Неотправленное

      Ночью луны нет, за окном буря, как и в душе.       Дио открывает глаза от очередного кошмара. Мечтает выдрать себе глаза, лишь бы не видеть эти сны. Сны, где все по-другому, где он не лжёт самому себе, окружающим, самому миру. Сны, где он не чудовище, где его сердце ещё существует.       Сны, которые не могут сбыться.       Он встаёт. Шатаясь, подходит к столу и зажигает свечу. Тут же притягивает к себе лист бумаги, перо с чернильцей. Падает на стул и дрожащими руками пишет. Под глазами круги от недосыпа, Джонатан уже беспокоиться начал.       Джонатан…       Как этот идиот смеет причинять неудобства ему, Дио? Как смеет быть вечно таким открытым, дружелюбным? Как смеет не ломаться, несмотря на всё? Как смеет быть таким собой? От чёрного сердца по белой бумаге Дио пишет:       ненавижу тебя. ненавижу твой голос, твои маннеры, твою улыбку. ненавижу как ты говоришь, как ты дышишь, как ты живёшь. ненавижу тебя       В голову против воли упрямо лезут эти фантазии. Как все эти улыбки, теплые слова адресованы ему, Дио, а не случайным людям. Да, это бред, Джонатан так же ненавидит его, как и Дио. Им судьбой предназначено убить друг друга, вдвоём они существовать элементарно не будут.       Дио представляет, как Джостар заходит в эту комнату, ахает, почему он в такой час не спит и укрывает пледом. Силой заставляет пойти в кровать и проследит, чтобы Дио точно заснул. Это же Джонатан, он такой добрый, такой заботливый, аж тошнит. Ещё несколько невнятных и сбививых строчек ложатся на бумагу:       хочу тебя душить, хочу ломать кости. хочу проломить череп, хочу издеваться. хочу посадить на цепь и кинуть в печь к твоей псине. хочу, чтобы все это время ты был живым, чтобы сломался, чтобы понял, что я — плохой человек. почему ты это не понимаешь, почему ты такой наивный идиот.       почему ты такой ты.       Он подпирает лоб рукой, глаза слипаются. Изо рта вырываются нервные смешки. Дио думает, что прочитай это завтра и умрёт со стыда. Так раскрывать душу даже на бумаге нельзя, просто нельзя. Джонатан должен верить, что они друзья и братья, иначе планам не суждено сбыться.       Дио великолепно отыгрывает эту роль, как и любую другую. Возможно, он мог бы стать актёром, но театр — слишком просто, слишком приземлённо для такого как он. Он будет улыбаться, делать учтивый вид       и сходить с ума, когда Джонатан разговаривает, улыбается и шлёт свой свет кому-то другому.       почему они, а? они ничем не лучше меня. лицемеры, они отвернуться от тебя, стоит мне захотеть. ты же знаешь это, знаешь, как легко они все мне подчиняются. это моя, дио, судьба, повелевать всеми вами. так почему ты не слушаешься?!       Он хочет выпить и силой одергивает себя. Перед глазами предстает отец. Он показывает на него пальцем и хрипит, выпучив бесцветные глаза:       — Ты бесполезный мальчишка! Неужели ты думаешь, что между тобой и лордом Джостаром может что-то быть? — слюна стекает изо рта в бороду. В стеклянных глазенках ни капли смысла, лишь пьяное безумие. Дио закрывает глаза и мотает головой.       За окном бьёт молния, на секунду осветив всю комнату. Дио почему-то смешно. Джонатан не любил грозу и постоянно стремился провести ее с кем-то. Бесполезный, жалкий, наивный слабак!       Но Дио все равно просидел тогда весь день в библиотеке, объясняя давно изученные теоремы и формулы, чтобы заглушить голосом грохот грома.       ты же такой добрый, такой хороший. почему ты продолжаешь делать это со мной? доверять, улыбаться, помогать. называешь братом. почему ты хоть раз не можешь выглянуть за пределы своего сказочного мирка и понять, что мы не братья? что я ненавижу тебя и впервую очередь за эту доброту.       Дио смешно и от себя в первую очередь. Повелся на этот сказочный образ, не проконтролировал и теперь мечется как течная сука. Только ему нужен один конкретный пёс, с глупыми бесконечно синими глазами и вечно растрёпанными волосами.       Но этого не может быть. Дио знает, что хочет убить Джонатана, перерезать ему горло, подсыпать яд в еду, уничтожить его физически и психически, неважно как. Лишь бы Джостар исчез из его жизни раз и навсегда, сгнил в земле, перестал являться во снах. Стал таким же прошлым, как и родители, как Лондон, как вся жизнь до двенадцати лет.       спаси меня. я не знаю что делать, я схожу с ума, я ненавижу, ненавижу тебя. я хочу, чтобы ты исчез, чтобы перестал улыбаться, чтобы перестал помогать, чтобы перестал быть таким бесконечным собой.       чтобы наконец заметил меня. не дио, с которым так мило болтаешь, а настоящего ДИО       которому ты нужен.       Дио зачеркивает все строчки, хоть письмо и не будет отправлено. На секунду представляется, как Джонатан его находит и все понимает. Приходит и говорит, что тоже мучается от снов, а потом они становятся такой невозможной реальностью.       Да только Дио перестал верить, а так фантазии уже в пять.       Он тяжело дышит, хочется спать и умереть. Чернильные пятна расползаются по бумаге и это выглядит просто отвратительно. Дио старается не думать, что точно такого же цвета у него сердце, только оно ещё и гнилое в придачу. Коснись — и отравишься этой падалью.       Поэтому Джонатан так близко и не подходит.       я тебя ненавижу. ненавижу каждой клеточкой тела, каждой частичкой души. даже если у меня ее нет, она все равно тебя ненавидит. ты проблема, ты помеха, ты лишний элемент. тебя не должно было существовать. я ненавижу тебя, джонатан джостар.       так почему я не могу перестать думать о тебе?       Перо ломается.