Эпизоды

      Я не знаю – что такое сердечный приступ. Понятия не имею – как он происходит, и что делать, если он произошёл.       Утром я проснулся от странного ощущения, что что-то не так. Полежал немного прислушиваясь. Так и есть – на кухне тихо. Обычно в это время там слышится активное движение, стук посуды. А сегодня тишина. Ушла с утра куда-то? Вышел в бабушкину комнату. Она лежит в постели, увидела меня, махнула рукой: «Серёж, врача вызови». Фельдшер со скорой осмотрел, приказал достать паспорт, полис и еще что-то. «Поедем в больничку!» - бодро сказал он бабушке. У меня словно мозговая деятельность отключилась: я как робот, собираю необходимое, сажусь вместе с бригадой в машину скорой, еду, в холле реанимации приказали подождать – сижу, жду. Пришла медсестра, попросила подписать бумаги. Жду. Ответил по телефону Илье, что сейчас в больнице с бабушкой. Мимо проходят туда–сюда медработники разных мастей. Бледно-зелёного цвета – больше. Илья уже сидит рядом. Вышел врач, говорит что-то про документы, вещи… Завтра? Забрать завтра?

***

      Весь этот день и последующий кувырком: мы ездили в морг, ЗАГС, ритуалку, кафе, кладбище… Михална подключила соседок, сидит на кухне – командует. Подозвала меня, суёт коробку из-под обуви: «Серёжка, я нашла в шифанере Валином. Припрячь получше. У вас тут народ всякий ходит – мало ли что. И ты матери–то сообщи». В коробке оказались деньги и бумаги разные – запер в столе. Нашёл бабушкин телефон, а в нём номер, на который отправил смс-ку «Бабушка умерла». Телефон отключил совсем. Потом были похороны. Проводы. Бессмысленные действия. Рука от земли, брошенной на гроб, не оттирается. В кафе кто-то суёт мне пирожок, который невозможно проглотить потому что в горле совершенно сухо. Кто все эти люди? В такси жутко вонючая ёлочка, от которой мутит до тошноты, но рвотные позывы не приносят облегчения, потому что в желудке совершенно пусто. Суета постепенно утихает. Я дома один. Тихо.

***

      Тёплая крепкая рука обнимает меня за плечо. Илья здесь? «Тебе помыться бы, и спать давай ложись». – говорит он. Я не могу и шелохнуться. Нет сил. Тогда он стягивает с меня толстовку, стаскивает носки, снимает джинсы вместе с трусами, ведет в ванную. Вдвоём тесновато, но я совершенно опустошён, ничего не чувствую и шевелиться не хочу. Илья поливает меня сверху, намыливает голову. Его руки скользят по моему телу, пробираясь во все стыдные места, но меня это нисколько не смущает. Позволяю делать со мной всё что угодно. Илья смывает с меня мыло, а я прижимаюсь к нему и кладу подбородок на плечо. Хорошо, что он не видит моего, скривившегося в некрасивой гримасе, рта, зажмуренных глаз. Вода льётся мне по лицу и смывает слёзы, а я пью эту тёплую, пахнущую хлоркой, воду и становится чуточку легче.       Потом Илья помог мне вытереться и одеться, расстелил постель: «Ложись. Я с тобой побуду». «Иди сюда» - говорю я ему, потому что напрягает, что он сидит рядом как тень. Я тяну его за руку к себе. Тесновато на кровати, но не хочу его отпускать. Так и засыпаю в обнимочку.

***

      Утром я проснулся от запаха жареной картошки. Сразу почувствовал, что проголодался. Илья, как заправская хозяйка, накрывает на стол, приветствует меня с улыбкой. Картошка получилась вкусная. И вдруг я ощущаю нестерпимую тоску: в лёгких тяжесть, отчего дышать стало труднее, нос неожиданно заложило и, чувствую, как по щеке щекотно прокатилась слеза. Илья, видимо, заметил это. Блин, не хочу, чтобы он видел меня таким! Но он обнимает меня сзади, целует в висок и говорит: «Я с тобой. Хочешь поживу с тобой?»