The Ultimate Mask

- Мы здесь не одни. Конечно же, чуть не ляпнул едва не налетевший на исполинский термитник Рубик и поспешил обогнуть кривую башню из песка и лесного мусора, пока неприветливые ее обитатели не поспешили его отогнать. Конечно же, они тут не одни! Тут еще вот эти термиты. Еще пауки. Птицы эти паскудные, которые орут так, словно им перья из хвоста выдергивают. И тонна, просто гигантская такая куча грызунов, ящериц, хищников. Но вслух только буркнул: - Ага. - Я серьезно, - остановилась у орешника Ланайя и коснулась тонких ветвей. – Видишь? - Что я должен видеть? - Ветви помяты. - Блеск. Стало быть, тут кто-то настолько крупный ходит, что ему дорожки не хватило? Не думаешь, что это мог быть обычный лось? Медведь? Полно тут скотины. - От них остались бы следы на земле. Шерсть, экскременты, запах, что угодно. Рубик лишь зевнул под расколотой маской, которую надел, чтоб не пугать спутников серым, с темными кругами под глазами лицом. Еще и чары начинали выдыхаться, и щеки с подбородком покрылись неприятной, колкой щетиной. Маг ненавидел бриться лишний раз, но его записи по этому заклинанию остались далеко в палатке. В его уютной, теплой палатке, где хотелось лечь на невероятно мягкую койку и уснуть на ближайшую неделю… Колдуна схватили за плечо и с силой тряхнули. Рубик тут же схватил почти выпавший из рук посох и наугад махнул им, чтобы отбиться от возможного напавшего. Ланайя поймала древко посоха свободной рукой и тихо сказала: - Возьми себя в руки. Поспишь в преисподней. - Да пошла ты, - прошипел, рывком избавляясь от ее хватки, чародей, и широко зашагал за Юрнеро. - Если ты не был готов идти, то так бы и сказал, - фыркнула храмовница, двигаясь следом. - Заткнись, - резко обернулся Рубик, ткнув в лицо девушки пальцем так, что чуть не попал ей в глаз. – Молю тебя всеми Скрытнями твоего драгоценного Потаенного Храма, заткнись. Видят они, я не в духе. И никогда, НИКОГДА больше не хватай меня! - Что у вас там происходит? – окликнул их ушедший вперед Юрнеро. От Ланайи послышалось тихое шипение, точно на гадюку наступили. Рубик развернулся обратно и поковылял по узловатым корням за самураем. Он слышал ее дыхание за спиной, и у затылка неприятно чесалось: Великий Маг знал, как храмовница своими ударами пробивает врагов насквозь и незримым щитом отражает любые атаки. В памяти блеснуло видение: изборожденное трещинами и скорбью лицо короля незапамятных времен, летящее на него, двух лучниц и Рейгора, разбивается в мелкие камни, наткнувшись на что-то невидимое, блестящее на солнце, как огромный мыльный пузырь… Глотку стиснуло, но маг, кашлянув, вздернул голову и пошел быстрее. Снова он очнулся, когда крепко и больно налетел на вставшего, точно тот самый термитник, Юрнеро. Благо реакция у воина Острова Масок была на пределе, и он успел поймать колдуна за грудки, чтоб тот не грохнулся. - Не спать. Рубик раздраженно потер глаза, утверждаясь на ногах. - А ты чего тут встал? - Сам взгляни. Хотелось многими и неприличными словами покрыть решившего поиграть в учителя и ученика самурая, но маг проглотил свое недовольство и поравнялся с Юрнеро. Трава, деревья, кустарники и все впереди было затянуто седыми космами паутины - клейкой, прочной, сочащейся какой-то белесой гадостью. До Рубика только сейчас дошло, что гомона птиц как не бывало – здесь стояла мертвая тишина. В разгар-то дня! Тут и там торчали начисто обглоданные скелеты оленей, волков… Сон как рукой сняло. Возле старой вётлы отчетливо виделся повисший в невинно поблескивающих на солнце нитях человеческий скелет. - Предложения? – только и спросил Рубик. - Ты сможешь разрезать эту паутину? – взглянула на Юрнеро подошедшая Ланайя. Джаггернаут не спешил отвечать. Он вынул свой меч, приценился к тонким липким нитям между суками гнилой коряги перед собой и осторожно протянул к ним самый кончик лезвия, касаясь совсем едва. Рубик тут же вскинул голову – какая-то совершенно неожиданная, иррациональная тревожность схватила его в свои ледяные когти, хотя ровным счетом ничего не изменилось ни в пестром пейзаже перед ним, ни в мертвой музыке этой части леса. Но та же тревожность, очевидно, посетила и Юрнеро, опустившего меч. - Нет, - отошел он от коряги. – Ничего резать не будем. Обойдем. - А не потеряемся? – покосилась на самурая Ланайя. - Лучше потеряться, чем угодить в эту гадость. Я не хочу закончить как тот бедолага у ивы, а ты? – вернул клинок в ножны Юрнеро и бодро пошел по границе паутинного кладбища. Храмовница вздохнула и пошла за ним. Рубик, зачарованный колыхающимися на ветру нитями паутины, последовал не сразу. К тому же, что-то пошевелилось в темной прогалине под корягой, и это абсолютно точно был не потревоженный шальным ветерком палый лист. Неизвестно, сколько времени они потеряли на обход этой огромной паутины. На полуденный привал останавливаться не стали – не хотелось оставлять бдительность в такой обстановке. Юрнеро делал засечки на деревьях, чтоб не сбиться с пути, и быстро двигался вперед. Ланайя и Рубик не отставали. Всем хотелось оказаться подальше от этих страшных угодий. Но время шло, солнце стремительно клонилось к закату, а границы паучьих владений и не думали заканчиваться. Небо зловеще налилось алым, золото солнечного света практически пропало в потемневшем лесу, и ночь уже мешала свои темные краски в палитре суток. - Это никуда не приведет, - наконец остановился Юрнеро, оглядываясь и косясь на лохматые паутинные заросли. – За сегодня нам это не оббежать. - А если и не оббежать? – осторожно предположил Рубик. - Что ты имеешь в виду? - Просто паутина… ты просто посмотри, она же свежая. Самурай присел у рыхлого, гнилого пня, рассматривая очередной седой шматок паучьих пут. И выпрямился. - Ты прав. - И как быть? – спросил Рубик. Ответа он не получил – позади него блеснули огромные не то клинки, не то когти и с огромной силой ударили в спину. Великий Маг даже закричать не успел; со стороны паутины в него плюнули осклизло-белой массой, прибивая покалеченной спиной и затылком к дереву. Голова тут же загудела, словно огромный колокол, спина вспыхнула болью, но колдун заорал в голос: - БЕГИТЕ! Но кто ж его послушает. Ланайя метнулась к огромному жукообразному существу, чьи хелицеры и передние конечности отливали сталью в рассеянном закатном свете, Юрнеро же рванул сквозь паутину к несущемуся на него гигантскому пауку. Весь лес задрожал, зашипел, затрещал, и под ногами разверзся черный, отвратительно чавкающий, ЖИВОЙ ад: это были тысячи, десятки тысяч пауков, каждый минимум с кулак размером. А были и больше, с собаку. Ужас кипящей волной затопил тело, и Рубик завырывался, затрепыхался в вязкой, липкой паутине, надеясь, что она не твердеет, как крахмальный клей. Ланайя резво уворачивалась от зазубренных лап «жука» и прошивала орды несущихся на нее пауков слепящими глаза лучами пси-клинков. Те мерзко визжали, разрубленные на части, и падали, разбрызгивая вонючую зеленоватую жижу из своих тел. Юрнеро огненно-стальным вихрем рассекал паутину рычащей от ярости паучихи и теснил ее, вынуждая отступать вместе с потомством. Огромная тварь плевалась паутиной и струями яда, но либо она промахивалась, либо комки и яд разбивались о клинковый ураган, а подставить себя под удар она не могла. Рубик наконец смог выпутать из паутины руку с посохом и послал по ковру из пауков шваркнувшую по глазам зеленую молнию. Та металась от паука к пауку, сжигая их в дымящиеся куски слизи, к вони паучьей лимфы и паутины добавилась острая вонь сожженных панцирей. Маг поднял посох снова, поднимая оторопело шипящего «жука» над Ланайей, и та замахнулась было, чтобы прикончить его, но вдруг закричала – дико, страшно, оседая на землю. Маг, прилепленный к дереву, не мог ничего видеть, но он точно узнал едкий, сладковатый запах яда, выстрел которым обжег руку Ланайи. Уже кружилась голова от усталости, от недостатка маны, от страха, от какофонии запахов, и колдун молил небо, чтобы он ошибался. Но нет. По трупикам пауков скользнуло мощное червеобразное тело, покрытое темными пластинами. Тело венчал крупный раздутый капюшон с двумя отростками-соплами, сочащимися зеленой жижей, а в нем сидела змеиная морда с острыми клыками и безумными красными глазами. Что наиболее было отвратительно в этом существе, так это то, что оно было совершенно разумно. И совершенно безумно. Сил на восприятие окружающего не хватало, и сознание Рубика приняло единственно верное для себя решение: снизойти во тьму.