Impersonality

В душе Намджун поверить не может, что прямо сейчас повторяется история его отца, которого посадили из-за наркотиков. Сейчас, ударяя по груди рукой, он отчаянно верит в виновность Чонгука. Так легче. Верить в чью-то виновность, дабы не сжирать собственную душу изнутри и раздумывать, зачем они вообще были ему нужны? Он сам того не понимал, но верил, что когда-та настанут плохие времена и эти килограммы наркотиков помогут ему. Сейчас Джун хочет сжечь их до последнего грамма, вместе с этим чёртовым клубом, ради которого он пахал так долго, но всё равно не сохранил, что имел. Ему жаль Чимина, что вернется в собственный дом и не сможет здесь больше остаться ни на секунду. Никто бы не смог жить, осознавая, что чужие люди переворошили всю комнату, будто она их собственная. Любые вещи, будь то нижнее бельё, драгоценности, или ноутбук - на них будут следы городских полицейский, прибывших не для лучших намерений. Джун старается не думать о худшем, но как это вообще возможно, если всё вокруг говорит о том, что эти люди всё знают и найдут, будучи наученными этому также, как и поисковые собаки. Вторые только не смогут надеть наручники и под вспышки папарацци вывести на улицу на растерзание общественному мнению. Мир будет твердить об этом и судить, не зная даже половину правды. Они скажут, что это семейное проклятье, которое передаётся по наследству. Что уже жалеют его будущих детей, если они вообще будут, а Намджун всю оставшуюся жизнь проведёт за решёткой. В такие моменты даже Юнги, прячущий слёзы в собственном рукаве, станет самым дорогим на свете и тем, кого он увидит в последний раз. Может быть именно в этот момент Мин покажет свои истинные эмоции и хоть какую-то ничтожную любовь к нему. В его голове проходит пара часов, в то время, как на самом деле прошло около тридцати минут, а суматоха полицейских вокруг не стала меньше. Ким слышит, как они выбивают уже очередную дверь, раскидывая по комнате все вещи. Сверлят вентиляции и, похоже, не настроены уходить с пустыми руками, по крайней мере сейчас. Такое чувство, будто те душу всю перерыли и продолжают искать то самое, ради чего пришли в самом начале. Уже сам Намджун хочет показать и ткнуть носом этих никчёмных людей в дверь подвала, дабы на душе не было тяжело. Он хочет уже отпустить этот балласт и не думать, какие последствия настанут тогда. Все обзывательства, насмешки и критику вместе с осуждениями он примет как должное и перестанет пытать чувство волнения близких за него самого. - Нашли! - словами царапая душу посильнее любых ножей, они врываются в тайную комнату, стуча ботинками по металлическому полу. Намджун слышит, как вспарываются мешки, а дальше громкие возгласы, - Можете брать его! У Хосока нет терпения для этого шоу, он до ужаса ненавидит этих людей всей своей душой. Поэтому, вскакивая с пола, бьёт рядом стоящего полицейского под крики Тэхёна. Вынимает пистолет из кобуры, не обращая внимания на всхлипы парня, держащего его за ногу в мольбах успокоиться. Направляя дуло прямо в командира, он не дышит и пытается хорошо прицелиться, уж сейчас не время трусить - нужно действовать. Единственное, что остаётся Намджуну, так это встать и протянуть сложенные руки, дабы не втягивать других и молча принять ношу на свою душу. Смотреть на удивлённого Хосока даже смысла теперь нет, ведь это его собственный выбор и всё остальное, что будет за ним следовать, лежит на плечах Джуна. - Что ты, блять, творишь! - кричит на него Хосок, выставляя руку в сторону полицейских и беззвучно прося дать немного времени, - Ты думаешь, что нам так будет легче? Нет! А теперь представь лицо Чимина, когда он узнает об этом, посмотри на плачущего Юнги и меня. Я прямо сейчас готов застрелить их, даже не думая о том, что меня убью самым первым. У этих уродов даже ордена на обыск нет! Но на лице Намджуна ничего прочесть нельзя, он знает обо всём, ни раз прокручивал подобные события у себя в голове, потому что рано или поздно такое могло случиться. Смотрит на друга, якобы понимая все свои действия, но тот ни черта не понимает. Как можно просто так бросить всё построенное годами через собственные кровь, пот и слёзы. Как можно быть таким слабым и отдать свою честь в руки этих зверей, способных разнести всё, не имея на это хоть какое-то право. Хосок не понимает Намджуна. И это впервые. Для него эти действия подобны действиям ребёнка: они настолько глупы, что даже Юнги мог бы встать своим телом за Джуна. Они бы все вместе встали в защиту. У Намджуна армия не хуже прячется в укрытии, и им бы только дать команду, так от этих полицейских даже пятнышка не останется. Только почему он решает принять поражение? - Хватит, забираем его! - кричит командир, доставая наручники и с хитрой улыбкой, полной собственного превосходства, щёлкает застёжкой, - Выводите всех и закройте все входы до прибытия следователей! Хосок лишь смотрит, как его друга уводят, и понимает, что не может сделать совершенно ничего. В этом городе он не какой-то авторитет, а уж тем более противостоять полицейским он не сможет. Его буквально выпинывают из клуба под отборные маты о том, какой он медленный и тупой, но даже сил нет, чтобы решать с ними какие-то проблемы. Было глупо думать о том, что на улице никого нет в раннее утро, в то время как папарацци змеиными языками щекочут нервы и суют микрофоны с камерами как можно ближе к лицу, но Хосок хочет плюнуть на них и высказать, какие они твари, раз наживаются на чужих проблемах. Он не видит ничего перед своими глазами из-за ярких вспышек, поэтому не может элементарно найти Тэхёна, дабы спрятать его в безопасном месте. Накрывает тот неведомый страх, когда мечешься в пространстве, не понимая, с чего же начать и куда бежать, может он остался внутри или убежал куда глаза глядят. - Чонгук, не вези Чимина в клуб! И не спрашивай ничего. Как только всё решится - я позвоню. Просто держи его у себя и не давай доступ к интернету, - наспех набирает телефон Чона и, не давая тому времени на ответ, бросает трубку, срываясь на бег в поисках Тэхёна. Чонгук не глупый. Он сразу понял, что случилась какая-то неведомая херня, в которую ему лучше не лезть, по крайней мере, пока не попросят или это не коснётся его бизнеса. Он видит абсолютно все новости, поэтому, когда уже на подъезде к клубу он видит третью полицейскую машину с мигалками, то выворачивает руль в совершенно противоположную сторону и жмёт газ посильнее, чтобы уехать как можно быстрее. Хорошо, что Чимин спал и ничего не слышал - так будет легче для всех. Только как ему это удалось? Усыпить Пака после нескончаемых бессонных ночей и всех возможных снотворных. Будто сама атмосфера или присутствие Чона убаюкивает его сознание, не волнуя о какой-либо опасности. Если Чонгук рядом с ним, то он будет всегда в безопасности. Так или иначе, он будет находиться под присмотром неопределенное количество дней, пока не сможет вернуться в клуб, где и есть его дом. - Где мы? - сонный голос Чимина слышится под лёгкой музыкой и шумом дороги. Пак видит двухэтажное здание с огромной территорией впереди, и в этот момент они останавливаются, - Чонгук, куда ты привёз меня? - Знакомиться с моей мамой, - спокойно произносит он, открывая Чимину дверь машины, чтобы тот мог наконец-то выйти после долгой поездки. Но тот от удивления даже дар речи потерял вместе с контролем над собственным телом. Именно здесь ему будет безопасно: за несколько сотен километров от города. В доме, окружённом лишь природой. Мама Чонгука будет очень рада гостям, и этим Чон убьёт даже трёх зайцев одной пулей: познакомит Чимина с мамой, даст тому изоляцию от внешнего мира и не оставит собственную мать в одиночестве на парочку дней. Как это можно назвать, если не гениальным планом? Только, похоже, самого Чимина эта идея не удовлетворяет ни в каком случае, ведь подобная история уже была пройдена с Намджуном. Когда уснуть не получалось и было слишком скучно. Сейчас он опять чувствует себя запертым в клетке, где воздуха становится меньше с каждой секундой. Он боится заходить внутрь. Уже знает, что его не примут таким. Чимин никогда не будет готов к знакомствам с чьими-то родителями как морально, так и физически, ведь кому нужен такой человек в семье. Может быть он и бывает слишком самокритичным к себе, но сейчас эта планка повысилась настолько, что хочется слиться с цветами в саду или вовсе убежать. Его тело не поддаётся вперёд, будто предупреждая о каких-то неприятностях, потому что вести светские беседы с людьми старше него Пак не умеет. Кроме старых клиентов и коллег Намджуна, которым он лишь строил глазки ради веселья. Местами груб и саркастичен, может быть фальшивым и лживым. Внешность обманчива, и даже белоснежные ангельские волосы не сделают его святым. Чимин уверен, что мать Чона даже не знает, какими делами промышляет её сын и для чего уезжает на долгое время. С какой целью ее заперли в замке на изоляцию от всего мира? Может Чонгук боится за неё или же хочет скрыть свои грязные дела? - Она знает обо мне что-то? - отрицательный кивок. - А о тебе? - Чонгук задумался, с какой целью и в каком направлении думает Чимин, и всё равно кивает, потому что новость о том, как именно они с отцом отправили его обучаться всем этим ужасным вещам, явно повергнет Пака в шок. Чимин не знает о том, что так принято и уже с самого детства родители подобных семей дают своему чаду начало в мире преступлений. Чонгук не был исключением. Он, как и все его сверстники, учился в школе, но немного с другим наклоном. Забывал про свои мечты, рос, не зная веселья, до тех пор, пока криминал не заменил это. Если бы Пак и мог исправить что-то своей жизни, так это было бы образование. Старшая школа сказала ему пока, а клуб Намджуна привет, тогда и думать было страшно о высшем образовании, когда денег еле хватало на еду с квартирой. Ким хранил его, как самое дорогое сокровище, пока тот сам не сможет понять, нужны ли эти проблемы и такая работа. Он боялся дать Чимину неправильные наставления и советы, ждал время, когда тот наконец-то поймёт своё призвание и пойдёт по социальной лестнице вверх. Совершенно неожиданно было увидеть его впервые другим, будто прежнего Чимина больше нет - он переродился в чужом теле. Ярко накрашенный, с белыми, как облака волосами и в открытой одежде, показывающей хрупкость его тела. Это их отличие: Чонгук был таким с самого начала и с каждым годом его эго с репутацией растут вверх, решая окончательно пробить потолок, а Чимину пришлось подстраиваться под других ради нормальной жизни. - Доброе утро, Чон Чонгук. Ваша мама ещё спит, вы можете позавтракать до её пробуждения, - линия прислуг быстро строится перед ним, делая низкий поклон и не смея поднять голову до его решения. Чонгук смотрит на Чимина, безмолвно спрашивая, голоден ли он, но тому эта идея кажется слишком плохой. Если хоть один кусочек попадёт Паку в рот сейчас, то либо застрянет в горле, либо же его вырвет от волнения. - Приготовьте Чимину комнату, ему нужно отдохнуть, - Чон видит уставшее и измученное лицо парня, но не понимает, что даже несмотря на это всё, Чимин не уснёт. Он будет лежать в пустой кровати, окутанный муками бессонницы, и ждать, когда же пройдёт хоть парочка часов, чтобы остальные могли поверить в его отдых. Под серьёзным взглядом Чонгука он уходит за прислугой, не решаясь начинать спор, на который сил даже не осталось. Белоснежная кровать выглядит слишком привлекательно и мягко, будто любой бы в ней растворился, кроме Чимина, который уже десять минут сидит на краю. Пока не видит на пороге Чонгука, чей взгляд уже намного мягче, а руки протягиваются к нему за объятиями. Здесь и думать нечего. - Я не усну. В последний раз я нормально спал, когда ты подкинул мне те таблетки, но Намджун выкинул их. У тебя есть ещё? - с надеждой в глазах Чимин прижимается к сильной груди собеседника, - Пожалуйста, Чонгук, - Чимин решает пользоваться временной добротой Чона, хоть и понимает, что это ненадолго. - Я могу полежать с тобой, пока ты не уснёшь, но таблетки не дам. Ты даже не знаешь, какие последствия от них могут быть, - но Чимину всё равно на последствия. Главное, чтобы сейчас он мог чувствовать своё тело. А не вату под кожей, которая становится влажной и тяжёлой из-за крови. - Всего лишь одну, я подремлю пару часов. Посмотри, меня трясёт от ужаса и тревоги, а мои руки ледяные, как у мёртвого. Эти глаза, в которые ты сейчас смотришь, не смыкались очень давно, - Пак сказал свою реплику, которая, возможно, и послужила раздражению Чонгука. Он не смотрит этим нежным взглядом, как ранее, а лишь прожигает глазные яблоки, а Чимин уже не против, - Можешь думать как хочешь и смотреть также. Мне плевать, отвези меня домой! - Чимин раздражён больше Чона и прямо сейчас готов ударить того. Жизнь не готовила его никогда к такому. Весь стресс, который он получал в последние несколько лет, был от клиентов, что платили маленькую сумму или лезли куда не надо. Но даже это можно было перетерпеть, - Зачем тогда в тот раз дал, если знал о последствиях? У Чонгука нет ответа на этот вопрос. В первую встречу он хотел узнать и понять все слабости своего объекта, сейчас Чон знает всё вдоль и поперёк. Ему не нужно подкидывать таблетки, ставить камеру, ставшей настолько бесполезной. И только в этот момент он понимает, что камера может находиться уже в руках полицейских, а это чревато плохими последствиями. Всё можно скрыть в этом мире, если постараться. Главное, чтобы эта информация не попала в руки Чимина, иначе его гнев будет неизбежен. Чонгук понимает, что в любом исходе Пак будет рядом с ним - теперь он привязан, как послушная собачка, но зато самая любимая и редкая, каких больше не найти в этом мире. Чон закрывает тёмные шторы и переводит взгляд на Чимина, который наконец-то послушался и, как самый обиженный человек в этом мире, уткнулся головой в подушку, что не может не вызвать лёгкий смешок мафиози. Тот никак не реагирует и, как только чужое тело оказывается слишком близко, отодвигается подальше, пока не упирается в руку Чонгука. Бежать вновь некуда и он хочет притвориться спящим, а лучше сразу умершим, тогда и разговор вести не надо будет. Чон ждёт, когда Чимин вновь растает рядом с ним, почувствуя бывалую безопасность и спокойствие, тогда уже никаких слов не надо будет. Обоим нужно разное. Начинает казаться, что их общение производится на взаимовыгодном обмене чувств. Кто-то назовёт это любовью, но на самом деле выглядит так, будто оба подписали смертный договор о владении друг другом и лишь иногда могут быть даже не против какого-то исхода. Чонгук убирает одеяло с лица парня, что опять смотрит своими карими глазами в самую душу. Любой другой бы мог подумать о нём, как о самом милом человеке этой планеты. Именно до того момента, как он откроет свой рот и начнёт противоречить. Чонгуку нравится прижиматься собственным телом к чужому, ощущая тепло. Его кровь бурлит в венах, набухая в члене до упора штанов. Но мафиози припадает, как пьяный, к губам Чимина, кусая слишком сильно и оттягивая их, будто голодал целый век, улыбается сквозь поцелуй, когда напарник отвечает также напористо и сильно. Это начинает быть похожим на некий бой, решая, кто же будет сильнее и выше, хоть и понимая, насколько Паку нравится быть под кем-то, он поборется за своё и даже чужие места. Чонгук ставит коленку на чужой пах, медленно потираясь о него и получая очередную дозу наркотиков, когда глухой стон вылетает изо рта Чимина, а тот выгибается навстречу. Холодными руками проникает под рубашку и кусает за соски, забывая о пуговицах, что разлетаются в разные стороны. Чонгук готовится выпустить своего зверя, чтобы он наконец-то проучил непослушного Чимина и поставил на колени так постыдно, как никакую шлюху до этого. Но тому должно быть приятно, чтобы в собственных эмоциях захлёбывался и просил больше и больше. Поэтому Чон совершенно не ожидает почувствовать, как тонкая рука проскальзывает под его ремень к члену, сжимая длину, а большим пальчиком массируя головку. Его холодные руки пронизывают до костей, вызывая табун мурашек по всему телу вместе с возбуждением, когда Чимин предэякулят размазывает по всей длине и делает быстрые движения рукой. Чонгук помогает ему, приспуская штаны и давая младшему полную свободу действий. Тот садится на колени, смотря слишком невинными глазами, отчего вытрахать хочется до искр из глаз. Облизывая губы, тот тянется к резинки трусов, намокшей от естественной смазки, и проводит языком по венкам, явно выбешивая Чонгука своей медлительностью, что уже не может дождаться момента, когда трахнет этот сладкий рот. Так, что Пак больше не сможет ничего сказать против в его сторону, только прося сильнее с каждым разом. Чонгук хватает волосы Чимина, открывая ему рот пальцами, надавливает на язык и суёт ещё дальше. Прекращает собственные издевательства сразу, как только видит намокшие глаза. Насаживает ртом на свой член, чувствуя стенки рта и мягкий язык, а после вытирает слюну, стекающую с губ Чимина от быстрых движений Чонгука. - Постонешь сегодня для меня? - Чонгук не даёт ответить Паку, а лишь сильнее подталкивает его голову навстречу своему члену, - Приму это за положительный ответ, потому что я только начал игру. Inizio previsto - Начало положено