Бремя

      Он мог бы быть неугасаемым солнцем, что освещает путь и согревает землю, совсем как Седьмой Хокаге. Возможно, он смог бы стать нежным запахом полевых цветов вперемешку с морозной свежестью, дарящим умиротворение и спокойствие, совсем как мама. А если разум погрузится в водоворот фантазий, то Сакумо мог бы сделаться первым снегом, вселяя счастливые улыбки, совсем как младший брат. В своих снах внук Белого Клыка сумел бы видеть себя тихим океаном, таким же рассудительным и уверенным, как младшая сестра.       Сакумо Хатаке может многое представить, а правде все равно. Она заостренным лезвием клановой катаны, что так привычно ложится в мозолистую ладонь, вычерчивает кровоточащие раны на его коже. Истина сокрыта от глаз непосвященных. Им не следует знать всего, что скрывается за холодной вежливостью и темно-серыми глазами.       У отца глаза другие: очень дождливые и грозовые. А если набраться храбрости и заглянуть в лицо Сакумо, то вы столкнетесь с чистейшей сталью.       Молодой мужчина возвышается на небольшом пригорке, а порывистый ветер колышет его темный плащ. Теряется в складках плотной ткани, подхватывает пряди серебристых волос, очерчивает высокие скулы. Сакумо — красивый мужчина. Весь такой преисполненный беспрекословной мужественностью и абсолютной силой. А еще он жестокий.       Не умеющий прощать.       Внук Белого Клыка возвышается над задыхающейся девочкой. Совсем еще юной и неокрепшей. Нежной и по-весеннему прекрасной. Казалось бы, что может объединять таких разных людей? А ответ сложен и прост одновременно: кровь вперемешку с хитросплетениями эмоций и чувств.       Первая улыбка, первые шаги и много других «впервые». Звонкий детский смех и слезы детской обиды. Чистая пижама и поучительная сказка на ночь. Долгие наставления и тщательный контроль.       Сакумо действительно очень хороший старший брат.       — Прости, — Хана рвано всхлипывает в темно-синюю маску и беспомощно прижимает ладонью кровоточащий порез на плече.       Он сводит светлые брови, совсем как отец в излюбленной манере, и продолжает буравить стальными глазами младшую сестру. Скользит по худым плечам, по которым рассыпался чистейшим серебром водопад волос. Вглядывается в мокрые вздрагивающие ресницы и особенно тщательно отпечатывает в памяти каждый чертов порез на ее невинном теле.       Сколько Хане не было бы лет, для Сакумо она навсегда останется маленькой сестренкой.       — Пожалуйста… — она вдруг вздергивает подбородок и смотрит в обледенелое лицо брата. Солнце бьет его в спину, а потом, будто приняв поражение, обтекает величественную фигуру, ниспадая золотистыми лучами у самых ног. — Не убивай всех. Пожалуйста, Сакумо.       Она просит проявить милосердие к тем, кто посмел причинить ей боль? Просит не забирать жалкие жизни нукенинов, что пролили кровь клана Хатаке? Внук Белого Клыка рассмеялся бы в голос, если бы вообще умел смеяться. Но вместо этого Сакумо со смертоносным равнодушием и пронзительным звоном металла высвобождает катану из ножен. Справа тут же появляется его верный товарищ — могущественный принц Грозовых Облаков. Райден презрительно осматривает добычу и фокусируется на преступнике, находящемся в непозволительной близости от единственной дочери Шестого Хокаге.       — Ты провалила миссию, — строгий баритон коснулся тонкого слуха, а сама Хана почувствовала, будто собственными руками подписала оппонентам приговор. Конечно, будь она более осмотрительна, то завершила бы задание без жертв, сдав всех нукенинов в руки отряда АНБУ. Но Хана проиграла, за что едва не поплатилась жизнью.       Хорошо, что Сакумо всегда контролирует каждый ее шаг.       Наверное, «хорошо».       — Сакумо…       Он сделал шаг вперед, позволив своему плащу коснуться ее лица. Запах силы и неоспоримого первенства заполнил легкие девочки, заставляя сердце сжаться от горечи вперемешку с тоскующей радостью. Каким бы безжалостным и бескомпромиссным не был Сакумо, она любит его всем сердцем.       — Пожалуйста, не смотри на меня так, Хана, — воздух окрашивается всполохами молний, предвещая начинающуюся бойню. — Их кровь останется на моих руках.       — Но почему?..       — Я не позволю тебе нести это бремя.       — Подожди! Мы можем решить все по-другому! Давай просто обездвижим их и… — она с трудом поднимается на ноги и с надеждой хватает край длинного плаща с вышитым символом клана Хатаке.       — Нет. Я оборву их существование здесь и сейчас, чтобы впредь ни у кого даже мысли не возникло, причинить моей семье боль.