Апфель штрудель

Тихий шум ветра за окном. Легкая прохлада сочится сквозь щёлку в окне. На дворе начало сентября. Где-то далеко соседи ведут один из тех диалогов, которые уже через пять минут растворяются в пространстве и бесконечном потоке времени. Запах блинчиков заставил Лэла открыть глаза и увидеть новый мир, преобразившийся за ночь. Выполнив все утренние ритуалы, он спустился по лестнице вниз и увидел, что уже вся семья сидит за столом и ждёт его.       — Ну, Дед, твоя лестница с каждым днём мне кажется всё лучше и лучше! Чувствую себя божеством, спускающимся с высот Олимпа! Ну, молодец, ёпересете! — заговорил Лэл первым.       — Ты давай языком не чеши, а садись и ешь!!! Береги силы для колледжа!        — Мальчики, не ссорьтесь, помада у меня, — не выдержала мать.       — Какой же ты, Дед, иногда занудный! Но всё же я там оставил ноутбук открытым, можешь поиграть в весёлые фермы, если приспичит. Набив живот до отвала вкусным завтраком, Лэл направился прямиком в колледж. Начинался новый семестр, а соответственно прибытие новых студентов было неизбежным. Существовало два варианта: либо характер Лэла был довольно сложным, либо общество, в котором приходилось учиться, не понимало его ценностей, — что-то из этих вещей препятствовало дружбе с кем-либо из его окружения. У него была традиция: перед тем, как пересечь двери колледжа, некоторое время перед началом первой пары стоять на крыльце и провожать взглядом всех, кто торопится на занятия. Относительно все лица были уже знакомыми; конечно, среди них мелькала абсолютно новая кровь. Но тут среди всех фигур нарисовалась та, которую вряд ли кто-то сможет забыть даже с синдромом Альцгеймера. Это был очень высокий юноша, даже мужчина, крепкого телосложения с широкими плечами, которые, казалось, могли выдержать несколько роялей за раз, с тёмными, словно чёрная материя, волосами, спутанными в лохматый ирокез, в потрёпанной гламурной одежде, которая из-за шарма её владельца выглядела на нём довольно гармонично и не бросалась в глаза. Глядя на него, у Лэла отвисла челюсть, а когда он это заметил, сказал сам себе: " Стоп, что это ещё за реакция… Последний раз такое было, когда вместо обычного хромакея заработал бабушкин ковёр…». Незнакомец направлялся в сторону крыльца, но вдруг из-за угла вышли ещё двое с криками:        — Рюк! Ты уже здесь?! Чувак, мы ведь договорились встретиться около Пятёрочки, чтобы показать тебе путь! Ты погляди на него, сам добрался!        — Боже, что за дурачки… Сами с собой договорились и теперь снова, как мухи, липнуть будут.        — Чо ты там говоришь? А то далеко были, не услышали. Кстати, мы ведь так и не познакомились толком, через нашу старосту пришлось разузнавать твоё имя. Конечно, брат брата может братом называть, но наши имена тоже не помешают. Я Лёха Кислый, а это Артём Лысый, — не закрывал рот парень в кепке.        — Сказав свои имена, вы сейчас допустили огромную ошибку.        — Ха-ха. Чувак, ты так смешно шутишь и при этом остаёшься ваще таким серьёзным. Артик, зацени. Пздц угар, — сказал Лёха и постучал по плечу Рюка ладонью, за что был одарен недоброжелательным взглядом.        — Может ты прекратишь нервировать людей своей гиперактивностью? Не видишь, у человека плохой день, — наконец заговорил Артём.        — Да чо вы сегодня все такие тухлые какие-то. Не надо напрягаться, надо радоваться! Ладно, пойдёмте уже на занятия, а то ещё опоздаем в первый же день! Ну, не кисни, Рюк! — возбуждённо произнёс Лёха и постучал по плечу Рюка ещё энергичнее. Кому-то скоро не поздоровится. Лэл некоторое время наблюдал за их диалогом, но решил, что и самому пора выдвигаться. Он обернулся, чтобы поправить лямки рюкзака, которые по закону подлости переворачиваются без чьей-либо помощи, развернулся, чтобы сделать шаг вперёд, но столкнулся с чем-то массивным и упал на холодный бетон.        — Советую смотреть под ноги и вокруг себя, — в ушах разлился приятный мужской голос.        — Э-э-э… Я не хотел. Простите пожалуйста, — голос превратился в вибрирующий режим в кнопочном нокиа. Несколько секунд Лэл чувствовал, будто он животное, на которое смотрит стадо детей и тыкает пальцем, ведь два больших жёлтых глаза уставились на него, будто гипнотизируя. «Стоп, жёлтые?» — подумал про себя Лэл, удивляясь необыкновенности цвета глаз незнакомца. Словно из темноты появилась рука и последовали слова:        — Так и будешь валяться на полу, как цыганская попрошайка? — сказал Рюк успокаивающим голосом и протягивая руку помощи.        — П-прости… — продрожжал Лэл, хватаясь за Рюка. Их взгляды будто не хотели отрываться друг от друга.        — Чо у вас тут? Все живы, никто не помер? Всё зашибись? О, Лэл, здарова. Ну чо, пацаны, погнали дальше, — протараторил Лёха и, взяв каждого за плечо, повёл своих «друзей» на пары. По законам жанра первый день прошёл гладко. После занятий Лэл всегда шёл к яблочному дереву, которое находилось рядом с колледжем, однако кроме него сюда ещё никто не забредал. Он садился под ним, надевал наушники и становился одним целым с природой. Это была поздняя яблоня, поэтому пару плодов ещё можно было найти, однако большинство из них были не лучшего состояния. Его глаза сразу привлекло самое целое из всех них, красное, блестящее. Лэл не удержался, сорвал его и положил в рюкзак. Вдруг он ощутил, будто за ним кто-то наблюдает. Он снял наушники, чтобы в этом убедиться, посмотрел в обе стороны, но всё было, как обычно. Но тут его ошарашил чей-то сладкий голос:        — Знаешь, ты меня заинтересовал. Прежде не было такого. Знаешь, я презираю весь человеческий род за то, что люди непостоянны и грешны, гонятся лишь за славой и деньгами, они забыли, что значит настоящее счастье, они создают его искусственно и довольствуются этим. Хочется стереть каждого с лица этого лучшего из миров. Лично. Ненавижу. Но смотря на тебя, я не чувствую всего того, что перечислил. Ты словно другой, более чистый, вокруг тебя аура доброты и невинности, — сказал Рюк.        — Г-говоришь, заинтересовал?..        — Верно. Ты всё правильно услышал. И знаешь, я не ищу дружбы с тобой. Мне нужно кое-что другое. Всё время этого диалога Рюк и Лэл сидели по обе стороны дерева, глядя на друг друга лишь спинами. Но через пару мгновений Лэл услышал хруст травы и стремительные шаги в его сторону. Перед ним вырос Рюк. Тот самый Рюк, с которого он не мог отвести глаз. Всё снова повторяется. Лэл, словно по гипнозом, сидел и лишь устремлял свой взгляд вверх, на брутальное лицо Рюка. Рюк, в свою очередь, присел на корточки. Дотронувшись до подбородка Лэла и притянув к себе, он жадно впился своими губами в его. Было тепло, потом жарко… Тело стало ватным. Всё накрыла пелена тумана. Но вдруг Лэл понял, что происходит и оттолкнул Рюка.        — Ты чего это вздумал делать??? Да я же… Да я же не гомосексуагей! — начал орать Лэл.        — Знаешь, а выглядишь ты по-другому. Может, я и поторопился, но я всегда делаю то, что хочу, — пробурчал Рюк.        — А ты когда-нибудь пытался задумываться над чувствами других??? Ах, да, ты ведь ненавидишь всех и вся. Продолжай в том же духе, и ты станешь отшельником этого мира. Как… Неважно, как то, — произнёс недовольным голосом Лэл.        — Знаешь, ты такой милый, когда злишься. Хочется тебя потискать ещё дольше, ухмыльнувшись, сказал Рюк        — Руки прочь, махина! — прокричал Лэл.        — Всё-всё! Мои руки чисты! И есть одно незаконченное дельце. Из-за спины Рюк вытащил тетрадь чёрного цвета, снова присел около дерева и стал в неё что-то записывать.        — Ведёшь учёт всех оскорблений и домогательств за день??? — с сарказмом бросил Лэл.        — Пусть будет так, — спокойно произнёс Рюк.        — Знаешь, я лучше пойду!        — Ещё увидимся, — промурчал Рюк. Лэл шёл по уже знакомой дорожке и переваривал всё, что только что произошло.» С чего это вдруг он на меня так набросился? Совсем поехавший что ли… Надо забыть это, как страшный сон.» Внезапно его мысли и эмоции окрасились в яркие цвета, и казалось, будто ничего плохого с ним не случалось. Будто что-то дивное нахлынуло в его воспоминания. «Вдруг он не такой уж и плохой… Так, плохой… Почему-то совсем не хочется употреблять это слово по отношению к Рюку. Каждая мысль о нём, словно клумба с цветами: приятно пахнет и радует глаз. Всё-таки он классный. Боже, да, он крутой! Ёмаё, хочу от него детей!!!» Из ниоткуда послышался голос:        — Лэ-э-э-л! Снова здарова. Я здесь, наверху, да, здесь. Здарова ещё раз! Лёха подкрашивал окна на 7-м этаже, стоя в подъёмнике для строителей из Узбекистана. Лэл безучастно посмотрел на него и пошёл дальше. Все его мысли были лишь о Рюке. Когда он был уже довольно далеко от колледжа, услышал резкий звук падения чего-то громадного и тяжелого с той стороны, откуда он шёл. Но это было не так важно. Вот уже вечер. Начался семейный просмотр новостей. «Студент Строительного колледжа имени Омара Хайма, Алексей Кислый, скончался сегодня днём, сорвавшись с огромной высоты. Причиной стало отсутствие преждевременной проверки на прочность тросов…»        — О, Лэл, а это, случайно, не твой одногруппник? — спросил Дед.        — А, что? А, да. Мы с ним не особо общались, — безучастно ответил Лэл.        — Бедный парень… Вся жизнь впереди была…        — Всего лишь несчастный случай. Ничего с этим не поделаешь, — сухо проговорил Лэл.        — Как можно быть таким холодным? Просто кусок льдины, ей богу, — пробормотал недовольно Дед. Лэл ворочался всю ночь. Он думал о нраве Рюка. «Он ненавидит людей… А кто он сам тогда? Папа Римский? Бог какой-то? Странный какой-то. Но эта странность начинает меня привлекать. Стоп, что? Привлекать? Зря отказывался в прошлом году от санатория для умственно несостоявшихся детей. Может, не стоило так жестоко его отвергать? Может, я смог спровоцировать проявление человеческих качеств в его полнейшей бестактности? Мне хочется чего-то… Я уже чувствовал это… Это… Любовь? Не может быть… Или может… Да, может, я уверен в этом! Завтра я скажу ему всё! Всё, что думаю и что ощущаю!». Наконец Лэлу удалось закрыть глаза и перенестись в другой мир. Проснувшись, Лэл почувствовал неприятный запах, исходивший из его рюкзака, который стоял прямо под его носом. Осознав, в чём дело, он достал оттуда вчерашнее яблоко, которое утратило свою красоту и было похоже на лоб его деда. Не задумываясь, он бросил его в окно в рандомном направлении. Одевшись и позавтракав, Лэл вышел из дома и услышал диалог:        — Стою я, значыць, Оксанка, и тут из ниоткуда яблыка у мяне лятить! Годы уже не те, девочка моя, не паспела я прысесть, колени больные, так и атрымала па галаве своей дурной! Ой-ёй-ёй! Долго яна яшчэ болеть будзе! Я ж толькi з больницы выйшла, ой, слабая такая, а тут это. Ой, Оксаночка, это всё этот Лэл. Сатанист окаянный! Ешчэ раз такое произойдет, я молчать не буду! Адразу ж у полицию пойду! — распиналась бабка с соседнего дома на тросянке. Настроение Лэла было слишком прекрасным, чтобы обращать внимание на такие мелочи. В глубине души он был очень признательным за это Рюку, ведь это происходит только благодаря нему. Когда Лэл уже был в колледже, он решительными шагами направился в сторону аудитории, в которой должна была быть лекция. Он помнил, в каком месте обосновался вчера Рюк, и подошёл к его столу. Аудитория была ещё совсем пустой, но на месте Рюка уже присутствовали признаки жизни. На скамейке стоял его рюкзак, а на столе лежала та самая чёрная тетрадь. Он ждал минуту, две, три… Рюк всё не приходил. Лэл решил действовать по-другому. Он открыл чёрную тетрадь. Большинство листов были абсолютно чистыми и только на одном было посередине написано «Алексей Кислый». «Наверное, у него проблемы с запоминанием имён. Жаль, что его усилия напрасны из-за вчерашнего случая…». Достав ручку, Лэл склонился над тетрадью и начал выводить сердечко и подпись «Люблю тебя. Лэл Раздевайкин». Когда он дописывал вторую часть послания, в аудиторию вошёл Рюк, который заметил, чем занимается Лэл, и начал орать нехарактерным для него голосом:        — Ты, что, твою мать, делаешь? Совсем страх потерял???!!! Отошёл от моих вещей! Лэл не сдался и успел дописать всё, что хотел. Повернувшись в сторону Рюка, он улыбнулся во все зубы и развёл руки, чтобы заточить Рюка в свои объятия. Уверенно направившись к нему, Лэлу удалось это сделать. Он поднял свои глаза, найдя губы Рюка, но тот грубым и резким движением оттолкнул его с такой силой, что Лэл отлетел в стену. Нельзя было сказать, что столкновение со стеной было настолько мощным, но огромный потолочный плафон, находящийся прямо над Лэлом, стал отходить и с треском обрушился на его ноги. Он взвыл нечеловеческим голосом. Преодолев боль, он взглянул на Рюка. Тот стоял и смотрел на всю картину без доли сожаления и заинтересованности. «Почему всё так? А как же все те слова, которые он вчера говорил? Он меня обманул?»        — ВРУШКА, ТЫ ТАКАЯ ВРУШКА!!! — прокричал Лэл от безысходности, сорвав голос.        — Чокнутый дебил какой-то. Пойду-ка я. — сказал Рюк и ушёл, покрутив пальцем у виска. В этот момент послышался неистовый свист и в здание, со стороны аудитории, врезался пассажирский самолёт. Лэлу некуда было бежать. Кровь. Стены. Кровь. Пол. Кровь. На похоронах героя плакал только Дед, а все, кто учился в колледже, вообще не знали, кто это. Тот день был особенным, ведь проходил турнир по майнкрафту среди одарённой молодёжи колледжа. Все студенты поверили в судьбу, ведь только благодаря этому они не оказались на месте происшествия. Ещё долго будут говорить в этом колледже… Да почему же только в колледже? Во всём Боровске не будут умолкать и вспоминать этот инцидент.