И даже время не разлучит нас

***

      Темнота поглощала сознание, утягивая в омут водоворота событий. Глаза наливались свинцом, а маленький животик скручивало от боли, заставляя даже сквозь обморок мычать. Ноги прижимались к груди, стараясь облегчить неприятные ощущения. Поза мальчика походила на эмбрион.       В голове было шумно, стук сердца был таким быстрым. Он то замедлял, то ускорял события в памяти. Неужели, это тот самый момент перед смертью? Когда вся жизнь ребенка проносится в воспоминаниях.       Да, воспоминания были неприятными. Но даже так, Лойд очень сильно любил маму. Какой же он сын, если не будет её любить? Иногда, когда Лили не знала, что маленький Поттер не спит, она мягко проходилась по его волосам, поправляя одеяло.       Правда, это было очень редко, но даже за такой жест, малышу было достаточно любить свою мать. Она же его родила, кормила, когда он был послушным мальчиком. Раздался стон, а из глаз полились слезы.       Он так любил маму, даже несмотря на ее ненависть и плохое отношение к нему. Она была его ангелом и кошмаром в одном лице. А вот отец... Тут лучше его даже не вспоминать. Из-за его поведения, что брат, что мать, им пренебрегали.       Эти пьяные бредни, видите ли он похож на какое-то страшное темное отродье. Постоянно смотрел на него злым взглядом, будто видя вместо него кого-то другого. А эти крики, мол, мальчик является причиной его проблем с магией.       Кстати, что удивительно, но Лойд единственный в семье Поттеров, у кого с магией все было хорошо. Правда, с другой стороны, удивляться тут нечему, ведь он никогда не делал ничего, что подставляло бы его под удар родовой магии.       Неожиданно стало тепло, а ещё появилось ощущение чужого присутствия. Его кто-то обнял? Из горла вырвался вой, такого просто не может быть. Что за насмешка судьбы? Кто в здравом уме захочет к такому ничтожеству прикасаться? — Ну тише, тише, маленькое чудо, — бархатный голос проник в больной разум.       Настойчивый, но нежный голос менталиста, погружал дитя все глубже в сон, стараясь успокоить растревоженное сознание. Малышу нужно было поспать и расслабиться, чтобы хоть как-то облегчить ощущения. — Гарри, ты можешь его вылечить? — раздался другой голос, совершенно непохожий на ранее слышимый.       Он был удивительно мелодичный, хотя принадлежал мужчине. Однако не это его шокировало. В словах неизвестного слышалось что-то странное, будто какая-то чужеродная эмоция, затерялась в них.       Обычно, мальчик такое слышал от матери, когда Джеймс болел или падал. Вроде бы это называется, ммм, как же....Беспокойство? Но как чужак может испытывать такое, по отношению к нему. Разве он это заслужил? — Нет, — тихо ответил ещё один мужчина, — у него сильное истощение, гематомы, ушибы и переломы. Люц, он еле живой и держится только из крохотного желания жить. Плюс родовая магия борется за него, в чем я ей помогаю. Тут нужно сильное вмешательство, простые заклинания лишь ухудшат ситуацию, а на сложные у вас не хватит сил. Что касается меня, тут тоже не прокатит. — Но, — послышалась еле сдерживаемая дрожь. — Я не бог, эльфеныш. Если бы это, не дай, Мерлин, был кто-то из наших малышей, я бы их мгновенно излечил, — слышалось сквозь туман.       Все ясно...Значит он недостоин помощи этого человека. Стало еще хуже. Даже чужие люди, которые не знают Лойда, считают его недостойным жизни. Как же больно, тело сотрясала большая дрожь. — Но мальчик не входит в мой род, даже несмотря на некоторые наши связи, его магия отличается от моей. Он не выбран Госпожой, он чистый Поттер. Так как у Певереллов уже есть я, мальчик для этого не нужен. Я — жнец, милый, я не могу прикоснуться к существу, которое просто не выдержит моей силы, — на секунду остановившись Гарольд продолжил. — Он ещё ребенок, а не взрослый маг. Если дать ему много чужой взрослой энергии, это его погубит. Его ядро не выдержит такой нагрузки. А магии нужно в него будет вливать много. У него вон, из-за моего маленького вмешательства появляются судороги. А я всего лишь по капли стараюсь передавать чистую силу, чтобы поддерживать его в живом состоянии. Представь, какой конфликт возникнет, если я волью еще больше, — печально хмыкнули. — Но как тогда ему помогут целители? — с ужасом воскликнул, кажется, к нему обратились, как к Люци? — В больнице, в которую мы добираемся, скажем так, есть отдельный вид целителей, которые имеют нейтральную магию. Они происходят из родов, которые были благословлены самой Матерью. Поэтому какой бы пациент к ним не пришел, эти целители могут вмешиваться в магическое ядро мага. А так как Лойд еще и малыш, то только они и способны хоть как-то исправить ситуацию, да и... — дальше мальчик уже не мог понять, какие слова раздавались из уст взрослого.       Тьма окончательно поглотила его, заставляя расслабиться. Было так хорошо, сердце замолкло, давая наконец-то заслуженный отдых ребёнку. Пора было покинуть это осточертевшее место. Жаль правда, мама так и не смогла его полюбить.       Последняя мольба в его голове звучала жалко и по-детски: Великая Мать Магия, пожалуйста, сделай так, чтобы в следующий раз мама смогла со мной хотя бы провести весело один день. Я не буду жадным мальчиком, мне нужен всего лишь один день. Хоть крупица воспоминаний, которая станет самой ценной в этой жизни.

***

— Гарри, он обмяк, — тихо прошептал Северус, обнимая неожиданно потяжелевшую детскую тушку. — Твою ж, — зашипел мужчина, вливая чуть больше маны, пронизывая маленькое тело насквозь своей магией.       Плевать на последствия, может их получиться исправить. Но если сейчас такое не провернуть, то исправлять уже будет совсем нечего. Мерлин, ну почему он раньше не отправился сюда, хотя бы на чертов один день. Один, мать дементора за ногу, один жалкий, но такой нужный в данном случае день. — Мы почти прибыли, — сглотнул Люциус, посматривая вперед.       Из-за того что мальчик был не в состоянии телепортироваться, Гарри вызвал одного из Маги-таксов. Так называли магическое такси, редко используемое простым людом. Так как их услуги стоили достаточно дорого. Да и заправлять такую машину было нелегко, а ещё затратно. — Вы прибыли в пункт назначения, — огласил магический прибор, останавливаясь около входа в больницу.       Там их уже ждали врачи. Гарольд заранее попросил своего белокурого партнера отправить им патронус. Мальчик был в критическом состоянии. Певерелл буквально с помощью магии заставлял сердце ребёнка перекачивать кровь. В ответ на это, магическое ядро малыша начало сереть. — Дальше мы сами, — проговорил пожилой старичок-маг, замечая, как жнец аккуратно вытаскивал свою магию из тела Лойда.       А на опустевшее место потихоньку приходила магия целителя, начиная излечивать все, что попадалось на пути. Магическая волна медленно, но верно уничтожала ужасные последствия его родителей, наконец-то заставляя сердце самостоятельно биться. — Мерлин, что с этим ребенком случилось? — ахнула медсестра, помогающая доктору, — вы его родители? — Нет, — категорично отозвался Певерелл, ловя на себя недовольный взгляд темной вейлы, — его родители сотворили с ним подобное, мы же прибыли к ним домой по просьбе Матери.       Среди целителей появился напряженный шёпот. Как же так? Чтобы родные сотворили подобное с маленьким существом. Довели своё чадо настолько, что магия обратилась к ближайшему доверенному родственнику. — Тогда кем вы ему приходитесь? — робко спросил один из молодых волшебников.       Похоже, это были практиканты, которые не могли удовлетворить свою любознательность. Старший из целителей на них шикнул, заставляя замолчать. Какой же недальновидный молодняк нынче пошел. Неужели у них не хватает сил оценить существо, стоящее перед ним. Будто они не видят, что за маской статного мага скрывается что-то смертельное. — Он мой духовный близнец, — как только слова прозвучали в приемном кабинете все смолкли.       Поразительно, духовный близнец. Подобный феномен очень редко происходил за долгое существование всех магов. На Лорда Гарольда буквально жадно обратили внимание, переводя взгляд с взрослого на ребенка. Глаза Северуса сузились от гнева, всё его существо внутри яростно взбунтовалось. — Даже не думаете проводить свои опыты на моём партнере или малыше, — вокруг сгустилась тьма.       Даже исследовательская натура зельевара заткнулась в тряпочку под яростным началом его природы. Малыш слишком истощен, чтобы над ним тут ставили эксперименты. А зная этих ученых, дай им размах, они все вытрясут. Такого нельзя допустить. В голове билась мысль — стереть опасность с лица земли немедленно.