Тихий-тихий Шерлок

Проснулся Шерлок в прекрасном настроении и даже не сразу понял, почему так. Причина же обнаружилась рядом на постели, тёплая, сонная, обнимающая, трогательно сопящая и необыкновенно милая в своей растрёпанности. Холмс хмыкнул и поцеловал Ватсона в нос. Нос смешно поморщился, губы улыбнулись, а глаза открылись и забавно моргнули пару раз. — Доброе утро, — тихо сказал Шерлок и ещё раз поцеловал, теперь уже в губы. И Джон не стал сетовать, что они ещё зубы не чистили, а с готовностью поцеловал в ответ. И Шерлоку понравилось. Он так и сказал. — Мне нравится утренняя версия тебя. Как смотришь на то, чтобы спать со мной на постоянной основе? И Ватсон не спросил: «когда у тебя клиенты не ночуют?» Он только крепче прижался к Холмсу, вдохнул побольше его запаха и тепла где-то в районе ключиц, вытянулся и принялся целовать, чуть касаясь языком ушной раковины, по спирали, от центра до внешнего края, между делом шепча: — Мне тоже нравишься ты. Твой запах. Твоё дыхание. Твои глаза и волосы. И эти чудесные ушки, что прячутся среди кудряшек. Но я их всё равно нашёл! Ушки-ушки! — он чуть прикусил мочку, самую капельку, чтобы не сделать больно. — Джон… — Шерлок обнял его и улёгся на спину, устраивая друга на себе. — Послушай… ты не уйдёшь, не перестанешь… словом, мы сможем остаться друзьями, если с сексом так ничего и не получится? Джон смотрел на него мягко и с таким искренним сочувствием, искренней болью, как никто и никогда прежде. — Конечно. Я никуда не собираюсь уходить в ближайшее время. Ну, может, только в туалет, ибо мой мочевой пузырь не в восторге от нашей позы. — Мой тоже! — засмеялся Шерлок. — Ладно, тогда давай вставать. И как насчёт приготовить завтрак вместе? — Хорошо, но сначала туалет, уж прости если порчу этим романтический настрой. — Ни капельки. Иди, я следом. Когда с туалетом и умыванием было закончено, Джон оглядел кухню, чуть зевая и потягиваясь, со спины его обнял Шерлок. — Джон… ты ведь знаешь всё, что я там наговорил. Ты всё слышал. — Да… — парень мгновенно сник. Даже в лицо ему смотреть не надо было. — Не бойся, я не буду спрашивать. Пусть твой друг делает свою работу. Я хотел тебе сказать — что бы там ни было, это в прошлом. Я это пережил и не умер, вот стою здесь рядом с тобой. Не волнуйся так, — Холмс повернул Ватсона к себе и спросил: — Как насчет поцеловаться немного? Никуда не полезу, разве что только обниму? Джон чуть приподнялся на цыпочках и обхватил губами кончик носа Шерлока. — Ой! — Прости, он такой милый у тебя. Этот носик, и ушки. — Я же не кот, Джон. — Такой же милый. Просто оторваться не могу, какие красивые. — Я… покраснею сейчас. — Уже! — Ватсон чуть отклонился в держащих его руках, — но самое красивое в тебе, просто шедевр, это твои губы. Я не против, приготовление завтрака может подождать… Завтрак и правда долго ждал, пока эти двое нацелуются всласть. Кроме губ, Шерлок, по примеру Джона, исследовал его уши и нос, чем вызвал у обоих много смеха и явно поднял настроение своему соседу. — Мне так тепло рядом с тобой, — сказал Джон. Это было странно и необычно. Они вроде ничего особенного не делали, лёгкие поцелуи, даже без проникновения в рот друг друга, просто мягкие касания губ, но это было так доверительно, и сакрально, какой-то совершенно невообразимый уровень близости. Даже ближе, чем секс. Джон вновь уселся на колени к Шерлоку, и Холмс понял, что ему тоже тепло. Тепло, хорошо, нежно. И он не хочет большего. Ему пока достаточно этой вот заботы, нежности другого человека, что был в жизни сыщика уже так долго, и не надоедал. Его не хотелось выставить за дверь, а наоборот, прижать, обнять, согреть и согреться. Наверное, детектив полюбил. Впервые позволил себе это. — Мне… мне тоже тепло рядом с тобой, — шепнул Шерлок, чуточку отстраняясь и пытаясь чуть отдышаться. — Пожалуйста, Джон… — Да? — Не уходи. Что бы там не нарыл твой друг-гипнотизёр. — Не уйду. Может, всё же завтрак? Завтрак они каким-то чудом приготовили и даже съели его. И даже посуду вымыли и вытерли, чего всегда терпеть не мог Холмс. А потом весь оставшийся день до визита к врачу, они искали всё новые и новые места для поцелуев. Им было довольно удобно и на кухонной табуретке, но в кресле гостиной оказалось лучше. На полу, на ковре, просто у стены, у шкафа. Шерлок Джона, Джон Шерлока. Джон смеялся, вновь и вновь отыскивая губами уши Шерлока среди кудряшек, Шерлок смущенно улыбался скользя губами вдоль линии скул, а его друг в блаженстве закрывал глаза. Холмс обнаружил, что Ватсону нравится когда его легонько гладят пальцами в районе висков, одновременно целуя лоб по линии роста волос и сам уже привык и ждал его губ на ушных раковинах. — Гений, — шептали эти губы, — гений с абсолютным слухом. Чудесный, волшебный Шерлок. Прошу, запомни этот день. Запомни, как я люблю тебя. Я рядом. Я хочу чтобы ты это знал. Не закрывайся от меня. Не бросай. Не уходи. Будь здесь. Сыщик вздыхал и отвечал: — Я здесь. Он понимал, что волнует Джона. Старался думать, что понимает. И совершенно не следил за временем. А Ватсон, как оказалось, следил. — Нам пора, — выдохнул он после очередной порции поцелуев и восхищения ушами. — Ладно, — сыщик ненадолго замер, обнимая Джона и чуть поглаживая его. — Люблю тебя. — Ох… — Может не в том смысле, что обычно вкладывают люди, но… — А в каком же? — Просто… я очень тебя люблю. Джон снова рассмеялся. — Идём, — и чуть сжал другу ладонь, — нам пора к врачу. Лицо и глаза Ватсона выражали столько всего разного, что Холмс анализировать не стал. Он просто видел перед собой человека, в поддержку которого верил и очень её хотел. Майк Стемфорд открыл дверь ровно в назначенное время, пригласил, усадил на те же места, что и в прошлый раз. — Добрый день, Шерлок. Добрый день, Джон. Прежде чем начнём, пара подписей вот здесь и здесь. Отлично. Спасибо. Итак, Шерлок. Цель нашей прошлой встречи была выяснить, какое травмирующее событие в вашей жизни привело к вашему нынешнему состоянию, и я смею думать, что мы его отыскали. Это не означает, что все проблемы позади. Напротив, мы только проявили их. Скорее всего вам понадобится некоторое время терапии, чтобы сгладить последствия. — Давайте пока о самом событии. — Хорошо. Гипноз, это лишь способ добраться до тех воспоминаний, что ушли так глубоко и далеко, что иными путями до них не достать, но они не стёрты и могут мешать нам жить. Сейчас мы прослушаем запись. Я скомпилировал из тех двух часов наиболее важные части. Вы готовы? Шерлок протянул руку и Джон, даже не глядя, сделал то же самое. Их ладони соединились, пальцы переплелись. — Готов. — Отлично. Слушаем. Холмс знал, что в записи голоса звучат иначе и узнал свой голос. Нет, не похоже, что это обман. Да и Джон… Шерлок решил пока не смотреть на него, а только слушать. … — Назовите ваше имя и возраст. — Шерлок Холмс, двадцать восемь лет. — Хорошо. Слушайте меня Шерлок. Слушайте и отвечайте на вопросы. Где вы сейчас? — Я в комнате врача, куда меня притащил Джон. Вроде меня собираются гипнотизировать или что-то вроде того. Шерлок явно слышал себя, но совершенно не помнил как это говорил! Он ощутил как Джон придвинул свой стул к его. — Хорошо, Шерлок. Давайте посмотрим чуть дальше. Тут врач остановил запись: — Мы шли от года к году назад, оставаясь в этом же дне и примерно в этом времени суток. Это не представляет интереса, этот пласт вы помните. Перелом наступил когда мы добрались до пяти. Слушаем. — Итак, тебе пять, Шерлок. Где ты сейчас? — В кровати. Холмс чуть не подпрыгнул. Голос стал выше и совершенно детским. Но остался узнаваемым. Определённо, это мог быть его голос в пятилетнем возрасте! — Но ведь сейчас пять вечера, почему ты в кровати? — Я наказан. — За что? — К Маю пришли гости. И стали меня задирать. Я им ответил, что они придурки. Папа велел идти к себе. — Ты обижен? — Немного. — И что делаешь? — Май пришёл ко мне. Принёс яблочный сок и пару сэндвичей. Мы поели, потом он обнял меня и долго гладил по спине. Он всегда меня так успокаивает. — Хорошо, а почему те мальчики стали тебя задирать? — Они смеялись над бинтами. Говорили, я придуриваюсь. — Над какими бинтами, Шерлок? — У меня на руках бинты. Их пока нельзя снимать после больницы. — Ты был в больнице? — Да. Я долго-долго болел. Долго-долго спал. Пока не пришли мама с папой и не забрали меня. Тут доктор снова остановил запись. — Помните что-нибудь об этом, Шерлок? Холмс покачал головой. — Май действительно утешал меня соком и сэндвичами с ветчиной. Сто лет их не ел. Никто больше не умел делать их так, как он. Помню, что звал его приятелей придурками, но… но вот этого — нет. — Хорошо. Продолжаем. — А почему ты был в больнице, Шерлок? Тишина. — Шерлок? — Я вас слышу. — Но почему не отвечаешь? — Не хочу. — Ты не знаешь? — Сказал же, я не хочу! — он закричал так отчаянно, что взрослый Холмс неосознанно дёрнулся, будто желая утешить и успокоить этого ребёнка. — Хорошо, оставим эту тему пока. Давай посмотрим чуть дальше. Тебе четыре, Шерлок. Тишина. — Ты слышишь меня? Тебе четыре. Где ты сейчас? Джон качнулся к другу и ткнулся лицом в его плечо.