The Ultimate Mask

Из врачей тут было трое целителей из числа жрецов покинутого храма Света. Склянки с живительной водой из священного фонтана они предусмотрительно взяли с собой, и в результате недолгих процедур, которые молчаливые жрецы провели над покорно лежащего огурцом Рубиком, магу даже полегчало. Сняли импровизированные повязки, продезинфицировали раны чем-то очень едким, нещадно щиплющим раны, зашили их, как следует, наложили лекарство и новые бинты, и даже нашли хорошую, крепкую рубашку, чтобы любящий находить приключения колдун не задевал повязки. Большее могли сделать только целители в лагере. Свен, убедившись, что Рубик в надежных руках, дружески похлопал его по плечу (заработав свирепый взгляд целителя, пытавшегося сшить края одной из ран на спине) и ушел в назначенный Тресдин поисковый патруль. После того, как жрецы закончили латать его многострадальную шкурку и принесли поесть, маг и сам хотел отправиться к Тресдин за приказом пойти в патруль, но командующая Легионом указала обратно в сторону деревни. - Ишь, распрыгался! – фыркнула она. – Пока что ты выведен из строя, солдат. Марш соблюдать постельный режим, или я тебя к койке привяжу. Рубик стиснул зубы, старательно сдерживая просящиеся наружу ругательства. Рейгор, стоявший с Тресдин, только сочувствующе плечами пожал. Обратно к целителям чародей не пошел, но и в лес не сунулся. Решил побродить по деревне, поискать себе дело. Он чувствовал себя уже куда лучше, хотя под бинты словно засыпали горсть живых муравьев, и теперь они старались прогрызть себе путь наружу. Рубик давно научился отключаться от неприятных ощущений, но от невыносимых средств не было. А такое было одно. И оно словно пробило дырку в груди, когда он снова увидел Юрнеро и Ланайю у того сломанного фонтана. Мортимер сидел рядом, громко хлопая хвостом по траве, и делал вид, что понимает их разговор. Рубик же даже слушать их не стал, а, круто развернувшись, ушел куда-то на соседнюю улочку, сгибаясь в попытке приглушить это жгучее ощущение в груди. Было до того больно, что колдун невольно отер слезы с глаз. Рука дрожала. Неужели он чем-то заболел? Ходит как мякиш… - А, вот ты где. Рубик вздрогнул, застигнутый врасплох, выронил свой искалеченный посох, задергался, пытаясь его поймать, но его поймала спокойно стоящая перед ним Беатрикс. Пороховница, или, как ее ласково называли в стане Света, Бабуля была из расы смышленцев, не отличавшихся высоким ростом, и Беатрикс тоже едва ли доставала макушкой хотя бы до пояса Рубика. Доставала своей пышной, почти с себя саму величиной, прической, конечно, но ей всегда приходилось задирать голову, особенно уж в разговорах с уродившимся длинным, как жердь, Великим Магом. Даже верхом на своем любимце Мортимере, на котором она сидела в крупном седле с приколоченной к нему турелью, Пороховница смотрела снизу вверх. Но это редко когда ей мешало. - Я пошла к целителям, но они сказали, что ты, дескать, хулиган такой, удравши. Зачем бегуешь от врачей? - Я… - Рубик забрал посох и болезненно зажмурился, надеясь, что его нервозность спишут на ранение. – Я ходил к Тресдин. Хотел узнать, могу ли помочь с патрулем. - Ха! Чевось удумал! Ты едва ли на ногах стоишь! Какой тебе патруль, тебе минимум луну нужно в кровати валяться! - Не хочу. - Упрямый ты, как кошка. Ты смотри, я Свену нажалунькаюсь, он в тебя мозгов-то встукнет. Или к кому ты там прислушиваешься? К Юрнеро? В груди снова мучительно заныло, и маг сделал вид, что закашлялся, но от проницательной Беатрикс это не укрылось. Умолкнув, она с интересом наблюдала, как колдун приходит в себя и натягивает на лицо маску безразличия, и наконец захихикала. - Ах вот где у тебя болит. - Я простудился, - буркнул Рубик, старательно не встречаясь с бабулей взглядом. – Вот и болит. Пороховница заулыбалась, обнажая мелкие острые зубки, и похлопала колдуна по коленке – выше не доставала. - Конечно. А теперь пошли в тепло, я тебе чайку налью. Надо же простуду выгонять, ведь так? Не найдя аргументов против, Рубик лишь плечами пожал. И поплелся за подпрыгивающим в такт шагам большим седым шаром волос Беатрикс, которая засеменила впереди. Она привела его в довольно большой дом, очевидно, принадлежавший когда-то зажиточной семье. Кирпичные стены и черепица были обильно увиты плющом и зеленью, под окнами разросся шиповник, и жилище даже был вполне достойным – время, дожди и отсутствие внимания только немного подъели крышу да побили пару окон. В обширной гостиной был крупный камин из некогда белого камня, уже тут и там покрывшегося комочками мха и сажей, но внутри весело трещал огонь, который согревал немногих озябших присутствующих: двух жричек из храма Света да Траксекс с перевязанной лодыжкой. Над пламенем висел большой чугунный чайник, а перед камином стоял небольшой столик с полдюжиной чашек, чуть поколотых тут и там, и блюдо со свежим печеньем за авторством, несомненно, одной шустрой бабульки. - Садись, - махнула на диван с полуистлевшими подушками под нестройные приветствия Беатрикс, спокойно подходя к огню, и легко, несмотря на хрупкое телосложение, вытащила урчащий чайник. - Я мог бы и помочь… - запоздало протянул руку Рубик. - Глупости. Ты тутки гость. Сади свою задницу и грейся, ты дрожишь, как вигилец пред мо’рокай. Маг закатил глаза и все-таки сел на диван, а потом осторожно откинулся на спинку. Обычно он плюхался так, что пружины вылетали да мышей где-то в подполе удар хватал, но здесь примешивалось сразу два «но». Первое – не факт, что этот несчастный диван не сломается под его весом. Второе – больная спина спасибо не скажет. Было вообще даже третье «но», однако ревущую реку мыслей прервала Беатрикс, бережно вручая Рубику полную горячего чая чашку с рисунком из каких-то диковинных цветов. - Держи, малыш. Грейся, у тебя лапки холодные, как бури Айсрека. И печенье бери, я проверю! - Спасибо, - благодарно склонил голову чародей и с наслаждением вдохнул приятный чайный аромат. Шиповник, вероятно, тот же самый, что под окнами растет. И смородина. - Я даже не буду спрашивать, как ты его тут испекла, - негромко сказала Траксекс. Беатрикс, разливавшая горячий чай кланявшимся ей жричкам, шкодливо захихикала. - Великие Маги, можть, и колдуют всякое да разное, ан я вот своим особым волшебством знаменита. - Великие Маги обязательно когда-нибудь сопрут у тебя рецепт печенья, - усмехнулся Рубик, кусая один взятый кругляшок, так вкусно пахнущий имбирем. - Ха! Пусть попробуют. Но если Великие Маги будут хорошо себя вести и слушаться бабушку, можть, она и скажет сама, - потискала колдуна за щеку под смех девчонок Беатрикс. Рубик зафыркал и уткнулся в чашку, предательски улыбаясь. Умела эта заводная бабуська поднять настроение. Хотя такому придурку, как он, достаточно, наверное, палец показать. Или сказать про лопату. Ну вот, он уже ржет. Ей-богу, ну что за чучело. - Добрый день, госпожа Беатрикс. Мы не помешаем? Ох, нет. - Нисколечки. Садись, Ланайя. И ты, Юрнеро. Чаю? И не называй меня госпожой, ишь что вздумала! Рубик крепко зажмурился, чувствуя, как деревенеют спина и шея. Ах, как же он не хотел тут быть. Диван рядом прогнулся, принимая вес чужих тел, Беатрикс прошаркала к чайнику и, позвякивая чугунным носиком о края чашки, налила новоприбывшим чаю. Запахло вновь чаем, пахнуло ладаном от благовоний Ланайи и растертыми листками смородины. - Я мог бы помочь, Беатрикс. - Фрх! Что ты, что этот фей бескрылый! Я не настолько беспомощна! - Извините… - Пей чай. Замерз, небось, полуголый по улице шататься. А ночью дождь будет наверняка! - Я в порядке, благодарю. - Смотри, хулиганье! Простудишься – прискачешь за чаем. - Не простудится. Он сам по себе горячий, как солнце. - Рубик! Громкий хруст, и Рубик в полной тишине, нарушаемой только потрескиванием в камине, со вздохом разжал стиснутую в крепкий кулак руку вместе с осколками лопнувшей в его хватке кружки. - Порезался, - на удивление ровным голосом произнес он, стряхивая с ладони осколки, расцвеченные алыми каплями. – Я… вас покину. И, схватив свой посох, вылетел на улицу. Да уж, судьба обожает смех. Свой собственный, разумеется. И смех этот всегда злой, всегда жестокий, всегда холодный. Беатрикс ошиблась, дождь уже льет вовсю, ледяной, как сталь. Кровавый отблеск лунной стали… Юрнеро признался, что ему постоянно холодно. Он и правда горячий. Как солнце. Рубик остановился, задрал голову навстречу дождевым каплям, глубоко вдохнул и выдохнул. Он убежал куда-то в лес. Прокатилось эхо, точно сонное урчание огромного зверя, родившегося где-то за лесом грома, тут и там шелестели листья, живые и мертвые, которых касался дождь. Что они шептали? Великий Маг не знал их языка. Плечо обожгло чужое касание, и Рубик резко обернулся, выдвигая острый локоть. Пришелец увернулся, и маг раздраженно зашипел. - Чего тебе? Маска кажется совсем серой без солнечного света, не то алые, не то оранжевые узоры на ней – грязно-бурыми. По мокрой шерсти на мощный торс стекает вода – дождь набирал силу. - Почему ты убежал? Ярость утихла так же скоро, как и вспыхнула. Чем Юрнеро был в этом виноват? Он ничего не сделал дурного. Он заботился и помогал, он поступал по чести. Разве Рубик не поступил бы так же на его месте? - Я… - Слова в глотке встали иглами, но Рубик был рад, что по лицу уже течет вода – Я ухожу. - Куда? Зачем? И в такую погоду? И чем провинилась Ланайя? Она была первой. Она была рядом. Она – напарник. Спутник, как назвал ее Юрнеро. А он вряд ли удостоится даже звания друга. - А это… - вдохнул поглубже маг. – Это тебя трогать не должно. Ни то, ни дру… - Рубик, что с тобой происходит? - Я уже сказал, что это не твое дело. Ты дотащил меня до места, здесь твои полномочия все. Дальше я сам. - Дальше ты сам – что? - Ухожу. Я. Ухожу, - медленно повторил Рубик. – Совсем. От вас. Понимаешь? - Почему? - Потому что так будет лучше. Для меня, для т… вас. Не нужно меня провожать, я сам о себе позабочусь. Юрнеро молчал, молчал тяжело, натужно. Шагнул ближе. - Рубик. Я не понимаю. Великий Маг улыбнулся, опуская голову, и вскинул ее, стряхнув с волос воду, чтобы посмотреть в тусклые линзы маски Джаггернаута. Не прочитаешь ни детали Под этой маской совершенной. - Знаешь, мне всегда было интересно, что у тебя там, за твоей маской. Я не раз ловил момент, когда мог снять ее с тебя, и ты ничего мне не сделал бы. Но я этого так и не сделал. Не потому что я перестал любопытствовать. А потому что ты этого не хотел. Потому что я понимал, что у тебя есть на это причины, что это – твоя воля и твое желание. А я уважаю тебя. Мне не все равно на то, кто ты и что ты. Я не хочу и не могу рушить ту хрупкую дружбу между нами. Поэтому же я и ухожу сейчас. Рубик протянул руку и ласково коснулся маски Юрнеро. Тот не вздрогнул и не отодвинулся, лишь осторожно коснулся пальцев чародея. Маска была теплая, слегка скользкая от капель дождя. Маг чувствовал, как с той, изнаночной стороны о полированную кость бьется дыхание воина Острова Масок - ровное, размеренное. Как было сладостно это мгновение. Но мгновение ушло, и колдун опустил руку, развернулся спиной. - Я думаю, я понял, о чем Песнь Десятой Волны, - сказал он, повернув голову к молчаливому Юрнеро. – И почему у каждого она своя. Может статься, мы еще увидимся, и я спою тебе свою. А ты мне – свою. Договорились? Он подмигнул и, от души тряхнув мокрым хвостом, ушел в мокрую чащобу, которая, казалось, не шептала больше. Это был или смех, или аплодисменты. Но кому или чему? Этого никто не мог знать.