Наше лето

      Что может быть хуже, чем просыпаться утром в понедельник? Только когда надо проснуться очень рано. В прошлый раз Эррор так рано просыпался во время поездки на дачу, когда нужная электричка к станции подходила к 7 утра, а ведь нужно было ещё позавтракать и дойти до неё. В этот раз им удалось побить свой никому ненужный рекорд.       Эррор с удовольствием бы кинул подушку в будильник, если бы это не был его телефон, да и лежал тот слишком далеко. Поэтому скелет просто пытался игнорировать звон и, накрыв голову этой самой подушкой, скрылся под одеялом. Но снова уснуть ему не дали. Послышалось шарканье ног, кто-то выключил будильник и, мягко схватив его за плечо, слабо потрепал. — Вставай, Эррор, нам надо одеваться, — предупредил брата Инк, прервавшись на зевок.       Эррор что-то недовольно пробурчал, но спорить с братом не стал. Скинув одеяло, чёрный скелет хорошенько потянулся и угрюмо уставился на стопку одежды. Серые джинсы, футболка с надписью «TIME», любимая чёрная толстовка, кепка и кроссовки. У Инка был похожий набор, только вместо футболки — клетчатая рубашка, а вместо толстовки — голубая кофта на молнии.       Ещё немного поболтав ногами, Эррор всё-таки начал одеваться: сняв и сложив пижаму, он натянул собранную ещё с вечера одежду, но толстовку пока отложил. Инк оделся быстрее и уже стоял у своего стола, перечитывая список вещей, который им прислали. Эррор тихо подошёл к брату и из-за плеча тоже взглянул на листок, хоть у него и был свой. — Ничего не забыл?       Белый скелет даже не вздрогнул, лишь слегка повернул голову. — Вроде нет, — Инк повертел в руках карандаш. — Мы ведь всё ещё вчера перепроверили: бельё нижнее и верхнее, сапоги и дождевик на случай дождя, купальные и мыльные принадлежности, «Сладкий шкаф» на кухне, книги тоже собраны. Но… — скелет задумался. — Краски или маркеры? — Бери маркеры, — пожал плечами Эррор.       Инк хмыкнул и полез в шкаф за маркерами. Их у него было наборов пять, если не больше, и скелету было нелегко выбрать какой-то один. Но его дилемму прервал крик с кухни: — Мальчики, завтрак готов!       Со вздохом белый скелет отложил в сторону все наборы, кроме среднего, кинул последний на чемодан и вслед за братом направился на кухню. На столе их уже поджидали каша с вареньем, салат и чай. И пирожки. — Так, если быстро всё съедите, будут вам ещё и козинаки в дорогу, — женщина в полосатой рубашке стояла у раковины и доедала свой завтрак.       Эррор, как более равнодушный к пирожкам, ел не спеша, растягивая каждую ложку. Нет, у него было время, чтобы смириться с фактом поездки в лагерь аж на три недели, но так до конца принять это скелет не смог. Ну зачем им какой-то там лагерь? Могли бы спокойно на даче посидеть или даже в городе. Зачем? — Буфешь пирофок?       Эррор глянул на жующего Инка, затем на тарелку пирожков. Из пяти осталось только два. Как этот скелет умудряется так быстро есть? Перевёл взгляд на полунаполненную тарелку салата. — Буду, — кивнул Эррор.       Завтрак прошёл быстро. Посуда оказалась в раковине, дети в прихожей с рюкзаками, где Инк пытался впихнуть свои маркеры в чемодан. — Так, «Сладкий шкаф» я вам собрала. Там всякие сушки-печеньки, у каждого по две шоколадки. Фрукты едим в первую очередь.       Катя окинула сыновей цепким взглядом. — Где толстовка?       Эррор чертыхнулся и побежал в комнату. Чуть не забыл. Все втроём они оделись, перепроверили вещи и покинули квартиру. Два скелета с рюкзаками за спинами и чемоданами в руке и девушка с двумя мешками. Их ждёт долгая поездка в метро.

***

— И-и-и куда нам?       Эррор немного нервничает. Они только что вышли на улицу: сзади было здание метро, впереди два высотных здания, которые казались недостроенными. — Се-екунду, — протянула мать двух скелетов, перелистывая «галерею» телефона. — Вот. Та-ак. Мы здесь, а значит нам… туда. Вперёд, мальчики!       И девушка, поправив лямки двух сумок, повела скелетов к их цели. Минув две недостроенные высотки, они вышли на перекрёсток, быстро нашли нужный пешеходный переход и неспешно зашагали по узкой дорожке. В отличие от Инка, который буквально со звёздами в глазах осматривался вокруг, Эррор по сторонам не смотрел, шёл рядом с братом и изо всех сил строил из себя хмурую тучку. Хотя получалось у него не очень хорошо. В метро чёрный скелет чувствовал себя крайне некомфортно, среди людей и монстров, но сейчас, когда вокруг почти никого не было, смог немного расслабиться.       Погода была хорошая, тёплая. Маленькие розовые облачка застыли на безмятежном небе и, несмотря на ранний час, солнце давно выкарабкалось из-за горизонта. Как-никак лето, и белые ночи никто не отменял. Даже ветра, который бы мог трепать пышную зелень деревьев, не было. — Как думаешь, что там будет? — Вдруг спросил Инк. — Где? — Где, где, в лагере, конечно, Эррор! Неужели ты ещё не проснулся? — Ой, да не знаю. Мне всё равно. — Буркнул чёрный скелет. — Ну, Эр, ты только подумай — мы едем в лагерь… — Только сейчас это осознал? — … Сколько друзей мы сможем завести?! И там наверняка будет много разных игр! И дискотека! Я слышал, что в лагерях устраивают дискотеки! — Вот приедешь и узнаешь, — пожал плечами Эррор.       Ему действительно было уже почти всё равно. Свой шанс на то, чтобы откосить поездку он потерял давно, да и расстраивать родителей, которые наверняка потратили много денег на поездку, не хотел. Что такого его брат нашёл в этом лагере? Лучше бы дома посидели. — Смотри, сколько там народу, — ткнул брата Инк и указал в сторону.       Эррор посмотрел в указанном направлении и недовольно нахмурился. Перед ними была большая и почти пустая парковка, которая, скорее всего, относилась к супермаркету неподалёку. У крайней левой части парковки стояли семь больших автобусов, и возле них действительно толпилось много народа: как людей, так и монстров. Дети с чемоданами, их родители. Особенно выделялись взрослые в ярких рыжих футболках или толстовках. — Здорово, мы их нашли и у нас ещё осталось… — скелеты обернулись к матери, которая остановилась и достала телефон, — … двадцать минут. Неплохо. — А можно быстренько сбегать в магазин? — Инк постарался сделать самое милое лицо, какое мог. — Зачем? — Ну, на-а-адо. — Хорошо. Только быстро. И оставьте чемоданы. — Спасибо! — Воскликнул Инк и, прежде чем Эррор успел опомниться, потащил брата к супермаркету.       Сопротивляться или спорить с Инком, когда у него появлялась идея, и он всерьёз за неё брался, было бесполезно и просто энергозатратно, поэтому Эррор и не спорил. Просто побежал за братом. Деньги у них были, так что чёрный скелетик ещё до входа в магазин решил, что купит. Шоколад. Много шоколада. Если скидка будет.       Им повезло. На 200 рублей Эррору удалось купить целых четыре шоколадки «Алёнка», а Инк набрал печенья и зефирок. Кассир как-то странно на них посмотрела, но молча пробила покупки. Заплатив за сладости, два скелета вернулись на парковку. Все покупки, кроме зефирок, братья предусмотрительно спрятали в рюкзаки. Кто их знает, этих взрослых, вдруг заберут. — Ты знаешь, какой у нас автобус? — шепнул Инк, рассматривая семь больших автобуса. — Без понятия, — буркнул Эррор. Его больше нервировали люди и монстры вокруг. — Инк, Эррор, идите сюда!       Скелеты побежали на голос матери и, обогнув группу детей, вышли к одному из автобусов, пронумерованного цифрой «3». — Так, чемоданы я ваши сдала, «сладкий шкаф» рядом. — Мама по очереди обняла каждого и поцеловала. — Оторвитесь там по полной, хорошо? И не забывайте звонить. — Обязательно! — кивнули братья.       Катя ещё раз обняла сыновей и повела их ко входу в автобус. — Фамилия и имя, пожалуйста, — спросила у них женщина в рыжей футболке с надписью «Orange». — Эркеновы Инк и Эррор. — Хорошо, — женщина отметила их и пропустила в автобус.       Инк влетел внутрь словно на крыльях, Эррор же только закатил глаза на поведение брата, поправил лямки рюкзака и поднялся в автобус. Там уже сидели дети, которые с любопытством поворачивались к парочке скелетов и рассматривали их. Инк этих взглядов не замечал, а Эррор умело игнорировал. Инк хотел было занять места в середине автобуса, но брат схватил его за плечо и повёл дальше. Он хотел очутиться как можно дальше от чужих взглядов, где можно будет спокойно провести поездку.       Его надежды не сбылись. Два последних кресла в ряду с одной стороны занимали два мальчика, с другой — девочка блондинка и монстр-крольчиха. — Блеск! — прошипел Эррор и занял место у окна. Инк сел рядом и стал с интересом рассматривать проходящих в автобус детей.       Чёрный скелет недовольно покосился на брата. Эррор мог бы просто подключить наушники и всю дорогу слушать музыку, но ему хотелось экономить заряд на телефоне, поэтому, за неимением других вариантов, пока автобус стоит на месте, скелет достал из рюкзака книгу, отложив упаковку зефирок в сторону. Ему не очень хотелось читать конкретно эту книгу, но ведь надо проводить время с пользой.       Инк тем временем с любопытством наблюдал за девочкой с невероятно яркими розовыми волосами, которая неспешно шла вглубь автобуса, здороваясь (а судя по доносившимся вопросам ещё и знакомясь), с каждым ребёнком и монстрёнком по пути. Вдруг скелет почувствовал, как кто-то осторожно дёргает его за рукав кофты. Инк обернулся, чтобы узнать кто его дёргает. Это оказалась монстр-крольчиха, которую он заметил ранее. Она широко улыбалась и смотрела на скелета любопытными голубыми глазами. — Привет! Меня Зуза зовут, а тебя? — Инк, — тоже улыбнулся скелет и протянул руку. Зуза тут же бодро пожала её. — Ты похожа на зефирку. — О, мне многие так говорят, — хихикнула крольчиха. Со своей белоснежной шубкой, средними для кроликов длинной ушек, низким (скорее всего — она всё-таки сидит) ростом и несколько округлыми формами она действительно напоминала зефирку. Дополняла образ голубая футболка с улыбающейся маршмеллоу. — А тебя как зовут?       Девочка, которая до этого с неприкрытым интересом рассматривала его руку, вдруг смутилась. — Я-я… М-м… — девочка нервно закрутила на палец прядь волос (эта была на половину фиолетовой). — Это Даша, — представила подругу Зуза, на что сразу получила гневный взгляд, от которого легко отмахнулась. — Мы познакомились, пока на метро ехали. Представляешь, она в первый раз в лагерь едет. Я, кстати, тоже. Но мне брат рассказывал, что здесь круто; он на зимнюю смену ездил. Она, кстати, была первой для монстров. Жду не дождусь, когда мы приедем! Представляешь, они на каждой смене разные «подарки» делают. Ну это я их так называю. Слушай, а это нормально? — Что? — не понял Инк, пытаясь осмыслить всё, что на него сейчас вывалили. Неужели Эррор также себя чувствует, когда он начинает ему что-то рассказывать. — Твои зрачки. Они меняются каждый раз, когда ты моргаешь, — пояснила свой вопрос крольчиха, слегка покрутив маленьким пальчиком перед своей мордочкой. — Оу, да, это нормально. Правда, обычно у скелетов обычные белые зрачки, но у меня… у меня вот так, — Инк пожал плечами. — Круто, — выдохнули девочки одновременно.       Эррор недовольно посмотрел на брата, который продолжал о чём-то говорить с новыми друзьями и мешал ему читать. Насупившись, чёрный скелет ненадолго закрыл книгу и откинулся в кресле. Может, всё-таки послушать музыку? — Сочувствую, — раздалось откуда-то спереди, и Эррор чуть не подпрыгнул от неожиданности. — Если решился читать книгу, то лучше оставь это дело до Тихого часа, потому что сейчас отправится автобус, и они наверняка устроят какую-нибудь игру. Тогда уж тебе даже здесь не удастся почитать.       Эррор недовольно посмотрел на говорившего с ним человека. Это оказалась девочка-подросток с немного тёмной (наверно загоревшей) кожей, короткими растрёпанными ярко-розовыми волосами. Она стояла, оперевшись на кресло перед ними, и широко улыбалась. Проигнорировав подозрительный прищур чёрного скелета, она протянула ему руку. — Юля, — представилась она.       Эррор несколько секунд тупо смотрел на протянутую конечность с обвитой вокруг запястья зелёной ниткой. Не представиться — невежливо, но пожимать руку в ответ? Ну уж нет. — Эррор, — наконец представился скелет, но протянутую руку не тронул. Предстоящую неловкую паузу предотвратил его брат, который тоже заметил подошедшую девочку. — Я Инк, — представился белый скелет и бодро потряс протянутую руку. — Юля, — ещё раз представилась девочка и, быстро познакомившись с Дашей и Зузой, наигранно строго посмотрела на них. — Ребят, надеюсь, мы с вами подружимся и это будут лучшие три недели. И пристегнитесь, пожалуйста, мы скоро поедем.       Улыбнувшись напоследок, Юля тряхнула своими розовыми волосами и ушла в начало автобуса слегка подпрыгивающим шагом. Если в лагере все дети такие, то это будет сущий ад. — Не будь таким хмурым, Эр, — шепнул Инк, мягко посмотрев на брата. — Думай веселей! Нас столько всего интересного ждёт!       Эррор только исподлобья глянул на Инка, но промолчал. Больно нужны ему все эти «интересности»…

***

      Что ж, слова той девочки, Юли, оказались отчасти верны. Почитать ему не удалось. После того, как вожатые провели перекличку, проверили, все ли пристегнулись и другое, представились и поговорили, автобус наконец-то поехал.       Эррор постарался отстраниться от мира, оставив все переговоры брату, а сам прислонился головой к окну, надел наушники и включил музыку. Каких-то особых музыкальных предпочтений у скелета не было. Так только: мелодии из фильмов и мультфильмов, немного «советской классики», что-то более современное и разные мотивы, найденные на YouTube или услышанные из окружения. Не так много, но и не мало. На крайний случай можно будет аудиокнигу включить.       Под строки песен, перекрывающие детские голоса, Эррор наблюдал за тем, как высокие здания города сменяются всё более низкими. Как не спеша деревья сменяют собой плотные застройки. И вот вскоре автобус уже едет по шоссе, и с обеих сторон высятся сосны. Эррор прикрыл глаза. Его всегда тянуло в сон во время поездок, а сейчас тем более. Эррор сопротивляться не стал, хотя он скорее дремал, чем спал. В таком полусне скелет провёл оставшиеся два часа поездки, но для него они промелькнули почти незаметно. — Мы подъезжаем к лагерю! Вещей в автобусе не оставляем! И не забудьте позвонить родителям! — раздалось из передней части автобуса.       Эррор вздохнул и с лёгкой грустью стал убирать наушники и телефон в рюкзак. Право на первый звонок скелет предоставил брату, быстро вскрыв шоколадку и отправив в рот небольшой кусок. Чтобы встретить лагерь с небольшой ноткой позитива!       Через пару минут их автобус наконец припарковался, и дети толпой устремились к выходу. Эррор едва смог удержать брата на месте и подождать, пока большая часть детей выйдет наружу. В итоге братья скелеты покинули автобус одними из последних. Забрав из багажника — который, по сути, занимал весь «первый этаж» автобуса — чемодан и мешок со Сладким Шкафом, Эррор стал неспешно обходить толпу людей и монстров, без особого интереса осматривая их. Человеческих детей было значительно больше, но различить среди них монстров труда не составляло. Эррор даже подметил двух скелетов-подростков. — Юлька! — Сонька! — Послышалось неподалёку. Видимо, старые подружки встретились.       Эррор невольно хмыкнул и, отойдя чуть в сторону от основной массы детей, стал ждать. Чего конкретно он ждёт, чёрный скелет не знал, но, вероятнее всего, их всех сейчас поведут в место, где они будут жить. От скуки Эррор стал рассматривать окружение. Парковка была небольшой и почти пустой: помимо четырёх автобусов (остальные где-то потерялись — Эррору было всё равно) места занимали ещё три машины. Кругом росли лишь высокие красные сосны, раскачивающие своими ветвями на ветру, с густым подлеском из мха и кустов черники. Солнце ослепительным жёлтым шариком висело в небе, изредка перекрываемое редкими белыми облачками. Было достаточно тепло, чтобы можно было честно назвать этот день хорошим для начала смены. — Внимание, Орэндж! Сейчас мы все вместе организованной толпой направляемся к нашему корпусу, где вас распределят по комнатам. По пути не растягиваемся, чемоданы не теряем, с дороги не сходим.       Эррор закатил глаза и, перехватив поудобней ручку чемодана, пробрался к брату. Дети, как их и просили, организованной толпой прошли мимо ворот, минули два двухэтажных здания и повернули направо. Вожатая с мегафоном в руке вела за собой детей по асфальтированной дороге, которая постепенно уходила вниз под холм и, как и любые дороги в России, была отнюдь не идеально ровной. — А тут ничего не поменялось, — сказал вдруг какой-то мальчик, тащивший за собой чёрный чемодан. — Ты так говоришь, будто думал, что они весь лагерь перестроят, — ответил другой с серым чемоданом. Эррор удивлённо моргнул, когда понял, что кроме чемоданов мальчики друг от друга ничем не отличаются. Оба поджарые, с чёрными волосами и в одинаковых куртках и джинсах. Даже кроссовки одинаковые. — Перегибаешь. — Отнюдь. — Мы ещё даже до корпусов не дошли. — И чего ты ждёшь? Третьего этажа или подвала? — А вдруг они сцену отремонтировали, мм? — Вообще-то это в столовой. — Тише, девочки, спокойней, — прервала их вклинившаяся в разговор Юля. — В конце концов, имейте терпение, это только первый день. И как вы умудрились во время похода перейти к теме ремонта. — А чёрт его знает, — пожал плечами один. — Само получилось, — также пожал плечами другой. — Ну, если вы достаточно смелые, можете поговорить вон с тем скелетом, — розововолосая махнула рукой вперёд. — Он, кажись, был на прошлой смене.       Эррор с любопытством вытянул голову, вглядываясь в толпу. И в самом деле, в нескольких метрах впереди с краю дороги шёл высокий скелет и о чём-то говорил с девушкой в рыжей футболке. Если бы он накинул капюшон своей толстовки, то со спины никогда и не скажешь, что он скелет. — И откуда инфа? — Прищурился мальчик с серым чемоданом. — У него нитка на правой руке, и он с Соней разговаривает так, будто они уже знакомы, — Юля как-то странно прищурилась, сверля спину монстра. — Я ему зави-и-дую. — Из-за того, что он с вожатой говорит или что на первой смене был? — Ты видел её ненавистный взгляд? Ставлю на первое.       Юля посмотрела на братьев, как на идиотов, и театрально вздохнула, приложив руку к груди. — И угораздило меня снова с вами на смену попасть. — А то. — Зато скучно не будет, — подмигнул тот, что с чёрным чемоданом.       Девочка закатила глаза. Было видно, что она знала, о чём говорят братья. Да, скучно не будет никому. Вдруг кто-то впереди окликнул Юлю по имени. — Вынуждена откланяться. Гриша, Миша, прошу, не воруйте сегодня хлеб. — И в самом деле поклонившись (насколько это было возможно во время ходьбы), она убежала в начало процессии, постукивая колёсиками чемодана по асфальту. Эррор подметил какой-то инструмент (судя по форме чехла, скорее всего, гитара), который Юля несла за спиной. — А так хотелось, — цокнул языком мальчик с серым чемоданом. — Ну что, расходимся? — Угу.       Стукнувшись кулаками, братья-близнецы, словно быстро бегущая река, разделились и, направившись к разным краям дороги, быстро смешались с другими детьми. Это место становится всё интереснее.

***

— Зузелия Белл, Миранда Блэир, Звездина Юлия, Красинец Дарья, Кузнецова Маргарита — первая комната.       От толпы детей, сгрудившихся у крыльца корпуса, отделились пять названных девочек: уже знакомая братьям-скелетам крольчиха-зефирка, незнакомая девочка-монстр, напоминающая козочку, но с шёрсткой цвета молочного шоколада, знакомая ранее розововолосая девочка и две незнакомки — одна светловолосая с косой и в очках, вторая с распущенными наполовину светлыми волосами. Все пятеро затащили чемоданы на невысокое крыльцо и быстро исчезли за дверьми корпуса. Ну, исчезли — это сильно сказано, двери-то с большими стёклами.       Когда началось это распределение по комнатам, Эррора накрыла какая-то иррациональная паника. Он жутко боялся, что его с братом распределят в разные комнаты, а так как до них распределяли Четвёртый отряд, эти страхи успели засесть в голове чёрного скелета. Казалось бы, что такого? Не на другую же планету отправляют. Но перспектива три недели жить в одной комнате с незнакомыми монстрами и людьми без брата убивала все надежды дожить до конца смены.       Инк, заметив волнение брата, легонько потрепал его по плечу, привлекая его внимание. — Ты в порядке? — Ага, абсолютно, — буркнул Эррор, провожая взгляд оставшихся пятерых девочек их отряда. — Боишься, что нас расселят в разные комнаты? — Ты так говоришь, будто тебе всё равно. — Огрызнулся Эррор. Иногда он забывал о том, как хорошо брат может его понимать. — Вообще-то нет, — серьёзно возразил Инк, — но мне кажется, что вожатые не откажут нам, если мы попросим поменяться с кем-то. Особенно зная, что мы братья. — Кажется ему, — пробурчал Эррор, но скорее уже для виду.       Скелет заметно расслабился и теперь намного спокойнее наблюдал за распределением, ожидая, пока назовут их с Инком. — …Матвеев Михаил, Морозов Илья, Кая Ниб, — зачитала монстр-птица в рыжей футболке. — Но как же так, брат? — Прощай, брат! — Нет, прошу, не оставляй меня! — Прости, но я должен!       Среди детей прокатилась волна смешков, пока два брата-близнеца разыгрывали драму и тот, что с чёрным чемоданом поднимался на крыльцо. Но возникла заминка: мальчиков, считая монстра-кота, на крыльце стояло шестеро, а названы были только пятеро. Вожатая-птица неуверенно переводила взгляд с одного Миши Матвеева, который только что со всей трагичностью распрощался с братом, на другого Мишу Матвеева, немного пухленького мальчика со светло-каштановыми волосами и большим коричневым чемоданом в руках. Она снова посмотрела в список. — Который из вас Матвеев Михаил Алексеевич?       На секунду воцарилась тишина, а затем черноволосый Миша резко развернулся, раскинув руки. — Я вернулся, брат! — Я так скучал по тебе, брат!       Дети снова захихикали, а вожатая, наигранно закатив глаза, жестом указала мальчикам проходить внутрь, что те и сделали. Так как Эррор стоял близко, услышал, как одна девочка фыркнула: «Переигрывают». Он с ней мысленно согласился, надеясь, что близнецы не ведут себя так постоянно. Но что-то подсказывало ему, что он ошибается.

***

— Чур мой ящик верхний! — Тогда мой второй сверху!       Эррор скептично посмотрел на близнецов, борющихся за два верхних ящика старого комода, пожал плечами и отвернулся к шкафу. Тот стоял в углу комнаты, слева от двери (если смотреть из комнаты) и своей формой напоминал треугольник. С правой внутренней стороны шкафа до самого верха были полки (шесть, видимо, для вещей и нижняя для обуви), а слева был своеобразный гардероб, в котором уже висели около десятка вешалок. Эррор остановился пока на полках. У него был вариант с самой верхней, либо нижней полками, но из-за своего роста до верхней скелет дотянуться не мог. Значит нижняя.       Запихнув рюкзак на выбранную полку, чтоб никто другой не занял, Эррор развернулся вглубь комнаты. Миша и Гриша к этому времени уже прекратили спор из-за ящиков и теперь просто запихивали в них чуть ли не всё, что было у них в рюкзаках; парень с зачёсанными назад каштановыми волосами спокойно раскинулся на единственной в комнате не двухэтажной кровати и что-то печатал в телефоне; с другого конца комнаты ему рукой махал Инк. Эррор подошёл к брату и встал рядом с ним. — Какую выберешь: верхнюю или нижнюю? — Инк махнул рукой в сторону двухэтажной кровати, стоявшей у правой (если смотреть от входа) стены комнаты. — Верхнюю, — быстро ответил Эррор.       Инк пожал плечами и, поставив чемодан и мешок сладкого шкафа возле батареи под окном, повалился на кровать. Та резко скрипнула от такого обращения. Эррор поморщился, но оставил свой чемодан и мешок рядом с вещами брата и, скептично посмотрев на железную лесенку, которая, несмотря на зацепки, была примотана прозрачным скотчем к каркасу кровати, попробовал залезть. Кровать противно скрипела, но, когда чёрный скелет упал лицом в подушку, притихла. Значит, не скрипим, пока не двигаемся? Логично, но жутко неудобно. Переворот на спину сопровождался ещё одной серией скрипов. Просто блестяще! — Ну чё, пацаны, будем знакомиться? — Хлопнул в ладоши один из близнецов и сразу же продолжил. — Я Гриша, а это Миша. Или наоборот, что, впрочем, не важно. — Вы постараетесь, чтобы никто не научился вас друг от друга отличать до самого конца смены, — с едва заметным смешком прокомментировал молчавший до этого мальчик в красной футболке. — Обязательно, — кивнули они одновременно. — Зачем упрощать всем процесс запоминания имён? — Вы «Гарри Поттера» случаем не читали? — Ни разу не слышали, — синхронно качнули головами Миша и Гриша. — Тогда, — парень повернулся на бок, приподнявшись на локтях, и протянул братьям руку, — Федя. — Я Инк, — белый скелет тоже протянул руку, которую все три мальчика по очереди пожали. — А это мой брат, Эррор, — Инк ткнул матрац над головой. — Ему лучше руку не давать — есть шанс её лишиться.       Кровать скрипнула — это Эррор ударил ногой по матрацу. Инк лишь хихикнул. — Что ж, примем к сведению, — пожал плечами Гриша.       Миша кивнул в знак согласия и подошёл к комоду, у которого братья-близнецы оставили неразобранные чемоданы. Вдруг раздался стук в дверь, и в комнату заглянула из черноклювая вожатая. — Мальчики, через пять минут собираемся в холле и идём на обед. Как закончите — выходите, — дождавшись ответных кивков, монстр-птица скрылась за дверью и, если прислушаться, можно было услышать, как она стучится в соседнюю комнату. — До сих пор до конца не могу поверить, что у нас будут вожатые-монстры, — пробормотал один из близнецов, на что другой лишь фыркнул. — У тебя будет время, чтоб с этим свыкнуться.       Похлопав брата по плечу, Миша взял верхнюю книгу из стопки на комоде и, закинув почти пустой рюкзак на верхнюю койку, покинул комнату, оставив дверь открытой. Гриша закатил глаза и ушёл вслед за братом, также не закрыв дверь. Ненадолго воцарилось относительное спокойствие. Тихо поскрипывала кровать оттого, что Инк болтал ногами; Эррор молча наслаждался передышкой, глядя в окно и невольно прислушиваясь к звукам в коридоре; Федя вновь с головой ушёл в телефон. Не в силах сидеть без дела, Инк начал перебирать вещи в рюкзаке, аккуратно раскладывая их в своём ящике. — Отсоединяемся от кроваток и подтягиваем тельца к холлу! Третий и четвёртый отряды выходят на обед!

***

      С тихим шелестом перевернулась ещё одна страница, и Эррор продолжил читать. Рассказ Джека Лондона «Белый Клык» хоть и входил в список «дополнительной» литературы, но читать что-то из «обязательного» настроения сейчас не было. Нет, всё-таки люди способны на что-то великолепное. Книга была серьёзной, но читалась легко, да и сюжет цеплял. Интересно, он успеет прочитать ещё одну главу до окончания тихого часа?       Эррор протянул руку, чтобы проверить время на телефоне, который обычно клал рядом с собой, но ничего не нашёл. Чёрный скелет на секунду растерялся, а потом раздражённо поправил очки и постучал пальцами по твёрдой книжной обложке. Как он мог забыть? Все телефоны с зарядками, наушниками и другой электроникой, какую только не взяли дети с собой в лагерь, а также рюкзаки с чемоданами и Сладкий Шкаф были помечены с помощью бумажного скотча и фломастера и отданы вожатым. Интересно, сколько можно заработать со всей электроники двадцати современных детей?       Немного удивившись ходу своих мыслей, Эррор прекратил стучать по обложке и вернулся к чтению. Любые внешние раздражители (такие, например, как шушуканье братьев-близнецов или мурлыканье Феди, который всё ещё раскладывал вещи) скелет умело игнорировал. Игнорировал ровно до тех пор, пока не понял, что в третий раз перечитывает одну и туже строчку. Со вздохом отложил книгу. Тот, кто говорил про «интересности» нагло врал — Эррору было скучно. — Кто хочет в Города? — Эррор повернул голову на голос одного из близнецов. «Города»? — Может лучше просто Слова? — Можно и в Слова, — соглашается с предложением Феди другой близнец и обращается к скелетам. — Знаете, как играть? — Нет, — вздохнул Инк и с надеждой добавил, — объясните? — Разумеется, — хлопнул в ладоши Гриша. — В общем, первый участник говорит любое слово, второй говорит также любое слово, но начинающееся на последнюю букву предыдущего и так далее по кругу. Повторяться нельзя, плюс имена, фамилии, отчества и тому подобное. Я понятно объясняю? Кто начнёт? — Давайте я, — поднял руку Миша, — и потом по кругу. Бекон. — Носок. — Краски, — тут же выпалил Инк.       Эррор несколько секунд молчал. Его эта игра не сильно зацепила, но ради брата… — Игла. — Авокадо, — продолжил Федя. — Облако. — Остров. — Вода. — Акула. — Ананас…

***

— «Город мечты», говорите? Ню-ню, — пушистое ушко Зузы слегка повернулось на голос новой знакомой, Даши.       Девочка с длинной русой косой и в очках с тёмно-красной оправой хмыкнула себе под нос и начала что-то записывать в блокнот. Несмотря на то, что они знакомы всего от силы пару часов, Зуза уже успела подметить у Даши привычку записывать всё и вся, от мелочей до довольно полезной информации. Например, имена записала при знакомстве и даже поинтересовалась, может ли приписать к Зузе «зефирка». Крольчиха не стала отказывать. Зачем ей это? Она только рада за «зефирку».       Слегка привстав на цыпочки и оперевшись на стол, чтобы удобней было заглянуть в записи, Зуза отпила немного молока через трубочку. На этой странице Даша расписала особенности «экономики» этой смены: камушки разных цветов и размеров — aircoin'ы. Золотой равнялся пяти серебряным, серебряный равнялся восьми бронзовым (который больше походили не на камушки, а на кривые горошины). Как объяснили вожатые, зарабатывать aircoin'ы можно было, во-первых, активным участием на занятиях и на мастерских, во-вторых, помогая вожатым и, в-третьих, продавая то, что сделал на мастерских. Можно было бы сказать, что «aircoin» — странное название для валюты, но, учитывая большой плакат в холле, гласящий: «Добро пожаловать в Airtown!» — вопрос как-то сам решается.       Рассказ от Вервы и Славы, вожатых их отряда, о теме этой смены, скорее всего, был записан ранее. Зуза была согласна, что экология — это очень важная вещь, особенно в современном мире, но после (хоть и не очень продолжительных) раздумий, крольчиха не смогла придумать чего-то настолько интересного, что бы понравилось большому количеству детей. Пожав плечами, Зуза отпила ещё немного молока. Не её это дело. Взяли — значит что-то придумали. Она верила, что будет интересно. — Ты знаешь, что подсматривать — нехорошо? — Даша слегка скосила глаза на монстра-крольчиху. — Если я мешаю — так и скажи. Я порой не замечаю, когда начинаю надоедать другим, — Зуза с хлюпаньем допила остатки молока и осторожно смяла коробочку. Заметив нетронутое молоко знакомой, спросила: «Будешь?»       Получив в ответ отрицательное покачивание головой, крольчиха схватила упаковку молока и тут же начала её пить. — А ты морковку любишь? — Полюбопытствовала Даша. — Конечно. Я вообще к овощам неравнодушна. Но это не у всех кроликов так. Мой брат, например, терпеть не может огурцы, хотя кабачки, особенно жареные, уплетает так, что только за щеками хрустит. Почему — никто не знает. Была у нас теория, что это всё от того, что они похожи на гусениц — маленькие, скрюченные и пупырчатые, но ведь не все огурцы такие, а он никаких не ест. Прям беда какая-то. Ещё не надоела? — Ничуть, — пробормотала Даша, дописывая что-то в блокнот.       Зуза продолжила что-то воодушевлённо рассказывать, изредка прерываясь на то, чтобы глотнуть молока, а Даша иногда кивала, показывая, что всё ещё слушает.       Дети двух отрядов, собравшиеся в холле вокруг них, так же разговаривали друг с другом, поедая печеньки и запивая их молоком. Несколько человек и готовностью променяли молоко на чай, но от печенья пока никто не отказывался.       Зуза с лёгкой досадой мяла в лапе вторую упаковку молока, когда заметила подходящую к ним девочку. Имени её крольчиха не вспомнила, лишь припомнила, что они с Юлей поменялись комнатами, так как к последней во время обеда приехала подруга. Девочка с темными волосами, завязанными в хвост, и с красной сумкой через плечо, выглядела так, будто откопала древний клад, и ей не терпится поделиться с кем-нибудь своим открытием. — Девочки, нам невероятно повезло. — И почему-у же? — Это, — она стучит по твёрдой обложке, — «Большая книга Ужастиков». Все догадываются, о чём я? — Вы серьёзно собираетесь читать страшилки на ночь? — Зуза смотрит на книгу с каким-то сомнением. — Я думала, что так только в книжках делают. — Ну, на самом деле там не так много по настоящему страшных историй, — девочка протёрла затылок. — Просто немного жутких или необычных. Но несколько историй мне запомнились, хотя я эту книженцию уже года два не видела, — она на секунду замерла, — или больше? — Можно посмотреть? — Девочка легко передала книгу в лапы крольчихи, но перед тем, как начать читать, Зуза заметила в руках у недавней знакомой нераскрытую упаковку молока. — Ты будешь своё молоко? — О, нет, можешь выпить, — она с такой же лёгкостью отдаёт свою коробочку. — Не напомнишь своё имя? — Зуза. — Я Рита. — Слушай, а ты сможешь снова, если будет, поделиться со мной молоком? — Всегда, — пожала плечами Рита, поправив сумку. — Я молоко не пью. — Но ведь оно полезно, — подняла голову от блокнота Даша. — И? Я заменяю его яблоками. Большими зелёными яблоками. — Девочка поворачивается к Зузе. — Поставь потом, пожалуйста, вон туда, в шкаф. Я перед сном заберу, — она указала пальцем в сторону небольшого деревянного шкафа возле прохода в левую половину корпуса.       Зуза согласно кивнула, прислонившись к бежево-розовой стене холла и неспешно потягивая через трубочку третью коробочку молока, она просматривала страшилки. Гул детских голосов стал для неё простым фоновым шумом, не мешавшим, но создающий особую атмосферу. Сложно не научиться не прислушиваться к детским голосам, когда у тебя есть четыре младших брата (двое старших в счёт идут лишь отчасти), к тому же Зуза любила детей. А тут их было много.       Через несколько минут Ярослав начал собирать детей: — Третий отряд, кто закончил есть, выкидывает пустые коробки в мусорное ведро, и собираемся у крыльца! Четвёртый отряд остаётся в корпусе.       И вот так всегда. Зуза с досадой притопнула лапой, запомнила страницу с многообещающей страшилкой о походе на кладбище и стала осторожно протискиваться к шкафу с книгами. Шуму в холле после объявления только прибавилось: кто-то поспешил одевать сандалии/кеды/кроссовки, кто-то побежал в свою комнату, а некоторые остались на своих местах. Дети.       Натягивая на лапки чёрные сандалии (чтобы контрастировали с белой шерстью), чутким ухом уловила обрывок диалога: — Я ненавижу эту букву! — Да брось, это абсолютно адекватно не любить такую аригинальную букву. — Правильно «оригинальную», брат. — Тогда адскую и абстрактную. — Античную и архаичную. — Автономную и антропоморфную. — Ар-р-рнаментированную и-и-и… не знаю, много чего ещё.       Парень в красной футболке, который до этого возмущался, что-то пробормотал себе под нос и быстро вышел на улицу. Братья-близнецы в похожих серых футболках дали друг другу пять и ушли на крыльцо. Зуза, незаметно для себя замершая на месте, тряхнула ушами, надела сандалию и вышла вслед за девочкой в очках.       «Наружа» встретила детей тёплыми лучами солнца и лёгкими порывами ветерка. Розоволосая Юля, которая уже успела перезнакомиться, кажется, со всеми отрядами, развалилась на одной из двух зелёных деревянных скамеек, стоявших напротив корпуса, натянув на лицо рыжую панаму. Даша, с которой Зуза познакомилась ещё во время поездки в метро, пристроилась на краю скамеечки, расположенной на крыльце, и опять накручивала на палец одну из окрашенных прядей. Большинство парней собрались на второй зелёной скамейке, о чём-то переговариваясь, а Гриша с Мишей… крутились на опорных столбах крыльца. И не заметить это было нельзя. — Отошли от столба! Оба, — появившийся на крыльце Ярослав бросил на близнецов предупреждающий взгляд. Те быстро отцепились от металлических столбов и невинно захлопали глазами. — А мы что? Мы ничего.       Их брюнетистый вожатый молча посмотрел на братьев и, обращая на себя внимание отряда, провёл детей на заросшую травой поляну прямо за скамейками. При помощи пары добровольцев большие покрывала были быстро разложены в кружок, и дети, как те, что уже были на улице, так и те, кого подгоняла Верва, быстро на них расселись. Зуза пристроилась между блондинкой Дашей и ещё незнакомой подругой Юли в тёмных солнцезащитных очках.       Крольчиха с удовольствием подставила мордочку тёплому солнцу, прислушиваясь к голосам вожатых. Те, дождавшись, пока остальные слегка успокоятся, разъясняли им простую игру на знакомство. — … говорите своё имя и как-то кратко описываете себя: например, любимое хобби, вид спорта или конфеты. Не против, если я начну, а потом по часовой? — Верва повела плечами, и он продолжил. — Я Ярослав, но можно просто Слава. — Или Ярик, — негромко добавила Юля. — Или Ярик, и мой любимый вид спорта — это хоккей, а ещё я люблю круассаны.       Подкинув в руке маленький мягкий красный мячик, Слава передал его девочке слева от себя. Это оказалась Юля. — Ну, думаю, мы уже немного знакомы, но я всё равно представлюсь. Юля, — девочка улыбнулась, — и так как повторяться нехорошо, то скажу вот что: люблю больших плюшевых зверей, пионерболл и тренируюсь в игре на гитаре. — Она вложила мячик в руки своей подруги.       Та представилась Олей и, полная невозмутимого спокойствия, рассказала, что любит настольные ролевые игры, особенно с драконами, и хрустящие хлебцы. Дальше пришла очередь Зузы. — Ну, меня зовут Зуза и я-я-я… — пауза — например, люблю фантастику и фэнтези, а ещё вязать умею, но это вспоминать надо. О, ещё я неплохо бегаю. И если кто-то назовёт меня «Зефирка» — я не обижусь.       Под пару смешков, крольчиха передала мячик Даше. Так и пошло по кругу. Дети представлялись, что-то говорили о себе. Зуза честно пыталась запомнить как можно больше, но кроме близнецов, запомнившихся шуткой: «Чур я буду Мишуткой!» — ещё одной Риты, увлекающейся танцами, и двух скелетов, Инка и Эррора, с которыми познакомилась ещё в автобусе, никого не запомнила.       Наконец, круг завершился, мячик оказался в когтях Вервы. Монстр-птица упомянула любовь к чурчхеле, пастиле и лёгкому бегу, начала разъяснять новые правила. Они не сильно отличались от предыдущих: в этот раз надо было снова назвать имя, на его первую назвать что-то, с чем тебя можно «ассоциировать» или просто что-то, что нравится и (что было невероятно подло для тех, кто оказался в конце) назвать всех, кто был до тебя. А в этот раз они пошли против часовой… — … Бет-браслетики, Даша-детектив, Мишутка-масло, Гриша-гандбол, Ниб-нюхалка,. Прости, как тебя зовут? Ах, да, спасибо, Глеб-геймер, Даша-дружба и, наконец, Зуза… зефир. — Выдохнув, крольчиха передала мячик Оле. Несколько раз Зуза всё-таки запнулась, но было уже неплохо. Хотя, запомнить столько людей и монстров за один день всё равно не удастся.       Полтора часа пролетели незаметно, и вскоре дети уже собирались на полдник.

***

— А что у нас на ужин? — Без понятия, — пожал плечами Инк, впиваясь в с таким трудом очищенный апельсин. Мальчик (чьё имя Инк уже забыл) недовольно поджал губы и повернулся к другому соседу.       Эррор, сидевший возле брата на крайнем месте за их столом, скучающе жевал хрустящую вафлю, не стараясь прислушиваться к разговорам других детей. Почему-то именно в такой нужный момент навык игнорирования всего и вся ему отказывал. Потягивая через трубочку яблочный сок, скелет улавливал разные разговоры: о том, что помимо стандартного кубика Рубика 3 на 3 на 3 есть ещё 4 на 4 на 4, 5 на 5 на 5, да и вообще не обязательно кубик; кому-то вспомнился мультик «Валл-и»; кто-то рассказывал истории с предыдущих смен, а некоторые обсуждали еду. Что удивительно, последняя тема звучала страннее всех. — Не люблю я полдник, — подперев рукой щёку, вставил один из близнецов. Сейчас их можно было различать лишь по футболкам; на ней было написано «Я — это ты!». — Как мы со Стивена Кинга перескочили на полдник? — с ноткой удивления спросила монстр-козочка с шоколадного цвета шёрсткой. — Ну, какой элемент хоррора может напугать? Например, одиночество или лишение чего-то ценного. Есть своеобразная нотка всего этого в полднике. Они даже поиздеваться могут. — Как? Постояв над душой и проследив, что все апельсинки почищены? И где тут одиночество? — Но ведь они забирают самое ценное! — Кто что забирает? — вскинул голову Инк. — Хлеб! — всплеснул руками Миша.       На секунду воцарилось молчание. Даже Эррор моргнул. — Хлеб? — уточнила козочка. — Да, ты только посмотри! Они даже оставили хлеб на подносах, но накрыли плёночкой, чтоб мы не брали, и до ужина никто не получит ни крошки, — мальчик указал пальцем в сторону от столов.       Это было правдой. На середине пути к дверям была небольшая стена, отделявшая столовую от кухни, и там на металлическом столе, помимо пробной порции и чистых стаканов, стояли два больших красных подноса с хлебом. Накрытых плёнкой. Эррор скептически посмотрел на брюнета. — Хлеб?       Миша потёр руки с таким выражение, будто он великий заговорщик. — Считают, что жалкая плёночка спасёт их драгоценный хлеб. Ха-ха! Эта преграда не остановит великих расхитителей! — Переигрываешь! — крикнула из-за соседнего стола Юля.       Парень хотел было что-то ответить, но отвлёкся на копошение за столом вожатых. Через несколько мгновений от них прозвучало. — Orange, enjoy your meal! — Thank you! Вожатым Orange'a приятного аппетита! — нестройно, но громко прокричали в ответ дети. Некоторые были особо громкими. — Спасибо! — сказали вожатые хором. — Пожалуйста! — ответило значительно меньше детей, чем в прошлый раз, но всё равно настойчиво.       Послышалось несколько смешков. Дети вернулись к еде и разговорам. — Это что было? — слегка нахмурился Инк. — Пожелание приятного аппетита, — пожал плечами Эррор. — Нам об этом перед лестницей рассказали, пока мы обед ждали. Тогда то же самое было. — Оу, а я и забыл, — скелет уставился на остатки апельсина в руке, пожал плечами и засунул последние две дольки в рот. — Кто-нибудь знает, что у нас будет дальше. — Если память мне не изменяет, — повернулся второй близнец с футболкой «Ты — это я!», — то, скорее всего, мы сейчас будем все вместе придумывать название отряда. И девиз. Или что-нибудь ещё.

***

— И так, наш список названий для отряда: Весёлые бобры, Шоколадки, Зелёная братва, Экотестеры, На листике, Ботелклаб, 22 травинки, Защитники, Карманный сад, Imagine Green, Под травкой. Это всё? — Вожатая обвела взглядом детей. — Хорошо, тогда объявляем голосование. Если нравится название — поднимаем руку, я всё посчитаю.       Верва начала по очереди произносить предложенные названия отряда и считала поднятые руки. Так как голосовать можно было сколько угодно раз, Зуза выбрала «Шоколадки» (почему бы и нет?), «На листике», «Карманный сад» (её предложение) и «Под травкой» (смешно ведь). Она также подметила, что Даша тоже проголосовала за её вариант и довольно улыбнулась. Но в тройку лидеров попасть не удалось. — Почти вровень идут «На листике» и «Под травкой», слегка отстают от них «Экотестеры». Так, теперь голосуем только один раз.       Зуза задумчиво нахмурилась. За что голосовать? «Экотестеры» хоть и были ближе всего к теме смены, но какого-то особого отклика не вызывали. Между оставшимися двумя выбирать было нелегко, но в итоге она просто плюнула на всё и чисто из любопытства проголосовала за «Под травкой». — Ребя-я-ят, это всё, конечно, здорово, что, — Слава взглянул на планшет, — целых одиннадцать из вас выбрали «Под травкой», но вы ведь понимаете, что нам это, скорее всего, не одобрят? — А что такого? Всего лишь под травкой. Под травой. Как-будто в поле лежишь, — сказал кто-то из мальчиков.       Вожатые переглянулись. — Не одобрят. — Не-а, — покачала головой Верва. — Ну, тогда пусть будет «На листике», — высказала Юля. — Чем не название для отряда? Кто за «На листике»?       Послышались одобрительные голоса детей. В самом деле, если не дадут одно, придумают другое. — О, о! А отрядный уголок оформим большим зелёным с листом! — И приклеим туда наши фотографии! — Или нарисуем. Кто хорошо рисует?       И полились идеи, как из фонтана. Дети обсуждали варианты оформления отрядного уголка, что им для этого понадобится, потом Слава напомнил о том, что им ещё девиз нужно придумать. Зуза в обсуждениях активного участия не принимала, только слушала (как и почти большая часть отряда). Уже к концу оффа, благодаря нескольким особо активным ребятам, был придуман девиз («Только Лист и только победа!» *хлоп* *хлоп* *хлоп* *хлоп-хлоп* *хлоп* *хлоп-хлоп* *хлоп*) и составлен приблизительный эскиз отрядного уголка.

***

А может быть забудем всё и сбежим? У нас одна любовь и одна только жизнь. А может быть забудем всё и сбежим Навсегда-а-а?       Эррор хмуро посмотрел себе за спину. Их отряд, возвращаясь из столовой, смешался с, кажется, вторым и вместо того, чтобы идти положенной колонной по парам, дети растянулись по дороге на добрых два десятка метров. Так получилось, что Эррору удалось выбиться вперёд всех и идти почти в гордом одиночестве, но даже это не спасало от музыки. Кто-то попросил вожатого с колонкой — на данный момент Ярослава — что-нибудь включить, и он включил. Эррор не оценил, но кого вообще волнует его мнение?       Чуть затянув капюшон, он засунул руки в карманы, чуть прибавил шаг. Дорога уверенно поднималась в гору, их корпус хоть и был отмечен цифрой «6», — что при определённом ходе рассуждений могло навести на мысли о числе зверя, — был третьим, если считать от подножия, а значит, чем быстрее идёшь, тем быстрее устаёшь. Забирай меня скорей, Увози за сто морей И целуй меня везде, 18 мне уже! Господи, за что ему всё это?!

***

— Отбой через 10 минут!       Эррор неспешно перевернул очередную страницу, скользнул взглядом по двери. Та была закрыта, но это не сильно мешало голосу вожатого и детей, ходивших по коридору и готовившихся ко сну, проникнуть внутрь. Сам скелет успел быстро умыться и ускользнуть в комнату до того, как в туалет потянулись остальные мальчики, и теперь, переодевшись и расстелив кровать, дочитывал очередную главу. Шум Эррору не сильно мешал, но он всё равно раздражённо ворчал, когда Гриша, Миша или Федя не закрывали дверь. За Инком такого не наблюдалось — его брат давно научился закрывать за собой.       Ещё одна страница. — Пять минут! Пять минут! Бой часов раздастся скоро!       В комнату, прикрыв за собой дверь, вошёл Инк и, быстро убрав в ящик мыльные принадлежности, скрылся в шкафу. Вскоре вернулся оттуда уже переодетый в свою любимую пижаму из бежевой рубашки и кофейного цвета штанов почти до пят. Скелет ненадолго замер посреди комнаты, будто задумался о чём-то, пожал плечами и направился к кроватям. — Что чита-а-аем? — Инк слегка повис на железном ограждении кровати, и та в ответ скрипнула.       Эррор не стал отвечать, лишь слегка повернул книгу и постучал пальцем по обложке. — А много ли ты прочитал?       Глубоко вздохнув и смирившись со своей судьбой, Эррор отложил книгу в сторону, снял очки и повернул голову к брату. Кисло улыбнулся. — Останься я дома — прочёл бы больше. — Да, не сомневаюсь, но ты бы точно не смог познакомиться с таким количеством замечательных людей и монстров! — широко улыбнулся в ответ Инк. — И вот жил я как-то без этого счастья… — тихо пробормотал Эррор, но прервался, так как дверь распахнулась, и в проёме появились близнецы. — Представляете, там наш котофей чуть ли не со всеми лапами в раковину забрался, — ухмыльнулся один из близнецов, закидывая полотенце в верхний ящик. — В раковину? — удивлённо моргнул Инк, и один из его зрачков стал похож на знак вопроса. — Да, — повёл плечом Миша, также закидывая полотенце в верхний ящик, но, получив тычок в бок, переложил во второй. — Ну, в ту, которая слева от входа, почти у пола. Стоял, преспокойно мылил лапы. Видимо соврал тот, кто говорил, что кошки воду не любят. — Мы его спросили: «Зачем ты моешь все лапы?» — он ответил что-то о чистых лапках и крепком сне. И привычках. — Зато не соврали про любовь к чистоте.       Инк пожал плечами и принялся расстилать кровать. Он не видел ничего необычного в рассказе Миши и Гриши, к тому же начало подбираться его обычное вечернее равнодушие. Хотелось просто забраться в эту непривычно мягкую и скрипучую кровать, укрыться одеялом и ждать прихода сна.       Дверь снова открылась, и в комнату, огибая переодевающихся близнецов, просочился Федя. В одной руке парень держал пластмассовый стаканчик с наполовину выпитым чаем, а второй прикрывал карман длинных коричневых шорт.       Воровато оглянувшись на дверь и будто к чему-то прислушавшись, шатен поставил чай на комод и, вытянув из своего ящика обычный полиэтиленовый пакетик, стал перекладывать в него кубики сахара прямо из карманов. — Уууууу, кажется, у нас тут завёлся по-о-они, — протянул один из братьев, уже успевший натянуть свою аквамариновую пижаму, и теперь вальяжно опирался об стенку шкафа. — И дня не прошло. Я тоже сахара хочу.       Федя, слегка прищурив глаза, посмотрел на Гришу, медленно засунул в рот белый кубик. — Не сегодня. Вожатые уже убрали сахар, — пожал плечами. Но заслышав тяжёлые шаги в коридоре, быстро засунул поглубже в ящик пакетик краденого добра и рухнул в заранее расстеленную кровать. — Всё, мальчики, отбой. Свет мы выключа-а-аем.       Под возмущение близнецов, которые ещё не успели расстелить кровати, и, не заметив или проигнорировав непереодетый вид Феди, Слава выключил свет, погружая комнату в полумрак, и скрылся за дверью.       Недолго думая, Миша включил обратно свет. — Но он только что сказал, что уже отбой! — имя вожатого Инк благополучно забыл, но не удивиться такому нарушению правил, скорее всего, не мог. — А ты предлагаешь в темноте кровати расстилать? А Федька как будет переодеваться? К тому же… — Миша сделал небольшую паузу, и его речь подхватил брат: — Нас ещё ждут задушевные разговоры. — И хлеб!       Эррор недовольно поморщился. Эти близнецы были слишком громкими и надоедливыми, они ему не нравились. К тому же он не успел дочитать главу. Эррор помнил, что у него вроде как был фонарик, но так читать с его-то зрением — плохая идея.       Пододвинувшись к краю кровати, что заставило ту неприятно скрипнуть, скелет чуть перегнулся через металлическую перекладину, служившую своеобразной защитой от падения, и легонько стукнул брата по плечу зажатой в руке книжкой с очками. — Можешь на тумбочку убрать?       Инк, который уже готов был завалиться на кровать, хмыкнул и, взяв вещи Эррора, переложил их на край «тумбочки», по пути чуть не столкнувшись с Гришей. После этого с чистой совестью Инк забрался в кровать, та приветственно скрипнула.       Федя, как самый последний, кто не успел принять горизонтальное положение, щёлкнул выключателем, погружая комнату обратно в полумрак. Скрипнула единственная одноэтажная кровать.       Пара секунд тишины. За окном ещё было совсем не темно — белые ночи никто не отменял. — Ну-с, мальчики, о чём поговорим? — спросил с верхней койки Миша. — Впечатления от первого дня? — с ноткой иронии предложил Федя. — Любимое хобби? — Неплохая мысль, — кивнул Гриша. — У кого какие? — У, я рисовать люблю, — начал Инк рассказывать по своей же теме. — Красками, карандашами, маркерами, мелками, особенно акварелью! Правда я в основном срисовываю разные понравившиеся картинки, но по выходным мы ходим в парк, чтобы… — Чшшшшшшшш! — грозно зашипели близнецы, заставив скелета замолчать. — Чуть тише. Вожатые ещё пройдут по комнатам, и вообще лучше не шуметь. У нас прям за стенкой планёрка.       Будь Миша одним кроватным этажом ниже, он смог бы очень выразительно посмотреть на Инка. А так, позиция не самая выгодная, да и темновато немного. — А что такое планёрка? — тихо спросил Инк. — Да так, просто вожатые сидят и обсуждают мероприятия на завтра, готовятся к чему-нибудь, до трёх ночи не спят, — махнул рукой Миша и продолжил. — Так о чём мы? Ах, да, в принципе, я тоже немного рисую, в основном скетчи. Но предпочитаю почитать. У нашего отца дома две полки в шкафу заставлены научной фантастикой и фэнтези примерно 90-х и 00-х годов. Ну там, Лукьяненко, Беляев, даже немного американских авторов, вроде Айзека Азимова и Рэя Брэдбери. О, и, конечно, великий МИФ, до которого руки у меня так и не добрались. — Мальчик досадливо почесал чёрную лохматую макушку. — Ну хоть до чего-то твои руки не дотянулись, — фыркнул Гриша. — Хей! — Миша возмущённо стукнул ногой по матрацу, но его брат не обратил на это внимания. — После того, как Мишка заканчивает свои каракули, я их в Instagram выкладываю — у нас всё равно один аккаунт на двоих. И вообще подкидываю ему фоточек для тренировки. Это можно назвать хобби? Просто как-то спорт хобби не назовёшь, я так думаю. Хотя футбол я люблю. Так как-то.       Возникла небольшая пауза. — Проведение разного рода экспериментов ради выяснения свойств химических веществ и коллекционирование настольных игр. — Чего? — удивлённо выдохнули трое мальчишек и даже Эррор слегка приподнялся на локтях.       Федя тихо фыркнул. — Это слишком мудрёное определение моих хобби, но мне нравится. Недавно мы солёные кристаллы выращивали. Разные соли пробовали, красителей добавляли, основы разные ставили. Прикольно получилось. А с настольными играми… это ещё папа начал, а я так — замечу что интересное, то и беру. — Круто! — хором высказались близнецы, но на них тут же шикнули, и Миша продолжил, — а ты что-нибудь взял? Ну, в лагерь. — Парочку, — пожал плечами Федя, — но я не знаю, захотят ли в них играть. Всё-таки придётся всем правила объяснять и…       Он резко замолчал, так-как за дверью послышались шаги. Мальчики притихли, и через несколько секунд к ним заглянула Верва. — Мальчики, вас уже в холле слышно. Если не спите — хотя надо — то ведите себя тише. И почему шторы не зашторены? — Вожатая прошла к окну и под недовольное ворчание детей сдвинула шторы. — О, и кто хочет порцию вечерних обнимашек?       Согласились все, кроме Эррора, но Верва, казалось, и так была рада. Она по очереди подошла к близнецам, к Инку и к Феде, глянула на Эррора, пожелала всем спокойной ночи и вышла, прикрыв за собой дверь. — А у неё очень мягкие перья, — нарушил тишину Гриша. — Угу, — согласился Федя, убрав руки под подушку. — А ты, Эррор? У тебя есть какое-нибудь хобби?       Эррор слегка поёрзал в кровати, та отозвалась скрипом. У чёрного скелета, конечно, было «хобби», но ему, если честно, вообще не хотелось о чём-либо говорить. Но с другой стороны как-то неправильно, что все что-то рассказали о себе, а он промолчит. — Ну, я… увлекаюсь рукоделием. Вязанием, например, — неуверенно протянул Эррор. — В основном крючком… но на спицах тоже умею. — Это, наверное, прикольно, — протянул один из близнецов. — А на резинках вязать умеешь? — На резинках? — не понял скелет. — Да, года два назад популярно было, — протянул второй. — У нас до сих пор где-то набор недобитый валяется. Это прикольно было. Можно было на станках или простой «рогатке» из резинок — маленьких и цветных — разных зверушек и браслеты делать. У меня даже где-то осталась коала на карандаш. — Не знал о таком, — Эррор немного задумался. Звучало это… интересно. Надо будет в интернете поискать информацию. — Вы, как хотите, а я спать, — объявил Федя и, завернувшись в одеяло, отвернулся к стенке.       Эррор решил последовать решению старшего и тоже отвернулся к стенке, укрывшись одеялом и убрав руку под тяжёлую подушку. В отличие от брата он любил поспать, а поговорить желания сейчас не было.       Это был долгий день, и Эррор был даже рад, что он наконец закончился. Всего лишь первый день этой длинной трёхнедельной смены.