Не отпущу

Лань Чжань замер, услышав, как поёт Чэньцин. Забыть о сожалениях… Он так и не сказал Вэй Ину, как назвал эту мелодию, не сказал, что сочинил её для него. Отчего же?.. И отчего сейчас он совершает то, сожаления о чём будут терзать его всю жизнь? Позволяет уйти и уходит сам, когда больше всего хочет быть рядом и никогда не отпускать? Музыка плыла над горами, не растворяясь в воздухе, но наполняя его собой, и душа Лань Чжаня отзывалась ей. Он не сразу осознал, что идёт на звук, но когда понял — ускорил шаг. «Нельзя отпустить его сейчас», — пронеслось в голове. Вэй Ин стоял к нему спиной, не замечая, что больше не один. На фоне величавого пейзажа фигура его казалась болезненно хрупкой, и перед мысленным взором вспыхнули воспоминания, в которых Вэй Усянь застыл на краю другого обрыва — крутого, скалистого и смертоносного, Лань Чжань снова увидел — сколько раз эта картина вставала перед ним в кошмарах? — как он делает последний шаг и срывается вниз, как вырывает ладонь, отказываясь от спасения. Только ли от него?.. Лань Чжань сжал кулаки, заставляя себя вернуться в настоящее, и выдохнул: — Вэй Ин. Мелодия оборвалась, точно трель вспугнутой птицы. Вэй Ин замер, и секунды, что он поворачивался, показались Ванцзи бесконечно долгими. — Лань Чжань! Ты уже соскучился по мне? — улыбка Вэй Усяня искрилась радостью, но в ней угадывалось и что-то тревожное. — Да, — серьёзно ответил Лань Чжань. Вэй Ин посмотрел на него долгим взглядом, обдумывая что-то. — Я тоже, — ответил он наконец и подошёл ближе. Так близко, что дыхание смешивалось и можно было рассмотреть золотые крапинки на радужке. Ванцзи бережно коснулся его щеки и вгляделся в глаза. — Люблю тебя, — признание слетело с губ легко, как выдох. Волнение всколыхнулось в груди и тут же растаяло — здесь и сейчас всё было правильно. Зрачки Вэй Ина расширились, точно от удивления, а мгновением позже он улыбнулся — светло и открыто, уже без тени тревоги. — И я люблю тебя, Лань Чжань. Всегда любил, — он очертил контур лица Ванцзи — осторожно, едва касаясь, словно бы ещё не до конца веря, что ему это позволено. Лань Чжань подался вперёд и мягко поцеловал — Вэй Ин ответил, и по телу разлилось тепло. — Больше не отпущу тебя, — пообещал Лань Чжань, оторвавшись, и про себя добавил: «Никогда». На миг Вэй Ин крепко сжал его плечи, а затем озорные искорки вернулись в его глаза: — Говоришь так, будто я собираюсь куда-то уходить, Лань Чжань! — он легонько толкнул его в грудь. Во внезапном порыве Ванцзи поймал руку и поцеловал пальцы. Вэй Ин смущённо замер. — Даже если соберёшься, — Лань Чжань оставался серьёзным, но взгляд его был полон нежности. Он притянул Вэй Ина в объятия. — Возвращайся со мной в Гусу. — Вернусь, — согласился тот, улыбаясь. Однако через мгновение чуть нахмурился: — Лань Чжань, а для Яблочка в Гусу найдётся место? — Найдётся, — теперь улыбка тронула и губы Лань Чжаня, — мы позаботимся о нём. — Хорошо, — он обнял Ванцзи в ответ, расслабляясь в его руках, и уложил голову на плечо. Спустя минуту молчания у него вырвалось: — Я не знал, увижу ли тебя снова, Лань Чжань, — скрыть дрожь в голосе не удалось. Лань Чжань поцеловал его в макушку и мягко взял за подбородок, вынуждая поднять лицо: — Я с тобой, — сказал он. Вэй Ин улыбнулся и кивнул, понимая, что это действительно так, что и он сам — с Ванцзи. Потеряв счёт времени, они стояли, обнимая друг друга и наслаждаясь близостью, а ветер переплетал их волосы — как будто тоже радуясь единению возлюбленных, стремясь сделать их ещё ближе. — Пора в путь, — сказал наконец Лань Чжань. — Пора, — согласился Вэй Ин и, запечатлев в уголке губ поцелуй, пошёл за Яблочком, что пасся у самого края. — Мы идём домой, друг! Ты ведь хочешь домой, правда? Пойдём-пойдём! Ослик повёл себя на удивление послушно и сразу последовал за ним. — Смотри-ка, Лань Чжань, Яблочко, похоже, рад вернуться! — засмеялся Вэй Ин, и Ванцзи улыбнулся. — Сыграй мне, — попросил он вскоре. — Поведёшь? — Вэй Ин указал на Яблочко и, когда Лань Чжань согласно кивнул, забрался на него и достал Чэньцин. Несколько мгновений он раздумывал, что играть, а затем улыбнулся и поднёс флейту к губам. Мелодия — та самая, что он некогда услышал в пещере черепахи-губительницы, — полилась мягко и нежно, окружая их и возносясь к облакам. Сейчас она словно бы звучала чище и светлее, чем прежде на вершине. Лань Чжань улыбнулся, отметив изменение, а в душе его воцарилось умиротворение. В этом дне не о чем было сожалеть.