Episodes

      Чимин часто запирает Чонгука и прижимается спиной к двери, жмурясь от громких криков изнутри комнаты.       Это повторялось множество раз: странные приступы чрезмерной агрессии, паники и бесконтрольности поведения, когда Паку приходится запихивать Чона в помещение и закрывать дверь на ключ, пока состояние того хоть немного не переменится в другую сторону.       Чимин знает, что с Гуком творится что-то слишком нехорошее. Но для того, чтобы идти куда-то или звонить, с целью сообщить о проблеме, он не может найти в себе сил. Пускай он уже давно нашёл нужный номер телефона...       Пак слишком сильно любит Чонгука. А вдруг у него его заберут? А что если Чимин больше не сможет его увидеть? Нет... пусть лучше так, но они будут вместе.       Эти отношения стали очень сложными и болезненными.       Нет, конечно, в самом начале всё было отлично, как у любой парочки. Но потом Пак стал замечать странности в поведении своего возлюбленного: чрезмерное раздражение, даже из-за всяких пустяков, злость. Чимин, как мог, успокаивал парня, старался проводить с ним как можно больше времени.       Но нервы Чимина всё же тоже не железные и часто не выдерживали. Тогда-то он, сидя под дверью комнаты, за которой находился Чон, глотал успокоительные и уже как в тумане воспринимал шум, стук в дверь и даже не просьбы, а приказы Чонгука выпустить его наружу.       Внутреннее состояние Пака, пусть тот и старался этого не замечать, ухудшалось. Да и внешне парень стал выглядеть не лучше: он сильно похудел, под глазами появились синяки. Он был уставшим и сонным, испытывал головную боль и головокружение, но по прежнему караулил дверь комнаты, где находился Чонгук.       После очередного "сеанса", проведённого взаперти и длящегося около половины дня, Гук наконец-то затих, что заставило Чимина облегчённо выдохнуть. Он приподнялся, опираясь о холодный пол ладонями, и вытащил из кармана ключ. Отправляя тот в замочную скважину и проворачивая, Пак вздохнул. Прилагая небольшое усилие, чтобы открыть дверь, за которой сейчас стояла чуть ли не гробовая тишина, он надеялся, что с Гуком всё будет нормально. Только, кажется, это было затишье перед бурей. Бурей под названием "у Чонгука точно съехала крыша".       Как только Чимин переступил порог комнаты, Чон, поджидавший рядом с дверью, грубо дёрнул его за капюшон толстовки на себя, а другой рукой схватил за тонкую шею. Резким движением Чонгук пихнул ничего не понимающего парня в стену и, давя на него своим телом, не позволил даже двинуться.       Цепкие пальцы Чонгука с силой сжали чужое горло, а в глазах Чимина промелькнул страх. Он сам захрипел, ухватившись за запястья Гука и пытаясь убрать его руки от себя: — Ч-что ты делаешь, Гук, п-перестань!.. Отпу...отпусти!.. — но ладони ещё с большей силой смыкаются вокруг шеи, а взгляд Чона абсолютно безжизненный, безразличный. Неужели он так и задушит бедного Пака?..       Чимин стал слабеть: он задыхался. Воздуха в лёгкие поступало категорически мало, глаза стали застилать слёзы: — Гук-ки, прошу тебя, не надо, пожалуйста... — еле слышно произнёс Чимин на грани потери сознания. — Я... люблю тебя... — Ты это называешь любовью?! — в слепом гневе рычит Чон, ещё сильнее вдавливая Пака в твёрдую поверхность.       Перед глазами Чимина поплыло, а свет стал гаснуть. Парень уже не сопротивлялся. На это не было ни сил, ни желания. Если Гук убьёт его, то это будет правильно, ведь Пак ничего не сделал, чтобы помочь своему возлюбленному, только заботился о своих чувствах.       Но вот в голове Чонгука вдруг что-то щёлкает, а пальцы внезапно разжимают нежную шею, на которой сейчас расцвели ярко-фиолетовые синяки: — О нет...Что же я натворил?..       Пак стал медленно скатываться по стенке вниз, и Гук подхватил его в самый последний момент: — Нет, нет, нет! — воскликнул Чон, к которому, похоже, вернулся рассудок; он опустился вместе с хёном вниз на пол, и стал хлопать его по щекам, пытаясь привести в чувство. — Чимин, пожалуйста!       Парень не приходил в себя около минуты, но вот раздался сдавленный кашель, и Чимин наконец приоткрыл глаза. — Слава Богу! — выдохнул облегчённо Гук и обнял молодого человека, но буквально через пару секунд отпрянул от него и отсел, опуская голову вниз. — Я... не должен был этого делать... я ведь... я ведь чуть не убил тебя...       Держась рукой за горло и кое-как откашлявшись, Чимин, взглянув на Чона, наконец понимает, что так дальше продолжаться не может. И не только потому что прямо сейчас он мог умереть. Прежде всего это нужно Чонгуку: — И поделом бы мне было, — шепчет Чимин, жмурясь, — Гук-ки, прости меня... я... я должен был помочь тебе, а сам поставил свои чувства выше всего... я не хочу, чтобы ты мучался от этих ужасных приступов, я не... — Не говори так! — реагирует Гук на первую фразу. — А я не хочу вдруг задушить тебя из-за неконтролируемого гнева! — вскрикивает следом Чонгук, закрывая лицо ладонями, — Не хочу, слышишь?! — Слышу, Гук-а... — как бы тяжело ни было это признавать, Пак должен сделать то, что долго откладывал в дальний ящик, как бумажку с телефоном специального учреждения. Парень подсел к Чону ближе, аккуратно отнял его руки от лица и взял их в свои: — Милый... прости меня... мы справимся с этим, слышишь? Сможем это сделать, но только... ещё и с помощью профессионалов. Всё будет хорошо, Гук, и ты... ты не убьёшь меня. — Правда? Но... но вдруг нас разлучат? — высказывает буквально мысли самого Пака Чонгук, цепляясь за его руки как за спасательный круг. — Я одновременно не хочу и этого! — Я всегда буду с тобой, Гук-ки, и никто не сможет разлучить нас, — уверяет его хён и тихонько тянет парня на себя, осторожно целуя в губы. — Мы справимся. Вместе. Я обещаю...