Hello, baby!

Само совершенство. Галф не был по натуре сентиментальным человеком. Он был реалистом и знал, что идеала не существует. Или он так думал. Однако теперь он полагал, что совершенство обязано существовать, потому что оно прямо сейчас лежало и спало на его руках с мягкими румяными розовыми щечками, длинными темными ресницами и коротким пушком черных волос. Галф не мог оторвать глаз; он не слышал ничего, что говорила им соц. работник, с того момента как она передала ему ребенка. Она объяснила по телефону, что этот маленький мальчик потерял свою мать во время родов, а кроме нее у ребенка больше не было родственников. Они держали его в больнице пару недель, чтобы убедиться, что он здоров, и как только они удостоверились, что с малышом все в порядке, агентство сразу позвонило Мью и Галфу. И вот он здесь. Крошечный и совершенный. Мью обнимал Галфа со спины, его сильные руки обвивали руки парня так, что они держали их ребенка вместе. Голова старшего покоилась на плече Галфа, крепко прижимаясь к его шее. Он знал, что, как только Мью поднимет голову, то он обнаружит там лужу.  — Я буду каждый день на связи в течении следующих нескольких недель, чтобы убедиться, что все идет хорошо. Тут сумка со всем необходимым, хотя, похоже, у вас и так все есть. Женщина, о которой, по правде говоря, Галф забыл, все еще была тут, и с удивлением осматривая дом.  — Ребенок поставлен на учет у местной медсестры, и я напишу вам список вещей, которые вы должны отобрать как можно скорее. Но до тех пор я оставлю вас на какое-то время, чтобы вы получше узнали вашего сына. Вашего сына… Галф почувствовал, как в уголках его глаз начали скапливаться слезы, и Мью крепче сжал его в своих объятиях.  — Спасибо, — сказал он, задыхаясь — Мью тоже говорит спасибо. Мью промычал в плечо Галфа что-то похожее на благодарность, но он так и не смог поднять головы.  — Не надо меня провожать, — улыбнулась женщина и вышла из комнаты, оставив пару стоять в молчании.  — Не могу поверить, что он здесь. Сейчас, когда наконец они были одни, Мью поднял голову и посмотрел на Галфа. Слезы лились из его глаз, и нос был весь мокрым. Но ему все еще удавалось выглядеть привлекательно. Галф улыбнулся, развернулся в его объятиях так, что ребенок теперь находился между ними, защищенный их телами от всего мира. Его крохотные ручки были сжаты в кулачки, а рот на мгновение открылся, когда тот зевнул, и тут же снова закрылся. Пара молча смотрела на это чудо, впитывая каждую черту личика по отдельности и мысленно собирая их воедино. Этот ребенок - теперь их все. Каждый крошечный пальчик, каждая пухлая ножка и эти мягкие щечки — все это принадлежало их сыну, и Галф знал, что они уже безоговорочно его полюбили и будут любить до конца своих дней. Галф почувствовал, как собственные слезы не прекращая текут из глаз, его плечи начало трясти от переполнявших его эмоций.  — Мью, я… — Мью взял лицо Галфа в свои руки, большими пальцами убирая все еще капающие слезы, прежде чем невесомо поцеловать его в лоб.  — Этому ребенку так повезло, Яй’Нонг.  — Тебе тоже, Бу. Он тихо рассмеялся над их старым прозвищем, целуя Галфа еще раз, прежде чем снова посмотреть вниз на их малыша.  — Может быть, мы положим его в кроватку, пока он спит?  — Я хочу еще немного его подержать. Галф подошел к дивану и сел, а ребенок все еще спал на его руках. Мью быстро пошел за ним.  — Я прочитал несколько книг по воспитанию, и во многих говорилось, как важно налаживать телесный контакт с ребенком, поэтому я считаю это хорошей идеей: тебе надо снять рубашку.  — Это в книгах по воспитанию такое написано? Мью нахально улыбнулся.  — Может и так. Но это также моя личная просьба. Галф показал ему язык. Если бы не крохотная жизнь в его руках, он бы пнул своего парня.  — Как мы его назовем? Они уже несколько раз обсуждали имена для ребенка. Им хотелось чего-то традиционного и со смыслом, но также, чтобы имя было милое. Мью продолжал предлагать западные имена, но Галф не был уверен, как отреагирует его семья, если он принесет домой ребенка по имени Александр.  — Что насчет Сомпорн? — предложил Мью, посмотрев на лицо малыша — означает благословленное достоинство, хорошо же. Оно традиционное, как и хотят наши семьи. А мы будем сокращенно звать его Сом, что очень даже мило!  — Сом звучит как апельсин*.  — В точку, потому что он такой же сладкий.  — А ты разве не говорил, что апельсины кислые?  — Я уверен, что он нам еще покажет, что может быть таким же кислым, как и сладким, особенно если пойдет в своего папочку, — дразнил Мью, и Галф был уже готов тому отомстить, но тут ребенок начал шевелиться в его руках. Двое мужчин переглянулись и задержали дыхание. На мгновение наступила тишина, пока крошечное существо не начало кричать. Это было настолько оглушительно, что повергло Галфа в шок.  — О Боже, я его уже сломал. Он посмотрел на Мью с широко открытыми глазами, но старший уже стоял и пролистывал книгу.  — В большинстве случаев ребенок голоден, устал или ему нужно поменять подгузник. Почему ты не проверил последнее?  — А почему ты не проверил?  — Я книгу держу! Галф закатил глаза и поднял ребенка, чтобы понюхать его попу. Она пахла детской одеждой и присыпкой.  — Он чист. Но нам все равно придется с этим разобраться, когда дело до этого дойдет.  — Командная работа, — Мью сжал кулак словно говоря «мы сможем», прежде чем вернуться назад к книге.  — Все сходится, он голодный. Я пойду приготовлю смесь, а ты пока попытайся немного покачать его, пока он не перестанет плакать.  — «Покачать его немного» — это точная цитата из книги или… — крикнул Галф, но Мью уже бежал на кухню за своим недавно купленным стерилизатором для бутылочек. Младший посмотрел на орущего ребенка и попытался успокоить его, прижав к груди и поудобнее обхватив его со спины. Тот продолжал плакать только теперь ближе к уху Галфа, и парень поймал себя на том, что морщится от шума.  — Не плачь, малыш. Мы с тобой, мы рядом. Галф встал и начал ходить по комнате, слегка подпрыгивая при каждом шаге, раскачиваясь взад-вперед. Эти манипуляции, казалось, немного успокоили ребенка: плач переходил в тихие всхлипывания, и Галф неловко качал его вверх-вниз. У Галфа получалось не очень ритмично и размеренно, но, кажется, он неплохо справлялся. Когда плач полностью прекратился, вбежал Мью с бутылочкой детской смеси.  — Оу, значит он не был голоден?  — Нет, он, наверное, все еще голодный. Если ты сядешь, я его тебе передам, чтобы ты смог его накормить. Мью на мгновение широко распахнул глазами, затем кивнул и сел. Он взял малыша на руки и улыбнулся темным глазам, теперь широко открытым и настороженно и внимательно сканирующим лицо Мью. Он поднес бутылочку ко рту ребенка, и его губы тут же прижались к ней, жадно посасывая. С усталым вздохом Галф рухнул на диван рядом со своим парнем.  — Ты прав, у него действительно есть неприятная сторона.  — На то он и Сом. Мью усмехнулся, глядя на ребенка, удобно устроившегося на его руках.  — Это будет непросто.