Мерлинова колбаска

      Гарри в раздражении мял в руках пергамент с меню и активно потел. Прямо за стеной, в зале, где только что закончился основной ремонт, на наколдованном кресле, стоящем посреди гор строительного мусора, восседал сам Император Волдеморт.       Гарри примерно представлял, каким ветром его сюда надуло. Его многоуважаемый крёстный был сильно обеспокоен вывертами фантазии Поттера и наверняка пришёл убедиться, что Гарри не опозорит его на всю Британию неподобающим названием блюд. После изматывающей битвы за вывеску ресторана, Поттер был настроен биться до последнего вздоха за авторские названия в меню его собственного, гоблин его задери, ресторана.       Ему запретили называть ресторан «Мерлиновой колбаской» и вообще любым словом, так или иначе намекающим на гениталии Мерлина. А Гарри вообще даже не думал о таком! Его название давало отсылку к известной поговорке: «так вкусно, что сам Мерлин бы язык проглотил». А любимые родственники и Император, далёкие от искусства, как Гарри от чести называться достойным наследником чистокровного рода, всё опошлили. Если бы Гарри захотелось притвориться идиотом и спошлить, он бы назвал ресторан «Мерлинов чернослив». Старику двести лет в обед было, о какой колбаске там могла идти речь?!       Много Император понимал в кулинарии! Когда Гарри кормил его ужином в первый раз, тот съел с тарелки декоративную несъедобную траву и даже этого не понял. О кишечнике Императора никто и никогда не молился столько, сколько Гарри в тот вечер.        Поэтому Гарри собрал всё своё упрямство в кулак, аккуратно скрутил измятый пергамент косой трубочкой и решительно двинулся с кухни в общий зал, стараясь по дороге не свернуть шею, споткнувшись о валяющуюся тут и там декоративную плитку.       Император Волдеморт действительно сидел в кресле посреди зала на небольшом помосте для выступлений музыкантов. Его грозно сведённые брови и отсутствие смешинки в красных глазах не предвещали ничего хорошего для Гарри Поттера.       — Какая честь, Ваше вели… — любезно начал было Гарри.       — Ну здравствуй, несчастная жертва тирании в искусстве, — Император даже не удосужился дослушать крестника, а просто резко взмахнул рукой, обрывая его.       — Да вы сначала прочитайте их, а пото… Э-э-э, что? — Гарри начал было говорить заготовленную оправдательную речь в защиту своего меню, но потом вникнул в суть его слов. — Какой тирании?       Император угрожающе усмехнулся и швырнул в него газетой, скрученной в трубку.       Гарри растерялся и тоже кинул в него свиток с меню — машинально.       Император ловко поймал свиток, но не предпринял попытки его открыть — привык уже к странностям Гарри.       — Прочитай одну статью, мой дорогой крестник. На первой странице. С самым огромным заголовком. С твоей фотографией крупным планом, — прошипел он так, что у Гарри коленки затряслись.       Гарри панически посмотрел на свиток с меню в бледных руках крёстного. Похоже, он снова сам себя подставил.       Оставалось только сделать так, чтобы Император забыл про этот свиток в его руках.       Он решительно развернул газету и уставился на свое собственное лицо, подозрительно похожее на лицо тётки Бэллы с похмелья.       «Император угнетает искусство!» — гласил крупный заголовок, а ниже приводилось интервью с самим Гарри.       — Э-э-э, — глубокомысленно протянул он, пытаясь вспомнить, когда мог ляпнуть нечто подобное. — Что за самоубийца это написала? Я даже не помню, что говорил такое. А значит — этого не было. Гнусный навет!       — Поттер, — казалось, невозможно шипеть ещё тише, но Император и тут всех переплюнул. — Стиль речи подозрительно похож на твой. Я вижу твои мысли сквозь строки, это невозможно сочинить, если только ты не Гарри Поттер или шизофреник из Мунго. Вспоминай.       Гарри начал припоминать, когда он мог сказать нечто подобное представителям прессы. Это хитрое племя пыталось вытянуть из него хоть слово всеми силами, но всегда получало отказ — Гарри окопался в мэноре и последние месяцы высовывал нос только для того, чтобы проконтролировать стройку. Если только…       — Вот же жульё! — гневно сверкнул он глазами, внезапно вспомнив. — Эта бабка не была бабкой, она притворялась! Рита, метлу ей в ухо, Скитер!       Император вскинул одну бровь, требуя объяснений. Гарри это до жути напомнило его горячо любимого директора школы — Снейпа. Так вот, у кого этот упырь научился так семафорить своими бровями! Своровал чужой стиль, а ещё Гарри обвинял в похожести на покойного отца.       — После того, как вы ушли позавчера, — с тяжелым вздохом начал каяться Гарри, — я стал лично переколдовывать вывеску. У меня не сразу получилось… — Гарри скромно умолчал о том, что, пытаясь удалить колбаску с вывески, случайно сделал её объёмной. И очень большой. Громадная колбасень, гордо указывающая в лазурную высь, не выдержала собственного веса и свалилась, перегородив переулок и чуть не убив странного старика со стеклянным глазом. Убить не убила, но Гарри ещё долго думал, отсутствовал ли у старика кусок носа изначально, или это был колбасий промысел. — В общем, я был в весьма скверном настроении. И тогда появилась она…       Бабка возникла перед ним внезапно. Гарри как раз панически размышлял, как убрать проклятую колбасу с переулка — она почему-то не хотела развеиваться, а наоборот, от заклинаний только больше увеличивалась.       — Проблемы, ма-а-алдой человек? — бабка хитро улыбнулась, продемонстрировав Гарри скалистые берега Новой Зеландии.       — Нет, мадам, — вежливо поклонился ей Гарри. Редкие чёрные зубы — не повод для джентльмена проявлять неуважение к даме. — Между нами с колбасой возникло небольшое недоразумение.       Колбаса от его слащавого тона начала стремительно гнить. По Косому переулку разнесся запах подмышки гоблинского строителя.       — Ой, вот же оказия какая, — сквозь зубы процедил Гарри вместо «а-а-а, сраная колбаса», размахивая палочкой как дракучая ива ветками.       — Развейся, — внезапно рявкнула бабка, тыча кривой короткой палочкой в колбасу.       И дьявольское мясное изделие растворилось в воздухе с тихим вонючим «ш-с-с».       Гарри от облегчения чуть не расплакался и кинулся обнимать милую старушку с совсем-не-гнилыми-зубами.       — Спасибо, спасибо! Сегодня был такой тяжелый день! Мой крёстный просто кусок черствого хлеба! Совсем меня не понимает! — от радости начал он выкладывать все свои злоключения. — Я ему говорю: колбаска — вовсе не намёк на половой орган. Это метафора! А он мне: ты глуп, Гарри, это именно что намёк! Ресторан нужно назвать «Империал», чтобы люди не приняли его за вертеп! Вертеп! Мой ресторан!       — Какой ужас, — поддакнула ему бабка, ласково погладив по плечу сморщенной лапкой. — А что, ему не нравятся такие… метафоры?       — Нет! — Гарри, встретив поддержку впервые за этот сумасшедший месяц, воспрял духом. — Он не понимает искусство! Я же стараюсь, я всю душу вывернул, пытаюсь сделать, как лучше… Оригинально и свежо! Сколько можно однотипных ресторанов, мадам? «Три метлы», «Кабанья голова», «Дырявый котёл»! Не хватает только «Жопы кентавра» и «Седого боггарта»! Новое время требует смелых названий, я — творческая единица, плывущая сквозь поток притеснений и непонимания! Британские маги закостенели в своих традициях…       — Бедный мальчик, — старушка прослезилась. — Тяжело тебе должно быть спорить с Императором?       — Спо-о-орить? — от возмущения Гарри поперхнулся слюной. — С ним спорить всё равно, что с моей тёткой Элеонорой! С ней даже легче, а ведь она умерла пять лет назад! Выдула огневиски и сиганула в озеро с метлы! Зимой!       — Ах, бедное дитя! Вот уж не думала, что Император такой противник искусств и новых веяний…       Гарри внезапно осознал, что жалуется на самого Волдеморта какой-то незнакомой бабке и прикусил язык. Седой боггарт может стать названием его новой профессии, если Император об этом узнает.       — Он не против искусств, он против моей вывески… — потупил он глаза. — То есть не конкретно моей, а против пошлых названий на вывесках, хотя оно вовсе и не пошлое… Я лучше помолчу, — он закрыл ладонью свой рот, потому что его оправдания выглядели жалко. Ещё не хватало, чтобы до прессы дошло, что он жалуется на самого Волдеморта. Величайший тёмный маг столетия против мерлиновой колбаски — вот заголовок будет, обхохочешься.       Бабка ещё с ним поболтала и ушла. Откуда Гарри было знать, что это сама Рита Скитер! Эта двинутая тётка средних лет давно скрывается от власти где-то в магловском мире, что не мешает ей быть самой популярной журналисткой страны — она собирает жареные факты обо всех знатных семьях и выпускает свою газету, которая пользуется невероятным успехом у публики, сколько бы её ни запрещали.       Император выслушал его с ледяным спокойствием.       — Поттер, — он прикрыл веки и еле слышно вздохнул через нос. — Неужели у тебя совсем отсутствует инстинкт самосохранения?       — Где-то есть. Точно есть. Просто я был расстроен… — смутился Гарри. Опять Крёстный делал вид, что разговор с ним причиняет ему невыносимую боль.       — Ладно, даже не буду начинать эту тему… — Волдеморт внезапно слабо улыбнулся одними кончиками губ — Гарри готов был поклясться в этом своим рестораном. — Но нам нужно срочно исправлять последствия этой, — он брезгливо глянул на газету в руках Гарри и тот поспешно её уронил на грязный пол, — этой ереси. Сегодня на заседании Визенгамота ко мне подошел старик Флинтшир и спросил, готовиться ли ему к притеснениям, раз он художник? Художник мордредов, как будто рисунки квиддичных игроков на полях бланков голосований превращают его в знатока живописи! Старый похотливый дементор.       — А почему похотливый? — Гарри подумал, что Император вновь видит пошлость там, где её нет и в помине.       — Потому что игроков с такими пятыми точками ни одна метла в воздух не поднимет! Мерлин, за что мне всё это… Похотливые старые художники, пьющие подчинённые и крестник — любитель мужчин постарше! Может свести тебя с Флинтширом и вы взаимоуничтожитесь?       — А он брюнет? — Гарри расплылся в улыбке. Вот чего он не ожидал, так это того, что Император станет ему жаловаться.       Это было так мило, хотя он и походил на ядовитую гадюку, раздувшую капюшон.       Гарри невыносимо захотелось сесть к Императору на колени и немного утешить его. Конечно, он обещал дяде Люцу даже не дышать в сторону Императора, но думать-то о нём ему никто не запрещает, правда? В конце концов, он здоровый, двадцатилетний волшебник со склонностью млеть от мужчин постарше. А Император был воплощением сильного мужчины, которому в глубине души не хватало немного заботы и ласки… И он скрывал это за фасадом холодной неприступности…       От сладкого сюжета у Гарри слюна скопилась во рту, и он сглотнул, голодно разглядывая рассерженного мужчину.       — Поттер! — возмутился Волдеморт, сжав подлокотники кресла до хруста пальцев. — Перестань представлять это… Безобразие!       Гарри запоздало отвел от него взгляд. Он забыл, что Император может шляться в его голове, как у себя дома.       — Простите, я случайно, — покаялся он. — Только не кидайте в меня круцио, я в туалет хочу.       Император прикрыл глаза изящной бледной кистью.       — Если бы я только знал, во что ты вырастешь, я бы придушил тебя в твоей же колыбели ещё в детстве, — злобно прошелестел он.       — Поздно, — Гарри стало немного стыдно за то, что он вновь довёл крёстного и он смело подошел к нему ближе, опустив потную ладонь на его твердое плечо. — Теперь я — гарант мира между светлыми и тёмными волшебниками. Не всё так плохо, Император. Вы превратили нашу страну в одну из передовых держав мира, приструнили гоблинов, уничтожили дементоров, а ещё… — он понизил голос до интригующего шепота. — Я могу вам приготовить что-нибудь вкусненькое прямо сейчас. Кухня уже работает.       — Ты маньяк, Поттер, — лицо Императора искривила улыбка. — Только ты рискуешь так неуважительно разговаривать со мной. И только тебя я не могу заавадить. Но я уверен, даже не будь ты защищён, ты бы всё равно это делал.       Гарри не смог расшифровать его взгляд. Ему показалось, что багровые глаза как-то потеплели, но, скорее всего, он просто выдавал желаемое за действительность.       — А я предупреждал, что не стану соблюдать этикет, — Гарри убрал ладонь с его плеча, со стыдом отметив, что оставил влажный отпечаток на серой императорской мантии.       — Хорошо, что в этот раз мы обошлись без стихов о трупах, — хмыкнул тот и, к ужасу Гарри, развернул свиток с меню. — Посмотрим, что у нас тут.       — Там ничего, это просто мои…ммм…мои, — Гарри попытался выхватить свиток, но Император так на него зыркнул, что Поттер сразу застыл на месте.       — Что это? — леденящим душу тоном поинтересовался Император, пробежавшись глазами по строчкам.       — М-меню? — Гарри начал заикаться.       Волдеморт возвел глаза к потолку, будто действительно спрашивал у Мерлина на том свете, за что ему всё это.       — Пердольки? Что за пердольки, Поттер?       — Это дольки персика в шоколадной глазури, — промямлил Гарри. Вообще, он гордился этим названием, но по сверкающим глазам Императора понял, что тот не оценил его полёт фантазии. Опять.       — Пердольки! Моргана матерь, ты хоть иногда со стороны себя слышишь? Ладно, оставим пердольки. Что это за «фантомные яички с маринованной еловой веткой»?       — Это тушёные в вине яйца молодого фестрала, — поведал Гарри. — А фантомные они потому, что фестрала может видеть только тот, кто видел смерть! Классно я придумал, да? Невидимые яички!       Император снова прикрыл глаза рукой и помассировал пальцами переносицу.       — А маринованная еловая ветка зачем? — обречённо спросил он.       — Так экзотика! — просиял Гарри.       — Я найму тебе ресторатора, — Волдеморт свернул пергамент и сжал его. — Твои блюда восхитительны на вкус, но названия заставляют меня страдать.       — Но это же авторские названия! Это моя изюминка! — Гарри не выдержал и навис над сидящим Императором, вцепившись в подлокотники его кресла. — Это мой стиль! Людям понравится!       — Холодец из копыта кентавра? — Император приблизил своё лицо к лицу Гарри. — Ты как думаешь, защитники магических рас отрежут тебе твои копыта до того, как сварят в котле, или после?       — А чего? — захлебнулся воздухом Гарри. — Я же не собираюсь варить холодец из кентавров! Это обычный свиной холодец, просто с кентавром звучит претенциознее!       — Это звучит как конец твоей репутации! И моей заодно! — прошипел Император. — Ты название ресторана придумал, зоосадист мелкий?       — Я ещё думаю, — поджал губы Гарри. — Но Фантомные яички-то можно оставить? Фестралы же неразумные существа… Можно даже одну еловую ветку подавать и говорить, что они не только невидимые, но и неосязаемые…       — Нет! Никаких пердолек, яичек и копыт! Названия придумает специалист!       — Не-е-ет! — горестно взвыл Гарри, падая на колени перед Императором и вцепляясь в его ноги. — Ваше величество, пощадите! Это же моя мечта-а-а-а!       — Тогда назови ресторан «мечта идиота», отрекись от меня и Малфоев, вступи в повстанческий отряд Дамблдора и придуши нас всех подушкой ночью! — Император попытался высвободиться из цепких ручонок Гарри, но тот лишь крепче стиснул его ноги, забравшись потными ладошками под мантию.       — Ну зачем вы так, — напустив в глаза тумана, проныл Гарри, шаря ладонями по его икрам и поднимаясь все выше и выше.       Император не был готов к такому подлому приёму. Он замер, странно выпучив глаза. Его лицо перекосило, как у их садовника, когда он застал Гарри за ощипыванием павлина дяди Люца.       Жаркое из этой птички получилось отвратным, а вот ремня ему всыпали отменного.       — Ты что это сейчас делаешь? — прошипел он, больше не предпринимая попыток высвободиться.       Гарри не знал, что он делает. Как всегда, это был экспромт.       — Я пытаюсь отстоять своё право называть блюда и ресторан так, как мне хочется? — спросил он у шокированного Императора, добравшись руками до внутренней стороны его бедер.       — Ты ЧТО, ТЫ… ТЫ… — захрипел Волдеморт, пытаясь нашарить волшебную палочку в кармане. — ТЫ ПЫТАЕШЬСЯ ОКАЗАТЬ МНЕ… УСЛУГИ СЕКСУАЛЬНОГО ХАРАКТЕРА ВЗАМЕН НА ВЫВЕСКУ?       — А вы позволите? — невинно моргнул Гарри, наслаждаясь каждой секундой, с которой лицо его крестного становилось все бледнее и бледнее.       — Я всё расскажу Люциусу, — задушено прохрипел тот. — Кого он воспитал? Ты — монстр! Убери свои руки, пока я их не оторвал!       Но Гарри уже закусил удила. По венам побежал чистый огонь, как случалось всегда, когда он впадал в кураж. Вот в таком кураже он и придумывал все свои самые безумные планы.       Только мама знала, как справиться с ним в таком состоянии, но она сейчас отдыхала во Франции вместе с Драко, и остановить Гарри было не под силу никому, даже тётке Бэлле с её ядовитыми похмельными выхлопами, от которых замертво падали драконы.       — А что такого? Неужели вы совсем не думали обо мне? После того вечера на балу? Вы так смотрели на меня, словно съесть хотели… — прошептал Гарри, заглядывая ему в глаза.       — Ты — мой крестник. Глупый мальчишка, который всё делает назло своему опекуну! — Император достал свою палочку, но так и не решился применить её. Он крепко стиснул древко и сверху вниз взирал на Гарри. В багровых глазах отражался ужас вперемешку с чем-то, что никак не поддавалось расшифровке.       Отсутствие круциатуса и вялое сопротивление Волдеморта вызвали у Гарри дрожь. Он только хотел немного напугать Императора и отстоять свою вывеску, но, кажется, всё может быть намного, намного интереснее.       — Это не ответ на мой вопрос. Если вы позволите назвать ресторан «Мерлинова колбаска», я обещаю держать свои руки при себе. Какое-то время, — коварно усмехнулся Гарри, большим пальцем поглаживая его колено.       А ноги-то у Императора гладкие, кожа — чистый шелк. Не зря он все эти ритуалы проводил, ему бы рецепты красоты писать в колонке «Колдоведьмы», а не по кладбищам шататься с огромным котлом и змеёй наперевес.        — Ты меня шантажируешь? — расхохотался Император. — Ты — меня? Что ж, мальчишка, ты сам напросился. Можешь оставить название, но приготовься столкнуться с последствиями своих действий.       Он резко подался вперед и подцепил Гарри за подбородок холодными пальцами.       — Даже не рассчитывай пробраться в мою постель, — он хищно улыбнулся и поцеловал Гарри в уголок губ, слегка задев их языком.       Гарри бросило в жар, разве что дым из ушей не повалил. Такого Императора он хотел завалить прямо сейчас. Мозг стремительно мигрировал к ширинке.       — Можно и на столе, — выдохнул он и потянулся за ещё одним поцелуем, но лицо больно впечаталось в твердую ладонь.       — Ты ступил на скользкую дорожку, мой дорогой крестник, — насмешливо ответил Волдеморт, оттолкнув его лицо от себя подальше. Он поднялся из кресла и развеял его. — Вывеску ты отстоял, но только потому, что я не ожидал от тебя такой наглости. С меню этот номер не пройдёт.       — Это мы ещё посмотрим, — самонадеянно заявил Гарри, поднимаясь с колен. Его тело горело от неудовлетворенности, азарт захватил с головой.       Сыграть в эту извечную игру в охотника и добычу с самым сильным тёмным магом столетия?       Тысячу раз — да!       — Маньяк ты, Поттер. Не знаю, как, но верю, что ты обязательно всё испортишь сам себе, — Волдеморт напоследок окинул его долгим изучающим взглядом и трансгрессировал.       — Зато мой ресторан называется «Мерлинова колбаска», — в пустоту ответил Гарри и взмахнул палочкой.       Над дверью появилась многострадальная вывеска и он довольно облизнулся: седобородый Мерлин с венцом на голове задорно подмигивал, поднеся к раскрытому рту сочную, зажаристую колбаску.       Кажется, дядя Люциус прирежет его во сне, потому что Гарри нарушил своё слово и собирался домогаться Императора. Пугать самого Волдеморта сексом ради меню ресторана — это путь настоящего гриффиндорца, совсем как Кодекс Бусидо, только не кодекс, а иск по статье. И не Бусидо, а Поттера.       Гарри стянул штаны вместе с трусами и собрался хорошенько отметить свою победу, вспоминая короткий горячий поцелуй Императора и нежную кожу его бедер под руками.       — Э-э-э, мистер Поттер, мы тут инструмент забыли…       Из камина сбоку вынырнул старший гоблин-бригадир, да так и застыл, выпучив глаза. Даже его зеленые уши встали дыбом.       — Дерьмо! Вы не то подумали, я не на вывеску! — Гарри попытался натянуть штаны, споткнулся о кусок гранитной плитки и упал, проехавшись причинным местом по ещё неполированному камню. — А-а-а-ай, Мерлин мой! То есть не мой! Чёрт! Чей-то!       — Я и не думал, что вы на вывеску! — пискнул гоблин и перевел взгляд на треклятую Мерлинову колбаску.       Если он и не думал, то теперь точно подумал, потому что его глаза стали размером с два апельсина.       Мордред, теперь все гоблины будут думать, что крестник Императора мастурбирует на старика с колбасой.       А потом они расскажут всем остальным…. Информация попадет в прессу и Гарри прославится на всю страну, и к его статусу избранного добавиться приставка «Избранный извращенец».       А если об этом узнает Император, то страна лишится своего предводителя. Он задохнётся от смеха и никакое бессмертие не спасёт.       А дядя Люциус выгонит его из дома с дырявым мешком за плечами, в который положит перья дохлого павлина, которого Гарри зажарил с лучком.       А Нарцисса заставит его повторить подвиг тетки Элеоноры и сигануть в озеро зимой с высоты в сто футов…       А Драко, а тётка Бэлла, а бабушка Эстер, а все остальные родственники? Мерлин… Какого чёрта их так много?!       — Это хорошо, — Гарри смог справиться со штанами. От стыда хотелось забиться в самую глубокую нору и тихо там сдохнуть, утонув в своих слезах. — Это просто шутка такая. Ресторан будет называться «Империал» на самом деле.       — Ну ладно, — гоблин начался пятиться от безумно вращающего глазами Гарри. — А можно мне уже инструмент забрать?       Мордред всё побери! Победа была так сладка и так коротка… Мерлинова колбаска пала жертвой либидо и внезапного гоблина.       Теперь Гарри любой ценой должен отстоять своё меню, иначе его гордость повторит подвиг тётки Элеоноры.