На дне моря

      Давай, давай, скажи, что болен, скажи, что я совсем не прав – мне не хватает силы воли, чтоб крик сдержать в своих устах, мне не хватает полсекунды, чтоб пальцы крепче сжать, прочней. В твоих глазах синеет тундра, что глубже, старше всех морей, она в зрачках порхает дымом и застилает неба край, тоской гнетя неотвратимо.       Я не скажу, что мне не жаль, ведь сам впустил созданье мрака в уютный, крохотный мирок – я шею опустил на плаху, коль больше тьму седлать не смог. В груди клубится бурой сажей вся бездна: пролитая кровь, оскал чертей и жизней кражи. Обратно не вернуться вновь – в глазах твоих танцует горе и боль в преддверии конца, темнеет дочерна всё море, как взгляд (не)мрачного жнеца.       Моя вина. Ты прав, я болен бесповоротно и давно, но знаешь, кто ж на деле волен спустить меня на моря дно? Лишь шаг, и я уж за чертою, лишь звук – и падать можно вниз. Тебя весь мир зовёт героем, так не плошай. Не ошибись, столкни, спихни – я не противлюсь, известна участь мне моя.       Я мрак держать в ладонях силюсь – ты не убил при свете дня того, кто мир готов в осколки разбить и обернуть в дожди. Твой взор, твой вид такой же колкий, как лёд, кренящийся в груди.       Прости меня, я слаб, я жалок, раздавлен – при тебе такой. Довольно. Хватит этих салок – столкни, пока я пред чертой.       Давай, давай, дерзай, скорее – скользит в зубах моих оскал – так тяжело, так страшно, верю,       но       убей меня.       я так устал.