла себя за колени и тихо-тихо заплакала. – Неужели я стою таких жертв? У папы может родить еще сорок, таких как я. - Больше не может. – Прозвучал мужской голос. Алина вздрогнула от столь резкого перехода с монолога на телепатический диалог и, подняв голову, посмотрела на появившегося деда. - Почему? – Молча, будто бы у себя самой вопросила Алина. Призрак виновато посмотрел на внучку. - Нет! Он не умрет! – Девочка спрыгнула с кровати и, схватив со стула свою кофту, выбежала за дверь» Иван вздохнул и, бросив беглый взгляд на Максима, растворился в воздухе. Алина же, будто никогда ничего и не боялась, быстро пробежала по коридору и, спустившись на первый этаж, спряталась за угол, наблюдая за Ларисой, выходящей из кабинета. «Что-то она поздно» - Алина невольно чуть прищурилась, подозрительно смотря на врача. Лариса закрыла кабинет на ключ и не торопясь поднялась наверх. Алина, поправив спавшую с одного плеча кофту, подошла к закрытой двери и аккуратно потрогала пальчиком замок. «Простейший. Могли бы и покрепче что-нибудь установить» - Немного, подумав, она быстро подобрала с пола металлическую проволочку и, приложив немного усилий, открыла дверь. Как какой-нибудь опытный взломщик, она зачем-то вытерла дверную ручку рукавом кофты и вошла в «комнату отца». Володя по-прежнему лежал на одной из трех кроватей, стоящих в медпункте. Кроме него тут больше никого не было – Екатерину уже давно перевели в отдельную комнату, Виктор дал распоряжение сразу же, как только узнал, что она работала на Ингрид. Девочка захлопнула за собой дверь и залезла на кровать, внимательно смотря на умиротворенное лицо отца. «Папочка, неужели ты действительно умрешь?» - Алина шмыгнула носом и положила голову на живот Володи, стараясь не задеть раны. Девочка поджала под себя ноги, сворачиваясь клубочком на самом краю кровати. «Папочка, ты это все, что у меня есть. Ты не можешь просто взять и умереть. Кто же будет будить меня по утрам, уговаривать съесть овощи, обещая, что потом будет сладкое, рассказывать сказки перед сном и по ночам подкладывать мне карамельки под подушку, что «сны были слаще»?» Девочка уткнулась носиком в перебинтованную грудь отца, не боясь, что на бинты попадут ее слезы. В нос ударил противный запах крови и спирта, которым Лариса обрабатывала раны повара, но малышке было все равно. Сама того не замечая, она начала медленно засыпать, не замечая, что отрывистое пиканье прибора перешло в сплошной писк, а по монитору поползла сплошная прямая линия.