Руки прочь от Пеннароу

Мелоди, как иммигрант, знала, что Новый Год отмечают в феврале. Но это только на её родине. А в Олдо этот праздник называли Сочельником. И отмечали в декабре. Девушка понимала, что всё дело в религии. Она была сторонником даосизма среди большого количества католиков. Потому далеко не сразу в поместье приняли тот факт, что служанка не присутствует на общих гуляниях. А в самом королевстве попросту не было иммигрантов-даосистов. Потому Мелоди привыкла праздновать Новый Год в другое время и в одиночестве. — Пошли, — упорствовала Каролина. — Да зачем? — непонимающе хлопала ресницами Мелоди. — Чтобы отпраздновать Сочельник всем вместе. Чёрт, я уже пятый раз тебе одно и то же талдычу! — А я тебе ещё раз говорю: я не из вашего вероисповедания! — Ну нет, в церковь я сама не пойду, этим больше господин Френсис и госпожа Фелиция занимаются. А я на гуляния хочу. — Возьми Джараса тогда. — Не пойду я с ним. — Почему это? В голосе Мелоди мелькнуло любопытство. Слегка порозовевшие щёки поварихи сказали всё. И как удачно, что мимо как раз проходил дворецкий с подносом в руках. — Джарас! — окликнула девушка. — Каролина тебя хочет пригласить погулять! — Че… Чего?! — У поварихи отпала челюсть. Мужчина недоумённо нахмурился, но остановился. Посмотрел на Каролину. Мелоди даже не сразу поняла, что он тоже немного смутился, но моментом воспользовалась и убежала в оранжерею, к Звезде. Скрывшись, она присела рядом с жердью, где в полусонном состоянии сидела сова. — Нечего мне там делать, — буркнула себе под нос девушка и стала перебирать рюши на рукавах. Помимо религии, была ещё одна причина, по которой в Сочельник служанка никуда не ходила. Вздохнув, она поднялась и вернулась обратно. Повезло, дворецкий и повариха уже ушли, а значит, вернуться к себе в покои труда не составит. Миновав зал, Мелоди бесшумно пробежала по коридору. Её комната была в самом конце, куда заглядывала только Фелиция. Особых рамок в оформлении своих жилищ ни домоправительница, ни хозяин поместья не ставили, поэтому каждый добавлял в свои комнаты разных мелочей. В комнате девушки, помимо шкафа, кровати и столика, стоял небольшой самодельный алтарь. Выполненный из остатков досок для строительства кораблей, он был выкрашен в тёмно-вишнёвый цвет. Алтарь украшали самодельные композиции из цветов, а в центре стоял маленький нарисованный портрет супружеской пары. Рядом покоилась маленькая пиала с криво слепленными булочками и баночка с благовониями. Мелоди села на колени перед алтарём и печальным взором уставилась на портрет. Прошёл всего год с тех пор, как она оказалась тут. И два с того момента, когда их не стало. Девушка погрузилась в свои мысли настолько, что даже не заметила, как в комнату вошла Бренди. — Мелоди, — позвала домоправительница, коснувшись плеча подопечной. Та вздрогнула и подняла глаза. Уже хотела было встать, но Фелиция жестом её остановила: — Не стоит. Сиди. Женщина села рядом, и Мелоди, помимо точёного профиля, увидела уставший, но тёплый взор и множество морщин, которые до этого не бросались настолько сильно в глаза. Тёмно-зелёное платье с белыми рюшами и передником пахло мылом и чаем. Тем самым чаем, который сэр Френсис всегда любил заваривать. Взгляд Бренди прошёлся по юной служанке, а затем упал на портрет. — Эти люди на картине… Твои родители? — тихо спросила женщина. Мелоди кивнула: — Да. Я ведь попала в Олдо два года назад. Я хотела стать лучше, чем просто земледельцем. Хотела лечить животных. Но… Прибыв сюда, мне пришло письмо. О том, что в моём родном городе началась эпидемия оспы. Среди погибших были и мои мама с папой. Они умерли в Сочельник. — А что с мечтой? — уточнила домоправительница как бы невзначай. — Когда-нибудь осуществлю. Наверно. Заработаю достаточно денег — тогда буду пробовать. Но… Не сейчас. Мелоди замолчала. Фелиция тоже не проронила ни звука. Тишина затянулась на какое-то время, так как девушка сложила руки и, закрыв глаза, поклонилась алтарю. Бренди была наслышана о таких обычаях. Но ей, стороннице католичества, подобное было чуждым. А обращать человека в иную веру не в интересах дамы. Потому, когда Мелоди опустила руки и снова посмотрела на портрет, спросила: — Мало времени прошло? — Полтора года. Их нет уже полтора года. — Такие вещи далеко не сразу отпускают, — понимающе вздохнула Фелиция. Мелоди закусила губу, стараясь отогнать непрошенный ком в горле. Пальцы сжали подол платья. — Леди Фелиция… Женщина молча обняла, по сути, ещё ребёнка к себе. Трудно веселиться, когда у тебя траур в этот день. Она понимала. Жаль, другим трудно объяснить. — Когда-нибудь всё успокоится внутри тебя, — тихо сказала Фелиция, чувствуя, как намокает её плечо. — Успокоится, и ты сможешь выйти к другим. И подаришь свою улыбку нам. В Сочельник принято дарить радость.