Двенадцать маленьких багов

      Ацид Непорочная, Киберматерь Метрополии, да не буду я изгнан из дигитального рая... Сэт и сам понимает - его игра с Хором вышла хреновой, её пора заканчивать, но, чёрт, его каждый раз останавливает что-то. И он точно может сказать, что: ему просто нравится истязать его в постели, он покорная вещь, игрушка, с которой можно делать всё, что угодно, реализовывать свои садистические замашки, ведь Хору в кайф. Какой, твою мать, был наивный мальчик, орал, что не нравится, и что он не хочет, а сейчас хватается за член как многоопытная шлюха - не оттащишь. И, наверное, дело в том, что он слишком ценит своё сокровище, хранимое, тайное… Которое стоит оберегать даже от себя самого - от грёбаных вспышек гнева, от приступов запредельной злобы, когда он догружался на минималках, и потом раскалывалась голова и хотелось уничтожить всё, что попадается на глаза.       «Ну, где же ты, где, где, чёрт тебя побери, я же пишу тебе, чёрт, ты видишь, ты знаешь, что меня это выводит! У тебя сейчас что, экстренная, или как там её, или в лаборатории что-то, да ты бы и сам написал, что что-то случилось, чёрт, чёрт, да какого, почему ты не отвечаешь?» Проклятая тишина. Монолог, игра в одни ворота. Как. Же. Бесит! Почему он молчит? Почему?? Тишина? А? Что за херня?!       Что же случилось? Ведь что-то случилось, верно? А он не заметил, пропустил… Да, можно спихнуть на собственную усталость - слишком много всего на него навалилось: нужно было вывести людей из Метрополии, нужно больше энергии, нужно найти ресурсы, и под вопросом тщательно планируемый набег на один из серверов UGR, да и SAM'inc тоже кусок лакомый, стоит подумать и о них… Десять сообщений, двенадцать, двадцать четыре, тридцать два… Да он что, издевается?       Как же найти выход... Можно, конечно, и дальше пялиться в планшетник, как будто он ответит быстрее, если так вот смотреть упорно - как баран на новые ворота. Он не обращает внимание на Хора, но чувствует, что тот к нему какой-то интерес проявляет, и интерес весьма плотский. Отмахивается, как от назойливой мухи, когда крысёныш кладёт руку ему на плечо.       - Отьебись, - ведь это так просто, верно? Не лезть, когда он всем своим видом показывает, что не до него же сейчас. Может быть, недельку назад Сэт бы и с удовольствием посмотрел, что же ему предлагает племянничек, но сейчас было определённо не до него. Сэт нервничает. Он взвинчен так, как будто не было у него этих двенадцати лет до, как будто его снова отбросило в мучительный поиск, когда он прочёсывал холодный эфир, и ждал, ждал, ждал… Колесо попадает в колею. Так не вовремя, твою мать!..       Хор тоже настойчив - он ждёт своей порции боли, он пытается добиться своего, он хочет сейчас, он уже привык к боли… Игра зашла далеко. Слишком далеко. Сэт погружается в свои мысли - его собеседник молчит, и он набирает номер, а Хор, пользуясь замешательством, лезет внаглую уже под футболку, под ремень, к живой коже. А это он зря... Сэт выворачивает его руку, отбрасывает:       - Я же сказал, не лезь, твою мать! - и сразу - по тормозам, так, чтобы швырнуло вперёд щенка наглого, а ведь он говорил - пристёгивайся. И пусть радуется, что не выбило зубы… Солнце бьёт сбоку, безразличное, могучее, яростное солнце Степи, это не подделка, отражённая в зеркалах Ядра, это не светофильтры Небес. Оно безжалостно. Оно висит сплющенным клубком слепого жара, оно выжигает отпечаток на его сетчатке, от него не скрыться, козырёк не спасает, не спасает и затемнение, и даже очки бесполезны, солнце находит крохотную щель между щитками, и бьёт прямо в зрачок, и он понимает - надо было согласиться на поляризующее покрытие стёкол, как советовала Сахми тогда, и о чём же он думал? Хочется растерзать Хора - какого, собственно, чёрта? Что он о себе, мать его, возомнил?! И он поворачивается, видит своё отражение в зрачках Хора, маленькое, почему-то перевёрнутое, и думает, что стоит наконец-то размазать его по торпеде, или вот по стеклу, потому что выхода всё-таки нет… Мальчишку спасает входящий вызов - База запрашивает, орёт на скрытых частотах, говорит, что хочет его, вот немедленно. Сэт хватает планшетник, как будто бы от этого самое малое зависит его проклятая жизнь, но просит его энергоблок, это Птеха надрало, как будто, блять другого времени отыскать он не может, инженер хренов!       - Ну, - зловеще поинтересовался он. - Ну и!?       Какого, собственно, хера, какая сука расшлюзовала, мать его, единицу? Чем они там, Апапи пожри их внутренности и флюиды, заняты!?       - Нихуя у папы хуй, это ж надо, так вот обломаться! - орёт ему в ответ Птех. - Понаделал допусков, их у тебя как на паршивой сучке - блох, а виноват что, я!?       - Это что, получается, ты там нашими хуями машешь, что ли!?       - Да точно... - Птех рвётся с места в карьер. - Технарь ты блять учёный! Изнутри расшлюзовали, из-нут-ри! Нехуй на меня орать, самодур ты ипохондрик, пока ничего не случилось!       Они припераются - Сэт хотел бы знать, почему открыта шлюзовая камера и кто, твою мать, открыл её изнутри, и если это не программный сбой, и не поломка, на хера, Апапи мамашу твою в кино водил, долбить ему?! Они приходят к определённому взаимному соглашению. Птех сообщает, что командир - идиот. Сэт решает, что разберётся, как приедет. В итоге оба остаются при своём мнении, и на том конце Птех звучно шваркает рацию, он очень жалеет, что нет у него архаичного телефона из неподьёмной пластмассы, трубку которого можно со вкусом ухнуть на рычаги, прооравшись на собеседника. И жаль, что самодур рыжий не здесь - можно было бы его ткнуть носом в одну интересную схему, ну, или хотя бы ткнуть пальцем в схему перед его носом.       - Приеду - выебу! - как же с ними тяжело со всеми… Птех, какого чёрта, ты же умный мужик...       Он облокачивается на боковую панель. Снова набирает Анпу. Да какого? Что такое? В Нуна твою мамочку, Сэт, в Нуна твоего папочку, Сэт, ты впорол косяка и тебя вычислили… Ну, и кто теперь идиот? Ты сам. Цок-цок. Забавный такой звук, интересно, он сам его оставил для соединения линий? Или?..       - Что, блять, у тебя там происходит!?       - Жду.       И холод, холод вселенский, космический, на него опрокинули сосуд дьюара, на него вылилась целая цистерна углекислого газа, он выпил стакан жидкого кислорода - и всё это разом. Вот столько холода в голосе. Там кружатся замёрзшие кристаллики углекислоты и азота, и температура не повышается. Ты сам создал недостижимое совершенство, и сейчас разрушил спокойствие. Сам.       Сэт чувствует - рушится что-то, но где же ошибка? Что же он сделал не так? Он не видит даже выхода, не видит кроличьей норы, куда можно спуститься, где есть новый уровень, и это поможет избегнуть проблемы.       - Что случилось?       И снова - тишина, но он слышит, что Анпу там. Он слышит дыхание. Он всё ещё там. Хочется заорать в голос - да что же не так?! И тот наконец-то спрашивает - что же ещё держит его, Анпу, на Базе? На Базе «Независимости», на его Базе. Как будто это не дом больше для Анпу, а так, место работы. Он просит сказать - что же не так, что произошло, говорит мягко, спокойно, как не говорит больше ни с кем, как будто сейчас рядом именно Анпу, а не кто-то другой, плевать ему сейчас на Хора, на этого свидетеля разговора, всё равно ему никто не поверит. Он сам не может понять, кого же он успокаивает - себя или всё-таки Анпу? Слышит - судорожный вздох, выдох - прерывистый, медленный. Ре-Харахти и все кто перед ним, в Нун и твою мамочку тоже, да где ж он косяка-то впорол!? Эта тишина с той стороны - вынужденная, чтобы ты не узнал, не услышал, как ЕМУ больно, и что голос сорвётся.       «Я просто не знаю, как найти выход.. что я не увидел, что я сделал не так!?» Сэт смотрит прямо перед собой пустым взглядом. Двенадцать маленьких багов было в коде, двенадцать маленьких багов было в коде...       - Можешь со своей сучкой поговорить.       - Что?... С какой..       - Которая сейчас в нашей машине с тобой едет.       И снова - холодно-холодно, как окатило минус двухста семидесятью градусами ниже ноля по Цельсию. Никогда Анпу с ним так не разговаривал, ни разу…       Он начинает понимать - медленно-медленно скрипят шестерёнки, заржавленные, колоссальные, ну же, у тебя в башке базис-модуль на пару сотен гигагерц, ты что, не можешь понять, что причина - ты сам и игра, которую ты затеял? Ты сам виноват в том, что у тебя под ногами земля загорелась, Сэт. Это не детство, и пол - не лава. Спастись - да у тебя ж не получится...       И ты в наноклике от того момента, когда потеряешь своё хранимое во тьме сокровище, грёбаный ты царь горы, ты в шаге от этого.       «Чёрт, чёрт, чёрт, да, я найду ошибку, я её исправлю...»       Сэт останавливается - он не может вести машину, руки не слушаются, пальцы оцепенели. Он закусывает костяшки пальцев, жмурится, может быть, боль как-то приведёт мысли в порядок, да что это, чёрт!..       - Что я должен услышать?       - Я не вижу ошибки, пожалуйста, не отключайся, чёрт… Анпу, нет!.. Чёрт, чёрт, чёрт! Анпу, прости…       На том конце - невесёлый, горький смешок.       - Простить?       И он говорит, что всё это чушь, блажь. Что он - да, он идиот и тупая скотина, животное, которого понесло неизвестно куда… И что всё-таки, всё-таки…       - А хочешь, я его прямо сейчас пристрелю?       В висок Хора упирается смерть. У смерти нет имени, но есть материальность, она пялится на него через разгонник, она ухмыляется воронёным кожухом, она осязаема и ощутима. Вот она, однако, какая... Безымянная и такая близкая. Страха он даже не чувствует. Скорее какое-то облегчение - это поставит точку, и только. И не будет больше мучений.       - Нет.       И он напрямую спрашивает - чего же хочет Анпу, и понимает, что от его ответа зависит сейчас не жизнь Хора, а его собственная. И это решит не его, нет… ИХ проблему...       - Хочу, чтобы ты был дома. Через час.       И понеслось - сдал назад, выворачивая на старый асфальт, едва в занос не ушёл на повороте, вывел на внутренний экран обратный отсчёт, и даже скринсейвер с таймером, который отсчитывал, сколько ему до комы и блокировки осталось, не пугал его больше. «Я сделаю что угодно. Я сделаю что угодно - для тебя. Потому, что мне нельзя не успеть. Я не могу потерять тебя».