Let it end

Ночь пришла снова, нежданная, страшная, безлунная. Ночь пришла, и Джонатан трясущимися руками зажег все свечи в комнате, положил в изголовье кровати Библию и замер посреди спальни — растерянный, не знавший, как защититься от вездесущего Дракулы. Блики свечей образовывали островки света, но сгущали тьму там, где не могли ее развеять. Из окна не лилось ни капли света; оно казалось черным квадратом, вырезанным в стене, настолько темным, что втягивало в себя любой лучик света подобно черной дыре. Джонатан сдвинулся с места, преодолевая нахлынувший на него с заходом солнца ужас, и закрыл шторы, отрезая комнату от внешнего мира — от надежды на возвращение в мир. Руки заболели. Лишь опустив взгляд, Джонатан понял, что вцепился в тяжелую ткань шторы, как неопытный наездник цепляется за гриву коня, когда тот мчит его сквозь непроходимую чащу. Он отпустил ее, заставил себя разжать пальцы; те мелко тряслись, потерявшие свои цвет и силу за последние пару дней. Все тело Джонатана похудело, осунулось, посерело без благодатных солнечных лучей… и из-за пьющего его кровь Дракулы. Теперь, когда он знал об этом, все медленно вставало на свои места: и помолодевший граф, и болевшая по утрам шея, и запутанные лабиринты замка без окон, без света. Лишь танцевавшее пламя свечи освещало определенные коридоры, даря Джонатану ощущение обманчивой свободы. Свободы, которую у него забрали в момент появления в замке. Теперь-то он это понимал. Понимал, почему понадобился Дракуле, почему тот хотел, чтобы он остался… Все ради его крови. — Все ради моей крови, — негромко произнес Джонатан, почувствовав присутствие в комнате постороннего. — Ради пропитания. Он обернулся. Дракула сидел в паре шагов от него, прислонившись к стене. Он сложил руки на груди и опустил голову, задумавшись. Или просто измываясь над испуганным мужчиной. — Не пропитания, Джонатан. — Полный вариант его имени прозвучал очень серьезно, произнесенный Дракулой. — Знаний. Умений. Я черпаю твою мудрость из твоей крови… Но, конечно, она также позволила мне помолодеть. — И что теперь? — воскликнул Джонатан, с силой вырываясь из объятий страха, и подошел ближе к графу. — Выпьете меня и бросите умирать в своих подвалах? Так вы сделаете, граф? Или запрете в этом замке и будете приходить каждую ночь и брать понемногу? Что еще вы сделаете, а? — вскричал он. — Что еще вы у меня не отняли? Отвечайте! — Джонатан… Джонни. — Голос Дракулы вдруг сделался приторно сладким. Он обволакивал разум мужчины, успокаивал, проникал внутрь и будил то скрытое в Джонатане, что заставило его сдаться графу прошлой ночью. Сдаться, проиграть… Отдаться. Играть с ним. Получать удовольствие. — Джонни, я дам тебе все, если позволишь. Я буду боготворить тебя… — мгновение, и Дракула уже прижимал мужчину к себе, а его ладони мягко скользили по его спине, успокаивая дрожащее тело. — Я буду любить тебя, свою лучшую невесту. Джонни, я никогда не причиню тебе вреда. — Ты уже сделал все, что мог, чтобы разрушить мою жизнь! — Джонатан оттолкнул его, и от неожиданности Дракула позволил ему отступить. — Ты держишь меня тут и явно планируешь оставить. Ты пьешь мою кровь, и это убивает меня. Взгляни на меня! — Джонатан всплеснул исхудавшими руками. — Во что ты меня превратил, — горестно добавил он. — Джонни, — прошептал Дракула. — Джонни… — И в обмен ты предлагаешь мне что? Пару недель рядом с тобой, пока я не погибну… — Джонатан отвернулся. Страх ушел, оставляя место горечи. Даже отчаяние притупилось — уступило грусти, заполнившей сердце мужчины. — Жизнь со мной, — негромко сказал Дракула. И добавил, всматриваясь в направленный на него опустошенный взгляд. — Вечная жизнь вместе со мной, Джонатан. Я не хочу твоей смерти, я хочу, чтобы ты стал… — Таким, как ты, да? — Мужчина подошел ближе. — Чтобы я тоже питался кровью, убивал невинных людей? Чтобы мы… — Он бросил взгляд на кровать и сглотнул. События прошлой ночи заняли его мысли, и против воли он слегка покраснел. — Никогда. Никогда я не поддамся вам настолько, чтобы стать вашей безмолвной куклой. — Невестой. — Дракула! Ты получил мое тело. Ты занимаешь мои мысли. Но ты никогда, никогда не получишь мою душу! Тебе никогда не понять каково это, любить кого-то… Если ты, конечно, вообще знаешь, что такое любовь. В ту ночь Джонатан спал спокойно. Дракула ушел, испарился в ночи, оставив отзвуки слов мужчины витать в воздухе огромной темной тучей. … На следующую ночь луна вышла, осветив постель Джонатана и спящего в ней мужчину. Он был спокоен. Сон не мог спасти его от грозившей участи, но сам Джонатан не знал этого, — а незнание способствует хорошему отдыху. Яд все еще медленно разрушал его тело, но разум его был спокоен в эту безоблачную ночь. Дракула вышел из тени. Его взгляд был обращен на Джонатана, но он более не жаждал его крови, — пусть она и была сладка на вкус. Жажда была утолена, знания получены. Джонатан был изучен, Джонатан был испробован. Однако, он не был повержен, он сохранил твердость духа, хотя и был напуган до смерти своим заточением. Он был другим — из тех редких людей, которых граф так редко встречал в течение своей долгой жизни, — он был храбр, был силен духом… Его не хотелось убивать. Дракула приблизился к кровати. Джонатан спокойно спал, уставший после изнурительного дня, полного бесцельных метаний по замку в поисках подсказки. Граф не сомневался, что рано или поздно Джонатан разгадает его тайны, найдет все его грязные секреты, обнаружит его невест и поймет его план. Его это, однако, не страшило: все же надежда сделать Джонатана своим не покидала его. Ему не хотелось, чтобы тот закончил жизнь в ящике, как другие, а потом кричал, просил о смерти. Нет, он хотел, чтобы Джонатан был рядом с ним, чтобы он понял Дракулу, чтобы помогал ему в его начинаниях, чтобы с ним вместе отправился в Англию… В конце концов, кто сказал, что Дракула был не одинок? — Граф? — сонный голос Джонатана застал его врасплох. Дракула взглянул на него, держась за спинку кровати в ногах мужчины. — Что вы здесь делаете? Он даже не выглядел удивленным. Лежа в кровати, понимая, что вряд ли сможет сесть, не то что сопротивляться, он медленно сдавался на волю судьбе в лице одного кровопийцы. — Оставь этот тон, Джонатан. — Дракула отмахнулся, будто от назойливой мухи. — Не после всего… — Что тебе нужно? — тихо повторил мужчина, выделяя фамильярное обращение. — Поговорить. — Дракула присел у него в ногах. — Я бы хотел повторить предложение. — Не было предложения, — устало заметил Джонатан, откидываясь на подушки и отводя взгляд. — Джонатан. — Граф положил руку ему на голень, скрытую одеялом. — Джонни, я хочу, чтобы ты был со мной. Вместе со мной, рядом со мной… Я хочу, чтобы ты смог меня понять. — Ты убил меня, Дракула. Если я правильно все понял, то яд от твоих укусов убивает меня… — Джонатан горько усмехнулся. — Я с трудом могу стоять. С трудом сажусь. Скоро я ничего не смогу сделать и буду просто лежать здесь, безмолвный, не способный защититься. Тогда и только тогда ты получишь мое тело, Дракула, но не раньше. — Но я не хочу твоего тела! — воскликнул граф. Он склонился к Джонатану, прижался лбом к его груди, держа его плечи, скользя ладонями по шее к волосам, гладя их… Касаясь каждого миллиметра лица подушечками пальцев, Дракула мягко поцеловал его и сразу отстранился, вглядываясь в его лицо. — Я хочу всего тебя, Джонатан, всего тебя… Твое тело — лишь часть, и мне доставляет искреннее удовольствие касаться его, но оно не весь ты… Также как и твоя кровь — не ты, твоя душа — не ты… — А ты хочешь все? — Мы можем жить вечно, ты и я, вместе мы можем быть… — Счастливы, Дракула? Ты хочешь сказать «счастливы»? Я был счастлив с Миной! Я был счастлив в Англии. Я был счастлив, Дракула, почему ты вообще решил, что я смогу быть здесь, с тобой? — Джонатан отвернулся. — Делай, что хочешь. Убей меня, оставь меня жить, возьми мою кровь, мое тело… Тебе никогда не сделать меня счастливым, потому что как узник, заточенный в клетке, не может быть счастлив, я не могу быть счастлив рядом с тобой. — Ты чувствуешь себя здесь узником, Джонатан? — Дракула отстранился, сел. Улыбнулся, хотя улыбка и вышла кривой. — Неужели? — Он склонился обратно к нему и прошептал в самые губы. — Узники не стонут под своими палачами. Джонатан молчал, но Дракула чувствовал его страх. Он продолжил: — Узники не предлагают свою кровь. Узники не дают себя целовать… И уж точно узники не возбуждаются от одной только речи своих палачей. — Рука Дракулы скользнула под одеяло, задрала ночную рубашку Джонатана и сжала полувозбужденный член. Джонатан дернулся, попытался уйти от прикосновения, оттолкнул графа, но тот даже не сдвинулся, продолжая медленно ласкать мужчину. Такая пытка прикосновениями, любовью к ненависти возбуждала его. Он чувствовал аромат Джонатана, его запах, так сильно отличный от всех остальных; он заполнял его разум, не оставляя и шанса рассудку. — Оставь… Отпусти меня, — судорожно прошептал Джонатан, сталкиваясь со взглядом Дракулы и не в силах отвести глаз. — Прошу тебя, не заставляй меня. — Ты проиграл, Джонни, — еле слышно ответил граф. — Ты проиграл в тот момент, когда ступил на порог моего замка, и я учуял твой запах. Джонатан откинул голову, зажмуриваясь, тяжело вдыхая сгустившийся воздух, вцепился в плечи Дракулы… Закусил губу, раздвигая ноги, позволяя руке графа заскользить быстрее. — Я, может, и проиграл, — сказал он сквозь стиснутые зубы. — Но ты увяз во мне не хуже. — Да, Джонни, ты прав, — довольно заметил Дракула в его ухо, затем скользя носом вдоль шеи и ощущая резкое, рваное биение крови. — И когда я умру, я все же отомщу тебе за все… — Ты не умрешь. Ты уже почти превратился в существо вроде меня, в вечноживущий организм, и теперь ничто не способно остановить твое обращение. — Дракула отпустил член Джонатана, расстегнул брюки и, раздвинув ноги мужчины, лег между ними, лицом к лицу. — Ты мой, Джонни. — Он резко вошел в него, преодолевая сопротивление мышц. Джонатан замычал от боли в закушенную руку, сжал подставленную ладонь Дракулы другой. Открыл глаза, когда жжение притупилось. Граф отнял прокушенную до крови ладонь от его лица, прижался к ней губами, высасывая кровь из образовавшихся ранок и блаженно закрыл глаза. Толкнулся снова, проталкиваясь дальше, и красными от крови губами поцеловал все еще сопротивлявшегося мужчину. — Ты мой. Ты останешься со мной навеки, и никому не под силу это изменить, даже тебе. Ты мой… Джонатан закрыл глаза, позволяя Дракуле снова прижаться к его губам. Спасительный поцелуй медленно усыплял его рассудок, возбуждая, позволяя забыть о том, где, о том, с кем, давая просто наслаждение. Мужчина скользнул руками по груди Дракулы, обнял его шею и раскрыл губы, позволяя поцелую заполнить его… Вытеснить всю боль. Дракула схватил его за бедра, направляя, толкнулся и укусил его. Горячая, густая кровь потекла по его губам. Она обволакивала его горло, утоляла жажду, заполняла своим ароматом комнату. Тихий стон Джонатана привел его в чувство. Дракула оторвался от его шеи, напоследок зализывая кровоточащие раны, и обратил внимание на лицо мужчины. Он был почти без сознания, раскинувшийся на подушках, и лишь внимательный взгляд из-под прикрытых ресниц, да румянец на щеках выдавали его легкое возбуждение. — Ох, Джонни. — Дракула неспеша задвигался внутри него. — Я сделаю тебе приятно. Твоя жизнь не должна быть наполнена болью. Он ласкал его член, двигаясь внутри него. Дарил обещания, легкие поцелуи. Джонатан закрыл глаза, наощупь нашел голову Дракулы. Притянул чуть ближе, дотронулся до его губ, облизал их, смывая свою кровь, пробуя. Обхватил его ногами, прижался ближе… будто ища тепла. Вздрогнул и кончил... Одинокая слеза скатилась из-под его закрытых век. Дракула остался внутри него. Он гладил его по волосам, любовался чертами спокойного сейчас лица, наблюдал, как Джонатан засыпал, утомленный. Его рука соскользнула с плеча графа, упала рядом — тонкая, посеревшая. Длинные пальцы вздрогнули, и Джонатан расслабился. Он больше не дышал. Вставало солнце. Дракула, отстранившись, лег рядом и наблюдал, как оно освещало лицо Джонатана, спящее будто, умиротворенное. Вставало солнце, и Джонатан казался еще бледнее в его свете. На веках обозначились синие прожилки, вся шея пестрела укусами. Задравшаяся рубашка являла Дракуле множество синяков. Он мягко, невесомо обводил их пальцами, любовался мужчиной, своим избранником. — Дракула! — первый вздох, первое имя, слетевшее с его губ. Джонатан Харкер повернул голову к графу и замер, изучая его. Он судорожно вздохнул и дернулся в его сторону, замирая в сантиметрах от его лица. — Джонни, — довольно прошептал Дракула, — С возвращением. Джонатан удивленно взглянул на него, задумался, отвернувшись. Граф с интересом рассматривал его лицо, все покрытое солнечными лучами. Мужчина взглянул на свои руки, сравнил их с руками Дракулы, лежавшими рядом, нахмурился. — Так это правда. — Его голос тихий, хриплый — отдавался от стен спальни, — У меня и вправду не было выбора. — Ни на мгновение. — Дракула коснулся его щеки, гладя. — Ни на мгновение… — прошептал Джонатан, прижимаясь к его губам. Ища спасение.