Полицейский с Рублёвки. Тень Архитектора

      Алиса брела по отделу в сторону кабинета нача полиции, ей нужно отдать отчёт.       Уже у самой двери она увидела его. Причину плохого настроения. Майор Семёнов разговаривал с Михайловым. А вот лица третьего человека, Алиса не видела. Опер подошла поближе и увидела его…       Прямо перед ней стоял Григорий, сука, Измайлов!       — О! Алиса, привет! — поздоровался Михайлов, Гриша просто помахал, а вот Семёнов молчал. Он в душе не ебёт, как теперь говорить с Алисой. После инцидента с Гришей у него с подчинённой были крайне официальные и натянутые отношения. Он и правда был без понятия, как теперь быть. Паша понимал, что вот так бросать Гришу было нехорошо, но и упустить Архитектора он не мог.       — Так вот, я улетаю через три дня, — сказал Григорий и три пары глаз уставились на него.       — Как это? Ты же всего две недели, как приехал, — отмер Паша.       — Да… там, — Гриша показал на потолок пальцами, имея ввиду начальство. — Думают, что хватит обмена опытом. Всё-таки Архитектора взяли… кхм, взял.       — Отлично, значит поедете втроём…       — Куда? — практически синхронно спрашивают опера.       — Прошу в кабинет, — как только все садиться, Андрей продолжает. — Так вот, Паша, помнишь ту историю со вскрытыми ячейками в банке?       — Ну да, там сто штук евро наличкой и камней на несколько миллионов долларов стащили. Частиков вроде фамилия, а что?       — Пацан засветил свою карточку в области.       — Я их не понимаю, — разводит руками Паша. — Уже все, благодаря зомби-ящику, должны знать, что делать в бегах можно, а что нельзя! А они попадаются на каких-то мелочах.       — Вот тут я с Пашкой согласен! — кивает Гриня. — Это даже подросткам известно!       — В общем, едите вы втроём за этим кренделем.       Все дружно вздыхают.       — Андрей, у меня кроме него ещё пятнадцать человек в розыске, в том числе особо тяжких!       — Паш, личный приказ Семенчука, там всего триста километров. Пиши командировочное, я подпишу.       Гриша молчал, просто он обоих слабо знал, даже толком познакомиться они не успели. Он же в больницу слёг.       А вот Алисе было не до того. Она думала, как дальше работать с Пашей. А вдруг Паша и с ней так поступит? Она ведь совсем его не знала.       От своих мыслей ей стало смешно: совсем недавно она хотела быть похожей на майора, а теперь боится.       «А боишься ли? Или просто не можешь простить ранение того, кого боготворишь?», — насмешливый голос разума задаёт резонный вопрос, от которого Алиса шарахается и с Пашей поговорить не может.       — Алиса, — настойчивый голос вывел её из мыслей — Алиса, вставай, парни уже ушли.       — А… да, простите, Андрей Юрьевич, — Алиса хочет встать, но Михайлов садится рядом.       — Алиса, я хотел с тобой поговорить, — Андрей размышляет. как бы начать, чтобы не спугнуть и не наломать дров. — Что между тобой и Пашей?       — А? С чего вы взяли, что у нас что-то есть? — Рыбкина правда удивлена таким вопросом и ожидала она его меньше всего.       — Да вижу, в первый день ты с Пашей дело раскрыли и спокойно общались, вы двое вместе столько пораскрывали, а Паша себя ни с одним из оперов так свободно не ведёт. А последние две недели вы двое и слова без официоза сказать друг другу не можете, что произошло?       — Ничего, — вот с Михайловым она делиться точно не станет.       — Дело в Измайлове? — по выпученным Алисиным глазам подполковник понимает, что попал в десятку — Давай, колись, что случилось       — Я…Паша его бросил… «Господи, Алиса научись уже врать!», — отчитывает её внутренний голос.       — Кого?       — Гришу. Там, в больнице. Оставил и погнался за этим утырком…       — Боишься, что и тебя так? — Андрею стали понятны опасения девочки — Ох… Алиса, поверь, Паша не такой. Он никогда своих не бросит. Будь уверена.       — Спасибо, Андрей Юрьевич.       — Можно по имени и на «Ты. Беги давай.       Алиса понеслась за парнями, которые разговаривали по поводу транспорта. Решено было ехать на авто Измайлова. Но в начале они заехали к Павлу. Тот предложил перекусить, а также ему надо было сказать сыну о командировке.       — Жена небось злиться будет, — как-то неожиданно сказал Гриша, сидя на пассажирском сидении. Почему пассажирском? Да потому, что адрес знал Паша, а Измайлов просто бросил майору ключ и сел в машину.       — Откуда знаешь, что я женат? — выкручивая руль, спросил Павел.       — Кольцо, Паша, я тоже опер, работа — она и в Африке работа.       — Впервые вижу опера в красных кедах и кольтом вместо уставного Макара, — хмыкает майор и давит на педаль газа. Всё-таки прикид капитана вызвал у Семёнова и его коллег некоторые вопросы.       — Я не просто опер, Паша, я работаю в Барвихе и существую немного по-другому, — совершенно спокойно отвечает Гриша и улыбается. Он это говорит почти всем, кто удивляется его образу. Главную причину, почему он так одет — все вытекающие — Гриша говорить не стал.       А Паша в свою очередь умолчал о том, что его жена сидит. Да и продолжать этот разговор не стал. А через пару минут полицейский припарковался рядом с домом и двое полицейских пошли за Семёновым.       Стоило им только оказаться в квартире, как Паша сразу прикрикнул.       — Саня! Ты дома? — Паша вешает куртку на крючок и проходит в квартиру, Измайлов и Рыбкина за ним.       — Папа! — из комнаты выходит мальчик лет пятнадцати и заключает Павла в объятья, тоже самое делает Паша и улыбается. Так тепло и мягко, что у Алисы, стоящей рядом, невольно закрадывается мысль, может ли человек, который так мягок с сыном быть таким… Алиса не смогла подобрать слова. Но вот то что Алиса знала точно, так это то, что она открыла две маски Семёнова. Две его жизни.       В одной он — полицейский. Жёсткий и не терпящий несправедливости и преступления, а в другой он любящий отец этого мальчишки, что вот уже секунд пятнадцать-двадцать не выпускает Павла из объятий. Оно и понятно. Сколько Паша на работе? Лейтенант знала, что Паша почти постоянно на службе и такая реакция его ребёнка на то, что папа дома, вполне объяснима.       — Познакомься, это — Алиса, а это — Гриша. Мои коллеги.       — Приятно познакомиться, — Саша смотрит на гостей и протягивает Измайлову руку, — Саня.       — Взаимно, — отвечают парень и девушка.       Паша приглашает коллег за стол и они не спеша едят, а Павел в это время думает как бы сказать, что ему надо уехать. Он и так в последнее время дома не часто.       — Пап, а ты когда уезжаешь? — вопрос Саши застал оперов врасплох.       — А… с чего ты решил, что я уезжаю?       — Видел, как ты термос отложил в сумку, — Гриша поражается наблюдательности Александра, а вот недовольство и плохое настроение отражаются в голосе мальчика очень отчётливо. От этого хочется просто исчезнуть. Грише становиться жалко парня. Он-то в курсе, сколько времени занимает работа. Гриша и сам домой приходит только спать. А уж то, что чувствует мальчишка, ждущий отца после школы, он и не представляет, учитывая, что Семёнов уходит почти последний. А напряжённая тишина всё больше давит на сознание.       — Да, нам надо уехать, завтра обратно вернусь и выходной как раз, — пытается Паша перевести тему.       — Это как в тот раз, когда мама забирала тебя из больницы? — Пашу передёрнуло, а Алиса с Измайловым переглянулись.       — Да нет, конечно, просто нужно допросить одного человека, и всё. Правда, Саша всё будет нормально, обещаю!       — Вам сделать что-нибудь перекусить в дороге? — на отцовские слова Саня просто кивает.       — Да, спасибо.       Дальше всё более менее тихо, а у Алисы пара вопросов к коллеге, собственно, как и у Гриши. Через полчаса они стоят у двери, пока Паша даёт денег сыну и просит быть аккуратным.       Через десять минут они выехали со двора. В этот раз за рулём Гриша. По пути они какое-то время молчат, но Гриша спрашивает.       — А почему жена не дома? Сане одному небось херово сидеть.       — Она сидит, — ответ ввёл Гришу в ступор.       — Извини, — совсем не своим голосом говорит Гриша. — Мне не стоило…       — Забудь       — А как это вышло-то?       — Она застрелила наркомана, который на неё напал, из травмата, что в сейфе у меня лежал. А следак… короче, он на этом деле поднялся, всё сделал, чтобы Юльку посадить, — видно было, что Паша говорит это неохотно. — Карьеру себе сделал, сука, — совсем-совсем тихо выругался Паша, а Гриша вопросов более не задавал.       — Паш, а кто такой Фома? — когда молчание уже совсем задолбало спрашивает Алиса, поглядывая в окошко.       — Мой друг, — как-то даже не вникая в суть вопроса, отвечает Семёнов.       — И много ментов с криминальными авторитетами дружат? — язвительно спросила, Алиса.       — Я — отвечает Пашка, и хмыкает.

***

      Всё прошло как по маслу. Ребята задержали Чистякова и сдали его в местный отдел. Новый начальник отдела показал, где можно поесть. Попрощавшись, трое оперов поехали поесть, а там и конвой из Питера повез бы придурка, за которым опера приехали. Это же надо! С полной сумкой налички снять деньги в банкомате. Идиот!

***

      Паша встал из-за стола придорожной кафешки, расплачиваясь сразу за двоих — себя, и излишне хмурую Алису, с которой никак не было времени нормально выяснить отношения. Хотя следовало. Аккурат сейчас представилась возможность, Измайлов остался в машине.       — Алис?       Девушка вопросительно подняла на него взгляд.       — А больше ничего не хотите? — с намёком подала голос буфетчица.       Паша с досадой отметил краем глаза, как лейтенант тут же отвернулась.       Слегка изогнул губы в улыбке, демонстрируя кольцо на пальце.       — Подумаешь, — вздыхает, — Когда вам, мужчинам, это мешало?       — Никогда! — тихо-тихо бурчит Рыбкина, толкая дверь на выход.       И что на нее нашло?       — Эй, как можно было так ложануться с карточками? — слышался бодрый возглас Гриши. В ответ невнятное недовольное мычание.       Паша сел в машину, украдкой взглянув на Алису на заднем сидении.       Измайлов непонимающе наблюдал за коллегами — что происходит? — но переглядки прервал телефонный звонок на номер Семёнова.       Он срулил на обочину, отвечая Андрею, втирающему про какое-то там дежурство, когда воздух разрезал первый звук выстрела.       Опера напряглись, обратившись в слух, и Паша, попросив собеседника секунду подождать, дал по газам, снимая пистолет с предохранителя.       — Алиса сидит и не высовывается! — хмуро предупредил Павел, завидев впереди заварушку.       — Маленькая ещё, начальству перечить! — поддержал Измайлов на попытку возразить.       Их тряхнуло: фигура в жёлтом защитном жилете ДПС живописно проехалась на капоте.       Отстреливаясь, оба мужчины вывалились на улицу, запихивая Рыбкину назад в автомобиль под яростные возражения, дескать, она тоже опер!       — Ты стажёр! — патроны у Паши закончились в самый неподходящий момент. — Гриш, прикрой меня.       — А ты машину замкнул? — Гриша перекрикивал звуки выстрела.       — Нет…       — АЛИСА! — в два голоса заорали полицейские на неугомонную девчонку, что уже успела выскочить вперёд.       — Чё?! — она задохнулась от удара прикладом, а двое в балаклавах подхватили под ручки чересчур прыткого лейтенанта.       — Стволы на землю! — один фиксировал ее за горло и поперёк талии, другой держал дуло у виска. Дёрнуться не представляло возможным.       — Не кладите! — взбрыкнула Алиса. — Сбегут.       — Ты дерьмовых фильмов про ментов насмотрелась? «Не кладите!», — Гриша сдался первым.       — Почему приказа ослушалась? — Паша не спешил снимать отморозка с прицела.       — Этого больше не повторится, товарищ майор.       Вот так вот, Семёнов, опустился ты в глазах девушки со «здрасте-можно-просто-Паша», до «товарищ майор!».       Медленно, по одному разжимая пальцы, Павел уронил пистолет.       Словно по щелчку, девушку швырнули в его объятья. Как оказалось позже, это был отвлекающий манёвр, но сейчас псевдо-невинные карие глаза уставились на него, хлопая ресничками:       — Вы меня лапаете, товарищ майор?       Нет, он бы сказал, что «ощупывает на предмет повреждений» … ну, хорошо. Лапал, значит, лапал!       — Я бы не хотел мешать вашим ролевым играм, но у нас тут люди со стволами, — с ничем неприкрытой иронией вернул Измайлов Семёнова в суровую реальность.       Ему первому и досталось по затылку. Потому что самый говорливый.       А вот Алису, будто испытывая на прочность измотанные майорские нервы, тащили в тачку в полном сознании.       В конце концов, заебавшись терпеть далеко не кроткий девичий нрав, и ее тоже отправили в нокаут.       Удар в висок Рыбкиной эхом отозвался в голове Паши.

***

      Он, очнувшийся первым, наблюдал за пробуждением коллег в тёмном, сыром подвале. Рыбкина заворочалась, застонала во тьме, ощущая скованность движений. Связали, с-суки, рыпалась сильно.       — Ты как?       — Голова болит, поясница ноет, а так норм! — проанализировала состояние Рыбкина. — Есть желание ощупать?       — Очень смешно, Рыбкина, — говорит Семёнов, чувствуя, как затекли конечности из-за долгого сидения с завязанными за спиной рукам. — Где этот мудак?       — Увезли бриллианты откапывать, — осматриваясь и думая, как выкрутиться, отвечает Паша.       — А… Гриша? — с опаской и досадой в голосе спрашивает Алиса. Понимает, что надо было в машине остаться.       — В соседней комнате.       — Что делать? — Паша молчит. — Паш… Паш, ну, прости меня!       — Поговорим позже. Дежавю…       В подвал спускаются двое, один держит на мушке Пашу, второй Алису. Хотят убить, Семёнов это нутром чуял. Мысли стали крутится в голове с бешеной силой. И Паша выдал:       — А вы нас наверх поднимите? Пупок не развяжется?       Бандиты кивают друг другу и один из них подходит к Павлу. Всё произошло за доли секунды: Стоило рукам освободиться, как Паша ногами сбил на пол бандита, схватил ствол и выстрелил в пистолет второму.       Как только Алиса была свободна, она, ведомая непонятно, чем, юркнула за спину Семёнова.       — Вы, это… погодите…там наверху женщина, ей надо лекарство дать.       — Что за женщина?       — Жена Георгича. Она больна…       — Эта мясорубка из-за неё?       — Да…       Паша просьбу выполнил. Освободив Измайлова и забрав украденные из банка деньги, понёсся за Алисой. Когда они добрались до места, Паша посмотрел на Алису и приблизился к её лицу так, что он своими губами чувствовал её напряжённое дыхание.       — Паш… — с опаской произносит имя майора, а в следующий момент она чувствует холодный металл на руках. Черт!       — Посиди здесь, — хмыкает Паша и заряжает пистолет. Измайлов идёт вперёд       — Паш! Стой!       Но майор уже смылся и подоспел как раз. Чистяков целился в Измайлова, а зачинщик этого дерьма лежит на земле. Семёнов ни секунды ни медлит и выпускает в спину незадачливого вора пулю. Смотрит на Гришу и проверяет пульс у Георгича.       — Второй раз меня спасаешь, думал, мне хана… — благодарит Измайлов дрожащим голосом. Он уж было решил, что тут и умрет.       — Сочтёмся, — Паша возвращает кольт хозяину и берет в руки мешок с бриллиантами. — Из-за этого мешочка всё.       — ПАША!       Гриша буквально за секунду отталкивает Пашу в сторону и пять не совсем точных, но удачных выстрелов в цель, парень лежит на полу с дырками от пуль, на месте которых видна выступающая кровь. Паша смотрит охреневшими глазами то на Гришу, то на труп Чистякова, что скатился к речушке.       — Вот и сочлись…       Но Гриша не слышит. Он словно выпал из реальности, словно опустили в воду. Ладони ледяные, а кольт давно выпал из рук.       Паша понял не сразу.       «Чёрт, так Гриша никогда не…», — проносится в сознании мысль. Но она исчезает также быстро, как и появилась.       Паша берет демона за плечо и ведёт к реке. Убедившись, что опер не грохнется, подходит к речке и набирает в руки воды, плеская в лицо демону и кладя ледяные руки на лицо Григорию.       — Гриша, приди в себя! — снова та же процедура. И Дементор очухивается.       — Паш…       Договорить у Измайлова нет сил. Паша обхватывает его за талию, крепко прижимая к себе. Измайлов наваливается на него, и Пашка спешит отвести того к машине. Минут десять назад Гриша умирать собирался, видно, совсем плохо парню.

***

      Дальше Измайлов ничего не понимал, просто чувствовал руки Павла и доверился. Паша отрапортавался за двоих и оперов повезли в город. Как только они добрались, Паша повез уже более менее пришедшего в себя Гришу в бар. Тот не сопротивлялся. Паша знал, что чувствует Григорий. Он и сам выглядел сродни призраку, когда пришлось в первый раз убить. Один за другим, в Гришу вливалось всё больше выпивки. Но в один момент, Паша отставил графин с водкой и положил раскрытую ладонь на плечо, Грише.       — Послушай, Измайлов, — начал Семёнов, опустошая рюмку — Ты — полицейский. И вечно работать и никого не убить не получиться…       — Я кое-чего не понимаю, Паш… — перебил он майора. — Когда я выстрелил, чтобы тебя спасти, как я смог выстрелить первым?       — Потому что, ты хотел спасти друга, Гриша, теперь твои руки в крови, — Измайлов вздрагивает, но смотрит стеклянными глазами и слушает.                   — Останься твои руки чистыми, то я, возможно, уже был бы трупом. Меня дома Саня ждёт. У него кроме меня больше никого нет, маму он нескоро увидит, в том что Саша не оплакивает меня, твоя, Гриш, прямая заслуга. И лучше мы их, чем они нас. И твоя храбрость привела к счастливому концу этой истории. Тебе ведь тоже дома сестра ждёт, — удивлённые глазки Гришки вызывают улыбку на лице Семёнова. — Каково ей будет если, какая-то тварь у неё брата заберёт? А дети?       — Какие?..       — Которым ты деньги переводишь, — снова опустошает рюмку и заедает лимоном.       — Откуда?..       — Я тоже опер, работа — она и в Африке работа. — Возвращает майор капитану его же слова.       — Об этом никто не знает… — Гриша хоть и был слегка пьян, соображать не перестал.       — Алиса…       — Погоди… — до Демона дошло. — Да ну нахер!       — Двадцать третий детский дом, — грустно сказал Паша, крутя рюмку, как юлу. — Тамара Михайловна, ваша семья же обеспечила этот дом всем необходимым, и не только этот.       — Блять!       — Ты. Ей. Ничего. Не. Говоришь. — Тихо сказал майор.       Гриша только кивнул. Взгляд его вознёсся к потолку. Даже с выпитым алкоголем, Измайлов выглядит на удивление трезво. Обдумывая сказанные коллегой слова, Гриша сверлит взглядом потолок. Но думы его далеко за пределами этого бара. Мысли у него о сестре, которая могла не выдержать. И, может, Пашка прав.       «Я обещаю. Клянусь тебе, не умру», — стремглав проносятся в башке слова. Обещание, данное сестре. И правда. Ведь кому будет хорошо от его смерти? Никому.       — Спасибо, Паш, — Григорий обнимает Павла и, заплатив девушке, направляется к выходу.       А Паша понимает…       Тот, с кем он познакомился две недели назад, исчез.

***

      Спустя три дня Гриша уже летел обратно домой. В Москву. В родную Барвиху.       Но встреча с майором Семёновым теперь навсегда изменило его. В лучшую или в худшую сторону,       Покажет только время.       — Сначала он ходил несколько дней, как в воду опущенный, а теперь и вовсе свалил.       — Командировка закончилась.       — А если серьёзно, Паша? — Запутался он, Алиса. Потерялся. Нет больше твоего кумира.       — То есть?       — Поменялся он. Не будет прежним. Так со всеми бывает, когда первого человека убиваешь. Ломается что-то внутри.       Горькая улыбка не предвещала ничего хорошего

***

      Завалившись домой, первым порывом Гриши было набухаться. Набухаться так, чтобы до зелёных чертей, чтобы в ад. Туда же попадают убийцы, верно?       Он просто ускорит процесс… но нельзя. Нет, нельзя. Во-первых, он уже достаточно насинячиться успел. А во-вторых, не хотел вызывать подозрения Ники. Не дай бог объяснять ей придётся. Конечно, когда-нибудь непременно узнает. Только сначала нужно самому свыкнуться.       Что Гриша Измайлов, Робин Гуд всея Барвихи, первый раз за своё прибывание в ментовке, оборвал жизнь человека.       Посмотрел на свои руки, в ожидании увидеть там алый жар крови. Крови не было. Был треклятый запах пороха, намертво въевшийся в кожу.       Шаткими шагами полупьяного калеки, оббивая попадающиеся на пути косяки, Измайлов с горем пополам доковылял до ванной комнаты.       И тёр, тёр мылом до саднящей красноты. Не помогло. Щекочущий ноздри резковатый шлейф никуда не делся.       Демон отряхнул капли воды на зеркало, зашвыривая полотенце.       — Пуля-дура, ей всё равно, в кого ее выпустят, — сказал то ли себе, то ли расплывающемуся в каплях отражению.