Конфеты на счастье

      Шэнь Цинцю до последнего непоколебимо оставался образцом отрешённого спокойствия перед усиливающимся с каждым днём хаосом предсвадебного безумия. Но, когда до торжества осталось чуть больше суток, эта волна, наконец, захлестнула Лорда Цинцзин. Чем меньше часов оставалось до праздника, тем сильнее он паниковал. Стоило только представить, как он на глазах у сотен людей выйдет из паланкина, облачённый в свои красные одеяния, голова шла кругом. Нет, ему требуется больше времени для моральной подготовки! И почему Ло Бинхэ взбрендило в голову сыграть такую большую свадьбу? Разве нельзя было обойтись скромной церемонией в узком кругу приглашённых? Чтоб ей провалиться, этой лучшей свадьбе во всех трёх царствах! — Красный к лицу старейшине Шэню, — похвалил Тяньлан Цзюнь, от скуки заглянувший на последнюю примерку свадебного костюма Шэнь Цинцю. — Право, вы поступили верно, отказавшись от покрывала невесты. Незачем скрывать такую красоту.        Чувствуя, как по коже бегут мурашки от слов Священного Императора, Шэнь Цинцю тут же засомневался в своём решении. Под покрывалом его лица никто не увидит, и он сам сможет не замечать обращённые к нему взоры. — А-Ло, тебе нельзя! — воскликнула у входа в бамбуковую хижину Нин Иньин. — Почему он там?! — гневно проорал в ответ Ло Бинхэ. Под "ним", очевидно, имелся в виду Тяньлан Цзюнь. — Пусть выметается или я его вышвырну! — А-Ло, ну нельзя же! — стояла на своём Нин Иньин. — Ты не должен видеть учителя в свадебном наряде до церемонии! А-Ло, а ну стой! Ты будешь слушаться свою шицзе? Я пожалуюсь учителю! — Нин-шицзе, отойди!        Шэнь Цинцю, как и Тяньлан Цзюнь, слышал перебранку снаружи хижины. Неловко отведя взгляд, заклинатель тихо сказал: «Прошу извинить моего ученика». Затем обратился к стоявшему рядом первому ученику. — Мин Фань, помоги мне снять это.        Следовало поторопиться, пока у Нин Иньин ещё есть силы сдерживать взбешённого Ло Бинхэ. — Полагаю, Бинхэ пригласил меня по вашему наставлению, — усмехнулся Тяньлан Цзюнь. — Он хочет провести церемонию по всем правилам. Разумеется, ваше присутствие необходимо, — решился на полуправду Шэнь Цинцю, скрывшись за ширмой. — Учитель! — ворвался в комнату Ло Бинхэ, таща за собой вцепившуюся в его руку Нин Иньин. — Глупый А-Ло! Учитель, посмотрите на него! Разве адепт Цинцзин может вести себя так непочтительно с гостями учителя? — Ты права, — оправляя ханьфу, вышел из-за ширмы Шэнь Цинцю. — Заставить его пробежать тридцать кругов вокруг Цинцзин?        Нин Иньин и Мин Фань дружно взглянули на Ло Бинхэ. Даже представлять, как владыка демонов нарезает круги вдоль вершины, было неловко. Что и говорить о том, чтобы воплотить это в жизнь. — Выговора от учителя должно быть достаточно, — неловко переминаясь с ноги на ногу, выдавила девушка.        Само собой, Шэнь Цинцю не собирался наказывать Бинхэ. Мало того, что проку ноль, так ещё и юношу это только обрадует. — Бинхэ, ты вроде бы говорил, что у тебя сегодня много дел, — спокойно заметил Шэнь Цинцю. — Дела подождут, пока он здесь, — прожигая Тяньлан Цзюня злым взглядом, буркнул Ло Бинхэ — Похоже, мне ничего не остаётся, кроме как покинуть общество старейшины Шэня, — вздохнул Тяньлан Цзюнь. Шэнь Цинцю хотел, было, его остановить и предложить хотя бы остаться на чай, но под гневным взглядом Бинхэ не решился ещё больше провоцировать ученика. — Мин Фань, Нин Иньин, позаботьтесь о нашем госте. Тяньлан Цзюнь, мои ученики в вашем распоряжении.        Стоило раздражителю исчезнуть с поля зрения, грозный волк Ло Бинхэ вновь обратился послушным щеночком. — Ну и что ты тут устроил? — строго поинтересовался Шэнь Цинцю. — Ты ещё не забыл, что завтра будешь ему кланяться? — Мне не сложно поклониться Тяньлан Цзюню, но я не позволю ему находиться рядом с учителем после всего, что он с тобой сделал, — категорично ответил Ло Бинхэ.       «Можно подумать, он меня месяцами истязал. Да я и не пострадал вовсе. Если уж на то пошло, единственный, кому Тяньлан Цзюнь причинил вред, это ты». — Как скажешь. Тяньлан Цзюнь ушёл, ты тоже можешь вернуться к своим делам. — Учитель прогоняет меня?        «Почему ты всё время слышишь то, что хочешь?»        Сохраняя терпение, Шэнь Цинцю мягко улыбнулся. — Если у тебя больше нет дел — можешь остаться. — Вообще-то, этот ученик хотел попросить… забудь. Отдыхай, я скоро вернусь, — бросил Ло Бинхэ и выскочил из хижины.        «Вот и поговорили. Ну и какая вожжа ему попала под хвост теперь?»        Шэнь Цинцю вздохнул и отправился следом за учеником. — О чём ты хотел меня попросить? — поинтересовался мужчина, заходя на кухню. Вопрос едва отзвучал, а Шэнь Цинцю замер в изумлении. Вся кухня была уставлена подносами и мешками с конфетами. В воздухе витал сладкий аромат, напомнивший Шэнь Цинцю запах в кондитерских лавках из его родного мира. — Этот ученик хотел попросить учителя побыть рядом. Конечно, у учителя есть другие заботы. Этот ученик понимает, — виновато ответил Ло Бинхэ, готовя новую партию конфет. — Конечно у этого учителя нет дел важнее тебя, — строго отрезал Шэнь Цинцю, пряча за сердитым тоном своё смущение. — Учитель! — Я посижу с тобой.        Шэнь Цинцю прошёл вглубь помещения. Внутри запах стоял ещё слаще. Не удержавшись, заклинатель стащил одну из конфет. Разумеется, это не ускользнуло от стоящего к нему спиной Ло Бинхэ. — Учителю нравится? — не оборачиваясь, полюбопытствовал юноша.        «Как мне может не нравиться?! Да я ничего вкуснее в жизни не ел!»        Шэнь Цинцю справедливо полагал, что съешь он ещё одну конфету и вознесение от блаженства ему обеспечено. Должно быть, даже небожителям не доводилось пробовать ничего столь же совершенного. Главный герой покоряет новые высоты и возносит на пики наслаждения остальных! — Неплохой вкус, — внутренне плача от счастья, а внешне сохраняя отрешённый вид, похвалил Шэнь Цинцю. — Но для чего так много?        «Только не говори, что это мой свадебный подарок! Кто потом будет оплачивать лечение моего диабета?» — Помните полгода назад в одном городе мы видели свадьбу?        «Ещё б не помнить! Ты после этого несколько дней напоминал зомби и целовался с порогами!» — Тогда у ворот стояли две девочки-служанки и раздавали прохожим конфеты на счастье, — продолжил Ло Бинхэ.        «Так ты и про эту традицию не забыл? Но зачем делать всё собственноручно? Ты что, кондитерская фабрика?» — Мне казалось, ты не любишь готовить для кого-то, кроме… нас, — пряча за веером порозовевшие щёки, удивился Шэнь Цинцю. — Учитель прав. Я не хочу и не буду готовить для кого-то, кроме учителя. Но в этот раз сделаю небольшое исключение.        «Небольшое? Да конфетами, которые ты УЖЕ сделал, можно выложить все дорожки на Цинцзин! Ты главный герой или конвейер?» — Хм? И почему же?        Ло Бинхэ ответил не сразу. — Раньше я постоянно боялся, что учитель оставит меня, — спустя некоторое время тихо начал юноша. — Учитель так долго игнорировал меня, что этот страх до сих пор не полностью меня оставил. Когда мы в прошлый раз сыграли нашу тайную свадьбу, я думал лишь о том, чтобы привязать учителя к себе ещё сильнее. Но шло время, а учитель больше не пытался меня оставить. Я, наконец, поверил, что учитель и вправду выбрал меня. Сам. Не по принуждению и не из жалости. Когда я понял это… я… я был так счастлив. Ещё счастливее, чем когда учитель согласился пойти со мной. И меня до сих пор не отпускает это чувство. Порой кажется, будто это всего лишь сон, который я сам себе придумал, но потом, когда я понимаю, что это всё взаправду, что учитель рядом, меня переполняет такое счастье, что хочется поделиться им со всем миром. И эти свадебные конфеты на счастье… я искренне хочу передать с ними частичку моего счастья.        Сказать, что Шэнь Цинцю был поражён — ничего не сказать. Выходит, брат-Самолёт не чушь порол, и главный герой действительно морально вырос. Не сложно упасть с пьедестала и превратиться из светлого героя в тёмного, сметающего всё на своём пути и подминающего под себя всех непокорных. Но попробуйте после такого падения вновь найти в себе силы повернуться к миру лицом? Оригинальный Ло Бинхэ стал, в конце концов, серым героем. Он был способен на добрые дела, но лишь ради собственной выгоды. Этот же Ло Бинхэ стал куда сильнее. Преодолев свою ненависть и обиду, он снова научился думать о ком-то кроме себя и был готов меняться к лучшему. Пусть у него были свои слабости и недостатки, для Шэнь Цинцю его Ло Бинхэ был совершеннее оригинального.        Если этот Ло Бинхэ, переживший горечь предательства и нашедший в себе достаточно упрямства вновь карабкаться к свету, результат вмешательства Шэнь Цинцю, то пусть будет благословлён тот день, когда он впервые услышал в голове механический голос Системы. — Этот учитель гордится своим Бинхэ, — искренне улыбнулся Шэнь Цинцю.

***

       Никогда за всю тысячелетнюю историю Цанцюн на нём не было столько народа. Заклинатели десятков орденов, знать Царства демонов и вельможи из обычных людей — тысячи гостей на величайшем празднике в истории Трёх Царств.        Весь Цанцюн был украшен алыми с золотом полотнами, красными бумажными фонариками и живыми цветами. Над каждым из пиков развевались огромные флаги, видимые за десятки ли. Но всё это великолепие осталось вне взора Шэнь Цинцю, с раннего утра занятого подготовкой к торжеству.        Хотя Ло Бинхэ и назначил жениху в помощницы служанок-демониц, он всё же никому не позволил лицезреть утреннее омовение учителя.        Когда в бамбуковую хижину внесли золотую ванну, которую мигом наполнили горячей водой и усыпали лепестками роз, Шэнь Цинцю насилу удержался от фейспалма. Что за махровое клише? Почему, глядя на этот избитый штамп, Шэнь Цинцю чувствует себя любимой наложницей императора? Какой такой потрясающий косметический эффект подарят эти несчастные цветы? Разве они не нужны для того, чтобы прикрыть обнажённые прелести прекрасной сестрички, нежащейся в ванне? На кой ему, старику, благоухать розами? И где, позволь спросить, твоя фантазия, главный герой? Это же заезженный сюжетный троп! Ничего оригинальнее не придумал?        Заметив, как Шэнь Цинцю застыл перед ванной, не торопясь снимать нижние одеяния, Ло Бинхэ обеспокоенно спросил: — Учитель… что-то не так?        «Да всё, вашу бабушку, не так! Кто я, по-твоему, заклинатель или капризная госпожа?» — Учителю не нравится, — вздохнул Ло Бинхэ. — Я так и думал, что учитель сочтёт это слишком вульгарным.        «Тогда какого чёрта?» — Шицзе и шимей с вершины Сяньшу убедили меня. Хорошо, что этот ученик приготовил запасной вариант. Учитель, пойдём, — накинув на плечи заклинателя верхние одеяния, позвал Ло Бинхэ.        Заинтригованный мужчина последовал за учеником в бамбуковую рощу. Вскоре они пришли к горячему источнику, исключительное право на пользование которым принадлежало только Лордам Цинцзин.        На гладких камнях вокруг водоёма были расставлены свечи и фонарики, подсвечивающие клубящийся над источником пар и создавая в утренних сумерках золотистое сияние. Серебряные курильницы наполняли воздух изысканным ароматом, довершая умиротворяющую атмосферу. Достойно главного героя, ничего не скажешь. И НИКАКИХ. ГРЕБАНЫХ. РОЗ!        Ло Бинхэ застыл в ожидании вердикта учителя. — Так… лучше, — скинув ханьфу, кивнул Шэнь Цинцю и ступил босыми ступнями в горячие воды источника. — Ты идёшь? — обернувшись через плечо позвал он юношу. — Ох… учитель…

***

       Несколько часов спустя, Шэнь Цинцю пожалел, что не утопился в источнике. Стоило ему взглянуть на себя в зеркало, и его старческое сердце обливалось кровью, а в голове набатом звенело «Убейте меня!». Нет, он решительно отказывался покидать бамбуковую хижину в таком виде! Может, кто-нибудь потрудится ему объяснить, почему во время примерок он выглядел, как Лорд Цинцзин в свадебных одеждах, а теперь похож на самую настоящую юную красавицу-невесту? Видимо, служанки-демоницы применили какую-то тёмную магию, иначе как объяснить это превращение? — Господин Шэнь, ваш паланкин прибыл, — мелодичным голосом сообщила одна из демониц. — Я никуда не поеду. Передайте гостям мои извинения. Скажите, что я плохо себя чувствую, — отрезал Шэнь Цинцю.        Демоницы обеспокоенно переглянулись. Ещё бы, мало того, что старейшина страшно побледнел, так ещё и выглядел так, словно его вот-вот вывернет. Следовало немедленно сообщить об этом Цзюнь-шану, вдруг старейшину кто-то отравил. Если с женихом господина что-то случится, эти демоницы первыми получат по самое не балуй.        [Предупреждение! В случае провала миссии главный герой потеряет 20 000 очков репутации!]        «А ну стой! Не ты ли говорила, что очки просто обнулятся? У меня нет столько очков репутации! Твою мать, Система, ты хочешь меня убить?»        Итак, это электронное возмездие снова прижало его за яйца. Вздохнув, Шэнь Цинцю окликнул торопящихся выйти служанок. — Подождите. Я в порядке. Просто найдите мне покрывало.        В хижину вбежала нарядная Нин Инъин. — Учитель, почему так долго? Ах, учитель такой красивый!        Девушка восхищённо хлопнула в ладоши. Шэнь Цинцю, прикрыв зарумянившиеся щёки веером, постарался как можно непринуждённее спросить. — Нин Иньин, у тебя не осталось немного ткани, из которой шили одеяния этого учителя? Мне подумалось, что с покрывалом образ будет более… завершённым. — Не волнуйтесь, учитель! Нин Иньин с сестричками с Сяньшу сшила вам заодно и покрывало. Только вот… нужно ли скрывать лицо учителя, когда оно так красиво?        Невинность и непосредственность, с которыми спрашивала девушка, заставили бы любого умилиться. Вот только Шэнь Цинцю было совсем не до умилений с глупенькой лоли. Сестричка Нин, моё лицо скрыть не просто нужно, а жизненно необходимо. Это вопрос жизни и смерти. Если этого не сделать, твой учитель умрёт от стыда прямо перед алтарём. Играйте потом призрачную свадьбу!        Шэнь Цинцю спокойно ответил: — Этот учитель желает блюсти традиции.        И спасти своё достоинство! Любимый веер, конечно, придавал уверенности, но за ним нельзя было спрятать лицо полностью. — Нин Иньин сейчас принесёт! — вскликнула девушка и стремительно умчалась. Не прошло и нескольких минут, как она вернулась с аккуратно сложенным покрывалом в руках.        Шэнь Цинцю вздохнул, было, с облегчением, но стоило служанкам надеть на него покрывало, как мужчина едва не захаркался кровью. Оно же полупрозрачное! Комната в поле зрения окрасилась красным, но была прекрасно обозрима. Ну и какой прок в этой тряпке? — Покрывало скрывает лицо? — не теряя надежды, поинтересовался заклинатель у девушек.        Нин Иньин внимательно посмотрела на учителя, затем, попятившись, отошла на несколько шагов назад и уверенно заявила: — Лицо учителя видно только вблизи, издалека эта ученица ничего не видит.        Чудно! Значит, Шэнь Цинцю всего лишь то нужно держаться от всех подальше на собственной свадьбе. Никаких проблем! Более того, этот Шэнь готов прямо сейчас уйти в затвор лет, эдак, на тридцать, пока все не забудут этой истории.        [Предупреждение! …]        «Да знаю я! Не пили мозги!»        Подобрав полы одеяний, Шэнь Цинцю решительным шагом вышел из домика. Он не стал сразу опускать покрывало на лицо — не прятаться же ему от собственных учеников.        У дверей Лорда Цинцзин ожидал огромный красный паланкин с четырьмя золотыми драконами, украшавшими крышу. Шестнадцать носильщиков тут же выпрямились, заметив вышедшего жениха. Ученики в ту же секунду окружили Шэнь Цинцю, на все лады выкрикивая: «Учитель! Учитель! Учитель так хорош! Ло Бинхэ не достоин учителя!»        Среди гомона голосов острый слух заклинателя различил чей-то тихий диалог. — Повезло этому мелкому выродку. — Да уж, его можно понять. Я бы тоже не отказался от такого учителя.        Мужчина медленно обернулся, взглядом выискивая мелких хамов. Взор зацепился за белые одеяния пика Байчжань… Нет, на этот раз он заставит Лю Цингэ заняться воспитанием своих баранов!        Едва подавив желание спрятаться под покрывалом, а ещё лучше вернуться в хижину и забаррикадироваться в ней, Шэнь Цинцю забрался в паланкин, и свадебная процессия началась.        Красный паланкин с золотыми драконами медленно пересекал Радужный Мост в окружении сотни учеников с разных пиков. Одни играли на музыкальных инструментах, издалека предупреждая о своём приближении, другие несли в руках цветы, превращая процессию в подобие яркого фестиваля. Вдоль Радужного Моста и на всём пути от Цинцзин до главного зала Цюндин стояли красные фонари в виде цветов. Через каждые три чжана высились шесты с алыми флагами.       Толпа гостей на первом пике, стоило паланкину появиться в поле зрения, возбуждённо загудела. — Это и впрямь Лорд Цинцзин Шэнь Цинцю? — Кто бы мог подумать, что у него хватит бесстыдства выйти замуж за собственного ученика! — Нынче нравы не те, что прежде. В наше время даже подумать о подобном было немыслимо. — А я считаю, Ло Бинхэ его просто допёк, и у старейшины не оставалось иного выхода. — Если бы Лорд Цинцзин не хотел свадьбы, разве стал бы глава школы устраивать такое пышное празднество? — А я слышал, будто этот Ло Бинхэ и Шэнь Цинцю уже давно тайно поженились, и только теперь глава школы Юэ уступил своему шиди и дал разрешение сыграть свадьбу прилюдно. — Я здесь лишь ради зрелища. Они обещали празднество, какого ещё свет не видывал. — Говорят, гостей будут развлекать прекрасные демоницы. — Ага, я слышал, будут даже суккубы! — А ночью по слухам будет самый большой фейерверк в истории. — Ты видел фонтаны с вином на Цюндин? Поговаривают, Ло Бинхэ выложил немалую сумму на их установку. — Да к чёрту фонтаны, ты видел кто возле них подаёт чаши для распития? Клянусь, это были точно суккубы! — Говорят, после свадьбы Ло Бинхэ от имени демонов начнёт сотрудничество с людьми. — Ты где спал последние пару месяцев? Сотрудничество уже идёт полным ходом! Наш орден уже послал экспедицию в Царство демонов.        Шепотки смолкли, стоило в дверях главного зала появиться одному из виновников торжества. Ло Бинхэ вышел навстречу жениху. Паланкин приблизился к устланной красным полотном дорожке и остановился. Ло Бинхэ открыл дверь, подал руку, бережно помогая Лорду Цинцзин выйти, и медленно повёл учителя под руку в сторону главного зала Цюндин.       Приветственные крики и бурные пожелания счастья едва не оглушили Шэнь Цинцю. Опасаясь споткнуться о полы длинных одеяний, он невольно опёрся о руку ученика. На красную дорожку под ноги молодожёнам посыпались зерно и золотые монеты. Рёв тысячной толпы становился всё громче, и Шэнь Цинцю казалось, что он вот-вот сойдёт с ума от напряжения. Слишком много глаз было к нему приковано. В одной руке мужчина крепко сжимал скрытый длинным рукавом веер, второй — намертво вцепился в Ло Бинхэ. — Учи… муж, я рядом, — тихо шепнул юноша.        Шэнь Цинцю намеревался съязвить в ответ, но внезапно обнаружил, что ему действительно стало… спокойнее?        Оторвав взгляд от дороги, заклинатель чуть приподнял голову и, наконец, посмотрел на своего ученика.       Ах, а он-то, наивный, думал, что все смотрят на него. Да кому нужен этот Шэнь, когда рядом главный герой, чей ореол крутости и великолепия врубили на полную! Ло Бинхэ и без того по праву считался самым красивым мужчиной этого мира, при одном взгляде на которого все женщины готовы были на коленях умолять взять их в жёны. Теперь же, одетый в красные свадебные одежды, облачённый в собственное счастье и источающий прямо-таки императорское величие и достоинство, Ло Бинхэ был просто невозможно прекрасен.       «Эй, мистер Вселенная, меня же убьёт от зависти толпа твоих безумных фанаток». И действительно, стоило украдкой бросить взгляд на толпу и среди восхищённо-потрясённых лиц можно было заметить немало искажённых жгучей завистью. «Ты боялся, что я тебя брошу. Теперь я боюсь, что тебя украдут», — вздохнул про себя Шэнь Цинцю и, украдкой любуясь женихом, ещё крепче сжал руку Ло Бинхэ.       Само собой, главный зал пика Цюндин не мог вместить такого количества гостей. И хотя все его двери были открыты, чтобы оставшиеся снаружи могли хоть краем глаза лицезреть церемонию, непосредственно в самом зале были лишь самые почётные гости: главы орденов, прославленные заклинатели, верхушка знати людей и демонов и, конечно же, Лорды Цанцюн.       Молодожёны подошли к алтарю и, словно бы нехотя расцепив руки, опустились на колени. Первый поклон Небу и Земле. Выпрямившись, женихи повернулись к сияющему довольной улыбкой Тяньлан Цзюню, сидевшему рядом с Юэ Цинъюанем.       «Чжанмэнь-шисюн тут что, вместо моего папаши? Как будто мало было финта от Ло Бинхэ со сватовством!» — возмутился про себя Шэнь Цинцю, кладя второй поклон. Затем учитель и ученик повернулись друг к другу и синхронно поклонились. — Муж, — улыбнувшись, тихо позвал Ло Бинхэ. — Муж, — улыбнулся в ответ Шэнь Цинцю.

***

       Для основной части гостей столы были накрыты под навесными шатрами вокруг главного зала Цюндин. Их обслуживали юные адепты Цанцюн и прелестные демоницы. В самом же главном зале было не так много присутствующих, именно поэтому Шэнь Цинцю безропотно позволил мужу снять с себя покрывало, как только они заняли свои места за столом.        Едва приподняв полупрозрачную ткань скрывающую лицо супруга, Ло Бинхэ обомлел, не в силах оторвать взгляда. — Учитель… муж так прекрасен, — выдохнул юноша, с сожалением понимая, что не в силах подобрать слов, чтобы описать красоту Шэнь Цинцю. Алый цвет оттенял белизну тонкой кожи, глаза, обращённые только к супругу, мягко сияли, а на губах застыла смущённая улыбка.        Красная лента связала две чаши с вином. Под громкие аплодисменты молодожёны отпили из своих чаш, и банкет начался.        Шэнь Цинцю предпочёл бы отказаться от этой части традиций, к тому же, он ведь фактически не был невестой, вот только невесты на этой свадьбе не было вовсе, и потому заклинателю пришлось взять эту роль на себя и обойти гостей с вином. Первым он поднёс вино Тяньлан Цзюню, как отцу Ло Бинхэ, затем Юэ Цинъюаню, а дальше просто шёл по порядку. Поднося вино Мобэй Цзюню, Шэнь Цинцю не удержался и тихо спросил: — И когда ваше величество намерено сделать предложение шиди Шану?        Шэнь Цинцю задал вопрос в шутку, вовсе не ожидая ответа, поэтому впал в некоторое замешательство, когда Мобэй Цзюнь небрежно бросил: «Скоро». — Ваше величество? — изумлённо хлопнул глазами сидевший рядом Шан Цинхуа. Не обращая на него внимания, Мобэй Цзюнь соизволил пояснить мужу начальника: — Я не мог жениться раньше Цзюнь-шана.        Вот так номер! Осмыслив сказанное ледяным демоном, Шэнь Цинцю ощутил нечто вроде мрачного удовлетворения, припоминая, как брат-Самолёт задвигал ему о «весьма неплохих перспективах», связанных с крепкими бёдрами Ло Бинхэ. Поглядим, как он будет смеяться теперь!        Столы ломились от угощений, вино лилось рекой, а хмельные голоса звучали всё громче. Не знавший себе равных по пышности и великолепию банкет был в самом разгаре, когда Ло Бинхэ, поднявшись с места, потянул за собой супруга. Гости одобрительно зашумели. Пьяный гул перекинулся на шатры снаружи, и вскоре послышались первые смелые подбадривания женихов. По счастью, все они доносились снаружи, и Шэнь Цинцю был несказанно рад, что не мог их расслышать. Стоило ему об этом подумать, как внутри зала кто-то воскликнул: — Давай, Ло Бинхэ, возьми приступом эти нефритовые ворота!        Если бы Шэнь Цинцю своими глазами не видел кричавшего, он ни за что бы не поверил, что именно этот человек подбадривает Ло Бинхэ. Это был никто иной, как старейшина Уван! Монах весь раскраснелся от выпитого алкоголя и с трудом сохранял равновесие. Отбросив руку попытавшегося его угомонить мастера Учэня, старейшина Уван продолжил сотрясать своды зала своими напутствиями. — Хорошенько вспаши цветочное поле, сынок!        Не слишком ли он осведомлён для монаха? Нет, не так. Почему из всех гостей именно старейшина Уван, больше всех возмущавшийся союзу Ло Бинхэ и Шэнь Цинцю, теперь с таким воодушевлением их поддерживал? Это что же, выходит, на деле Уван латентный гей? Голова Шэнь Цинцю распухла от абсурдности происходящего. Стоило ему подумать, что ничего более невероятного он уже не увидит, как со своего места, нетвёрдо удерживаясь на ногах, встал Лорд пика Кусин и, к потрясению присутствующих, продолжил напутствия мастера Увана. — Шичжи Ло, покажи-ка своему наставнику силу Чжэнъяна!        И как будто этого бесстыдства ему показалось недостаточно, лорд Кусин, пьяно покачиваясь, начал во весь голос распевать небезызвестную песенку.        Потрясённый Шэнь Цинцю напрочь лишился дара речи. По счастью, все забытые им ругательства вспомнила госпожа пика Сяньшу. Вот уж на кого можно положиться, когда дело доходит до праведной отповеди. И если бы Ци Цинци не отчитывала главного праведника хребта Цанцюн, подозревая его в тайном чтении запрещённой литературы, Шэнь Цинцю, возможно, и счёл бы это забавным. Ло Бинхэ, приобняв супруга за плечо, поспешил вывести трясущегося от негодования Шэнь Цинцю из главного зала.        Стоило им выйти наружу, как подобные подбадривания со стороны гостей стали слышаться ещё чаще. Бедный Шэнь Цинцю насилу удерживал себя, чтобы не перейти на бег и не сбежать с собственной свадьбы, прячась от стыда. Страдать ему пришлось недолго. Ло Бинхэ лишь взмахнул рукой, и музыканты заиграли в полную силу, заглушая гомон толпы. На красную дорожку выскочили девушки с Сяньшу, принявшись рассыпать перед молодоженами алые лепестки роз. Выстроившиеся в две шеренги вдоль дороги многочисленные адепты Цанцюн бросали лепестки и шёлковые ленты в воздух там, где проходили женихи, обозначая весь их путь от Цюндин до бамбуковой хижины.        Лишь войдя в свой бамбуковый домик, Шэнь Цинцю смог вздохнуть с облегчением. Самое сложное уже позади. Позже они с Бинхэ присоединятся к празднующим, но уже без свадебных нарядов. Оставалось надеяться, что у гостей хватит совести удержаться от вопросов о том, как прошёл «приступ нефритовых ворот». С них станется! — Муж, — позвал Ло Бинхэ. Шэнь Цинцю обернулся и увидел в руках ученика золотые ножницы и красный шелковый мешочек. Ах, ну да, церемонии ещё не закончились.        Взяв ножницы, Шэнь Цинцю аккуратно отстриг прядь волос Ло Бинхэ, сложил её в мешочек и протянул ножницы обратно, чтобы юноша проделал то же самое. Как только два локона оказались в завязанном мешочке, о последнем тут же забыли. Видимо, пришло время свадебных подарков.        У Шэнь Цинцю было немало времени, чтобы поломать голову над выбором. Он приготовил множество традиционных подарков, но всего этого, казалось, было недостаточно. До их разговора прошлым днём. Именно Ло Бинхэ подкинул учителю достойную идею. Собравшись с духом, мужчина подошёл к мужу и взял его за руку. — Я приготовил для тебя кучу подарков и даже выбрал чудное место, куда мы можем отправиться после свадьбы, но всё это… всё это слишком мало в сравнении с тем, что я бы действительно хотел тебе подарить. Ведь единственный подарок, который я хотел бы получить — это возможность видеть тебя счастливым каждый день, и единственный подарок, какой я хочу тебе подарить — это всего-навсего… счастье.        С этими словами Шэнь Цинцю достал из кармана конфету, одну из тех, что Ло Бинхэ стряпал последние дни, и протянул её супругу. Подняв взгляд, он неуверенно посмотрел на мужа. Ло Бинхэ улыбался, а по щекам катились слёзы. — Этот муж… я… я счастлив. Как никогда прежде, — всхлипывая, ответил Ло Бинхэ и, сунув руку за пазуху, достал подарок. На тонкой ладони юноши лежала конфета на счастье.