Тихий уголок

1 Ноября.

      На дворе поздняя осень. В Бостоне становилось все холоднее и холоднее. Голые деревья начали покрываться инеем, а студенты долгами. Учиться никогда не было просто, однако сейчас особенно. Но это не мешало и дальше четверым квартирантам нескучно проводить общий досуг. А сегодня, как раз, был повод.       Все сидели за кухонным столом и неспешно жевали свой завтрак. Все, кроме Диего, потому что тот, как всегда сбежал самым первым на пары. Это давняя привычка никого особо не удивляла. Джонни клевал носом кашу, никогда не понимая, откуда у Брандо столько сил и энергии каждое утро. Входная дверь захлопнулась. Панц чуть привстала, смотря в сторону коридора, чтобы убедиться наверняка, что парень и вправду ушел. Она перешла на шепот: — Ребят, сегодня первое число же, так? У Дио день рождения!       Джостар ожидал подкола со стороны Джайро на этот счет, однако тот отвлекся от поедания вчерашней лазаньи и переключил все свое внимание на ХП. Он выглядел заинтересованным и задумчивым. «Ему не все равно?» — Значит, надо придумать, как его поздравить… — Медик углубился в свои мысли, перебирая множество вариантов, крутящихся в его голове. Было непривычно видеть его таким, поскольку обычно они с Диего только и делали, что цапались на пустом месте и делали мелкие пакости. Не со зла, конечно. — У меня есть идея. Можно сделать сюрприз-вечеринку! Только возникает одна большая проблема… — Какая? — Диего. У нас у всех пары заканчиваются примерно в одно и то же время, однако нельзя ему позволить прийти раньше того, как мы все закончим. — Энтузиазм Джайро походу передается воздушно-капельным путем, потому что Панц сразу же засияла и начала активно размышлять об их «заговоре». Даже Джонни, периодически зевая от недосыпа, чуть приободрился и заинтересовался происходящем. Надо было придумать план. — Может кто-то из нас его отвлечет? — Нет, Панц, он тогда заподозрит неладное! Надо попросить кого-нибудь другого. Только вот кого? С кем он вообще общается?       Вот тут-то Джонни и присоединился к разговору. Он старался наладить контакт со всеми в своей, да и не только в своей аудитории. Связи — полезная штука. Хоть с факультетом археологии, где учился Диего, его связывало немногое, но одну персону он все-таки знал. Это должно сработать. — Я могу попросить его однокурсницу… Ее зовут Люси Стил. Они довольно близки, так что я не думаю, что она откажет.       Подобные познания удивляли. Парню надо было не архитектором становиться, а агентом под прикрытием. — Браво, Джонни! Grande.* Тогда оставляем это на тебя. Я займусь готовкой, а Панц подарком. Ты знаешь его предпочтения лучше всех. Малыш Джо, когда освободишься, то приходи сюда, мне понадобится твоя помощь.       Чувствовать себя частью чего-то большого всегда было в радость. Доставлять удовольствие себе не настолько приятно, как делать это другим. Энтузиазм лил через край. Все было наконец спланировано, оставалось только ждать.

***

      Закончились 4 пары, а значит, пора начать действовать. Джонни скорее рванул в корпус, где учился Диего. Он старательно выглядывал в толпе высоких незнакомцев нужное ему лицо. «Вот она!»       Неподалеку от кабинета истории стояла ничем непримечательная хрупкая блондинка. Ее темные голубые глаза завораживали, а нежно-розовая кофта прекрасно на ней сидела и дополняла образ послушной ученицы. Джостар незамедлительно направился в ее сторону. — О. Это ты, Джонни? — Люси убрала телефон в сумку, оборачиваясь в его сторону. — Ты что тут делаешь?       Времени было немного, поэтому Джонатан быстро ввел ее в курс дела. — Вот почему мне необходима твоя помощь.       Девушка призадумалась. Всего мимолетные секунды рассуждений парню казались целой вечностью. — Хм… Хорошо, я попробую. У нас намечается общий внеклассный проект, попытаюсь его уговорить нам помочь. Если он согласится, то у вас в запасе около часа. — После своих слов она нежно улыбнулась.       Джонни на радостях был готов обнять девушку в знак благодарности, но тогда ей пришлось бы наклоняться, а это очень стыдно и смущает, особенно в общественных местах, поэтому тот обошелся общепринятым «спасибо».       Блондин мог с облегчением вздохнуть. Он не знал, почему был настолько рад. Потому что ему так сильно хотелось обрадовать друга, или потому что выполнил важное поручение и не подвел остальных. Эти мысли будоражили. Он не помнит, когда в последний раз чувствовал себя для кого-то настолько важным.

***

      До прихода Дио оставались считанные минуты. Панц купила различные японские сладости, которые достать в Бостоне довольно непросто, открытку и милую кружку с нарисованным велоцираптором. Джайро в очередной раз смог проявить свои мастерские способности в готовке, сделав (не без помощи Джонни) прекрасный обед на четверых. Он даже отложил небольшой вкусный презент для Люси за помощь.

Все хорошо.

      Наконец главный гвоздь программы зашел в квартиру. Он не успел даже пройти дальше порога, как все закричали дружное: «Сюрприиииз!» Очень радовало то, что для парня это и правда было неожиданно. Значит, все получилось. Блондин немного неуверенно принимал чужие поздравления и всеми силами пытался скрыть свою радость. Но в итоге сказал заветное «спасибо». Этого было достаточно для того, чтобы все почувствовали, что их миссия выполнена.

…Все хорошо.

      Все дружно уселись за стол, принимаясь за обед. Джайро громко расхваливал свои блюда, периодически переходя на итальянский от возбуждения, а Панц довольно кивала ему в ответ. Лицо Дио смущенно расплывалось в небольшой улыбке, а это многого стоило. Так приятно стараться ради кого-то. Джонни уперся взглядом в свою тарелку. Какая-то печальная радость сжимала его грудь. Это ему что-то очень сильно напоминало. Что-то.

…Все хорошо?

— Я пойду. Спасибо за обед. — Парень легонечко отодвинул от себя полупустую тарелку и покатился в сторону прихожей. Надо было выбраться отсюда. — Ты куда? — Джайро озадачено взглянул на блондина. Он хорошо помнил, что еще в процессе готовки Джонатан неоднократно заявлял о своем желании поскорее попробовать то, что они готовили, а тут он даже не доел свою порцию. — Проветрюсь. — Тот лишь выдавил из себя какую-никакую улыбку и поскорее исчез из поля зрения за стенами квартиры.       «Почему именно сейчас?!» Джостар готов был бить стену кулаками и вопить от ужасно мерзкого чувства, заставшего того врасплох. Все же было так хорошо. Так хорошо. Неужели все те приятные мелочи, происходившие на протяжении двух месяцев, ничего в итоге не значат? Они его не спасут?.. Все останется также?       Он горько усмехнулся. «Да, ты был прав. Такой отброс и правда не заслуживает счастья. Это мое наказание.» Парень поскорее покатился в ближайший общественный туалет. Еще чуть-чуть и его стошнит недавно съеденным обедом. В глазах немного темнело, а рассудок мутнел. Соображать с каждой секундой становилось все труднее. Хотелось разорваться горьким плачем, но все слезы давно высохли.       Та теплота и детская радость, что он почувствовал, находясь сегодня рядом с друзьями, очень напомнило ему его детство. Прекрасное беззаботное детство. Когда у него были здоровые ноги…       И когда Николас еще был жив.       Все любили его старшего брата. Он был прекрасным жокеем и гордостью отца. Тот даже обещал, что однажды обязательно научит Джонни отлично ездить верхом на лошади. Обещал.       До этого ранее у Джостара младшего был домашний питомец — белая мышь по имени Дэнни. Отец приказал утопить беднягу, но мальчик не послушался. Он не мог убить своего друга. Он отпустил Дэнни на волю. И все, казалось бы, было хорошо, однако...       В тот роковой день, когда Николас тренировался перед скачками, под ноги его лошади бросилась белая мышь. Лошадь резко затормозила и грохнулась на землю вместе с самим наездником. Тогда его не стало.       «Та белая мышь. Откуда она взялась? Была ли она там вообще? Это был Дэнни? Я должен был его утопить, но не послушался. Я во всем виноват. Я виноват.»       Слова отца врезались в голову Джонни на всю оставшуюся жизнь.

— «За что? Боже, ты забрал не того сына. Ты допустил ошибку!»

      Головокружение усилилось, грудь разрывалась от боли. Животный страх, вязкий и черный, как смола, лился через нос, уши, горло. Дышать было невозможно. Невыносимая колющая боль пронзала грудную клетку. Хотелось скрыться, сбежать от этих чувств.       Джонни всего трясло. Панические атаки случались нечасто, но били очень сильно. Каждый раз в голове проносилось: «Вот сейчас я и умру.» В такие моменты сложно было понимать, что происходит. Перед глазами мерещилось прошлое. Темное и ужасное. Джостар в немом крике и с сильным грохотом упал с коляски, тяжело откашливаясь и хрипя от боли.

Прости меня.

      Удар. Дверь, ведущая в туалет, резко раскрылась. Послышался топот. — Джонни?! — Парень почти ничего не видел, но голос был до ужаса знакомым. Некий отголосок сознания все же смог определить, что это был Джайро. Видимо, странное поведение парня его взволновало и тот решил проследить, все ли с ним в порядке. Но ничто никогда не было в порядке. — Эй, эй, эй! Ты меня слышишь? — Цеппели резко подскочил и сел на корточки, поднимая лицо блондина. — Только не закрывай глаза, прошу. Слышишь? Дыши. Вдох, выдох, вдох… — Джонатан очень слабо понимал происходящее. Все ужасно шумело и звенело в ушах. Голова была невыносимо тяжелой. У него плохо выходило нормализовать дыхание. Здесь всегда было так душно? — Хей, малыш Джо, знаешь какая на улице прекрасная погода? Знаешь, там снег такой идет…мы все можем погулять, если захочешь. — «Первое, что нужно делать при панических атаках — пытаться переключить внимание на что-то внешнее» - так говорили на уроках медицины. Джайро неплохо справлялся с нахлынувшим на него страхом за друга, но полностью дрожь в голосе было не унять. Он гладил Джонни по макушке и говорил о всяких повседневных глупостях. Было сложно, но постепенно состояние начало стабилизироваться.       Джостар заплакал. Впервые за долгое время весь этот негатив, что тот держал в себе, вылился наружу. Он еле схватился за рубашку итальянца и попытался что-то промямлить, но не хватало воздуха. — Тише, тише, ничего не говори, amico mio.** — Цеппели заключил парня в свои большие теплые объятия. Объятия, в которых хотелось забыть про все невзгоды и все плохое на Земле. Это был тот самый последний островок надежды на счастливое будущее для Джоджо.       Руки несколько немели, но Джонни не отпускал рубашку. Он не мог ее отпустить. Казалось, что если он сейчас расслабит хватку, то тут же умрет, исчезнет. Он был готов сидеть так вечность, лишь бы не проходить через весь этот ад вновь. Одному. Слова были ни к чему, они оба все понимали. Один лишь этот жест все сказал сам за себя. Джонни был не один. Он заслуживает счастья. Правда заслуживает.

Все теперь и правда хорошо.