floral bookmark

Мо Жань, Сюэ Мэн и Ши Мэй, переговариваясь, неторопливо шли из университета в сторону привычной им кофейни, в которой они часто перекусывали между парами или собирались после учёбы. Сейчас как раз было время обеда, и так уж удачно совпало, что окна были у всех троих. Об их прибытии сообщает приятный слуху звон колокольчика, и все трое радуются тому, что их любимое место — в углу и у окна, с мягкими диванчиками — свободно, спеша скорее занять места. Юноши устраиваются на своих местах, делают заказы и продолжают прерванный разговор. Сначала они говорили на отвлечённые темы, но после плавно перешли к предстоящим зачётам. Ши Минцзин относился к ним с бо́льшим спокойствием, нежели остальные двое: всегда честно готовился и не пропускал. Сюэ Мэн, с одной стороны, был уверен в своих силах, но по природе своей являлся человеком нервным. А вот в глазах Мо Жаня не наблюдалось энтузиазма и уверенности в чем-либо, он вообще притих, опустив голову. Сидел и без особого аппетита ковырялся ложкой в остывающем супе. — А-Жань? — голос Ши Мэя звучал обеспокоенно. — Мм? Вэйюй отвечает не сразу, а после своего мычания ещё и тяжко вздыхает. Сюэ Цзымин на это закатывает глаза и недовольно цыкает. Ши Мэй больше не успевает ничего сказать, перебитый им: — Да что с тобой? Своей угрюмой физиономией в сопровождении томных вздохов только аппетит портишь. Мо Жань на это отвечает скомканным извинением, заставив друзей в шоке распахнуть глаза и растерянно переглянуться. Чтобы он, да не ответил брату какой-нибудь колкостью? Более того, извинился? — Эй, ты в порядке? — настало время беспокоиться и Сюэ Мэну. Он даже протянул руку и приложил её ко лбу Мо Жаня в попытке выяснить, не заболел ли тот. — Ну да. — А серьёзно? Выглядишь не очень. Мо Вэйюй обвёл друзей взглядом. Честно, его очень трогала их обеспокоенность и забота. Настроение немного улучшилось, но появилось чувство неловкости вместе с виной за то, что заставил их за себя переживать. — Ничего серьёзного, правда. Просто в последнее время не могу ни на чём сконцентрироваться, успеваемость падает. Ещё и зачёты эти скоро, — он устало вздыхает. — Это несколько расстраивает. — А что Учитель? Ты же продолжаешь заниматься с ним время от времени. После этих слов лицо Мо Жаня совсем потемнело. Он помолчал угрюмо несколько минут, сделал несколько глотков порядком остывшего супа и наконец начал говорить. — Касательно Учителя.. мне кажется, что он не очень рад моему обществу. — Я знал, что однажды ты его окончательно достанешь. Сколько тебе уже лет, в конце концов? — Сюэ Мэн! — хмурится Ши Мэй и несильно пинает его под столом. Мо Жань, как маленький ребёнок, держит двумя руками стакан, наклонившись и грустно в него уткнувшись. Ещё и бубнит себе под нос. Сюэ Мэн говорит что-то про ужасное зрелище и снова получает недовольный взгляд Ши Мэя. Эти трое всегда ведут себя как дети, когда собираются вместе. Позже к этой теме они стараются не возвращаться, и хоть Мо Жань менее разговорчивый и улыбчивый нежели обычно, это лучше угрюмого молчания и полного ухода в себя. Уже перед входом в корпус Ши Минцзин обхватывает Вэйюя под локоть, заявляя Сюэ Мэну, что им нужно поговорить, и уводя захваченного в сторону, к ближайшим лавочкам. — Ну? — Ши Мэй выжидающе смотрит на Вэйюя. — Что «ну»? — Что у вас с Учителем? — вздыхает Ши Мэй, решая не ходить вокруг да около и спрашивая прямо. — Поругались? — А, ты об этом. — Мо Жань выглядит удивлённым, — Не знаю. Не припоминаю, чтобы мы ссорились. В какой-то момент я обратил внимание, что он пытается отдалиться от меня?.. Ну знаешь, садится дальше, не даёт задерживаться, в основном, мы говорим только об учёбе, хотя раньше было не так. Я до этого думал, что мы, наоборот, начали сближаться, но.. И выглядит разозлённым каким-то. Я не знаю. Ши Мэй слушает внимательно, пару раз кивает. Спрашивает, точно ли Мо Жань не делал ничего, что могло бы разозлить Чу Ваньнина, — и получает отрицательный ответ. — Может, попробуешь с ним поговорить? — Думаешь, я не пытался? Это не так просто. Совсем прямо я спросить не могу, а от намёков он увиливает. Под сочувствующим взглядом он который раз вздыхает, словно влюбленная девица. Ши Мэй тянет его за руку, говоря о скором начале пары, обнимает, поддерживающе похлопывая по спине, говорит, что всё наладится, после чего они расходятся по разным аудиториям. Ближе к 4 часам, когда заканчивается последнее занятие, Мо Жань долго буравит полным сомнения взглядом список контактов. На иконке контакта «Учитель» стоит слегка размытая фотография, сделанная больше года назад. Сюэ Чжэнъюн тогда нашёл альбом, и они рассматривали его всей семьёй. Мужчина рассказывал много историй, было приятно их слушать, а особенный интерес вызывали те, в которых фигурировал Чу Ваньнин. Нашлась и пара его фотографий. На них ему лет двадцать, но Ваньнин с тех пор практически не изменился. Альбом тогда на место вызвался убрать Мо Жань, по дороге заодно решивший сделать несколько снимков Ваньнина, потому что больше ему их было взять неоткуда. Не фотографировать же втихаря? Он рассматривает лицо на некачественном фото какое-то время и наконец решается на звонок. Отвечают не сразу, долгое время пришлось слушать гудки. — Учитель? — неуверенным голосом зовёт он, понимая, что трубку подняли, но молчат. — Вы заняты? Я могу сегодня прийти? Ответа не было секунд двадцать, Вэйюй уже думал, что со связью что-то не то, когда из динамика неожиданно донеслось неуверенное «да». — Да — занят, или да — приходи?.. — Приходи. Только будь не раньше шести, я ещё в школе.

෴

Мо Жань оказывается перед дверью в квартиру Чу Ваньнина уже в пять — намного раньше, чем они договаривались. Если бы он поехал домой, то смог бы прийти только к семи, если не позже, что обоим было бы не очень удобно. Интересного в районе, в котором живёт учитель, не наблюдалось, ехать куда-либо ещё было неохота — тем более, что у парня немного болела голова, и если бы он направился в место, где были бы люди, то боль наверняка только усилилась бы. Так что Мо Жань решил, что скоротать время за учебником, сидя на лестнице, — идея неплохая. В ожидании он провёл чуть больше сорока минут и даже не сразу заметил стоящего перед ним и слегка удивлённого Ваньнина, явно не ожидавшего, что его опередят. Учитель слегка нахмурился: — Давно ждёшь? Вэйюй вздрагивает от неожиданности, отрывается от абзаца, который беспомощно перечитывал уже в третий раз, но смысл которого раз за разом ускользал. — Не очень, — Мо Жань встаёт, отряхивая штаны, поднимает с пола пакет с едой и улыбается, смотря на учителя. — Здравствуйте. В ответ он получает кивок. Не виделись они достаточно давно, и Мо Жань с плохо скрываемой жадностью рассматривает подходящего к двери Ваньнина, на ходу обшаривающего свои карманы в поисках связки ключей. Сегодня он в светлом костюме, который смотрится на нём абсолютно замечательно, чёрные волосы собраны в высокий хвост, и причёска эта открывает прекрасный обзор на его шею. Оторвать от нее взгляд — серьёзное испытание, и Вэйюй вряд ли справился бы с ним, если бы не кое-что, заставившее его настроение стремительно упасть вниз: Чу Ваньнин на него даже не взглянул, встретил совсем сухо. Он намеренно избегал смотреть, предпочитая разглядывать пол. А ведь они не виделись.. около трёх недель? Конечно, это не такой уж большой срок, бывало, что встреч не было намного дольше, но Вэйюй успел действительно соскучиться за это время. И такая холодность не могла не задеть его. — Учитель, — позвал он уже в коридоре, обратив внимание на несвойственную нервозность Чу Ваньнина, — выдался плохой день? — Плохой день? — в недоумении он слегка приподнимает бровь. — Нет. Обычный. — Мм, — Вэйюй неопределённо кивает. Бросает взгляд на позабытый им пакет. — Ох, точно. Я купил тут немного, вот. Чу Ваньнин смотрит, как его ученик протягивает ему купленное. Его взгляд теплеет. В прошлом он, совершенно не привыкший к подобному, много раз говорил всем троим, — Мо Жаню, Сюэ Мэну и Ши Мэю — что не стоит ничего ему приносить, даже предпринимал попытки отказаться и вернуть всё, чувствуя неловкость. Но они раз за разом продолжали делать это, и в конце концов Ваньнин решил принять их заботу о себе. — Спасибо. Он протягивает руку, медленно скользя взглядом вверх. Собирает всю свою решительность, чтобы взглянуть в лицо человека напротив. В карих глазах застыло беспокойство, и встречают они взгляд Ваньнина с удивлением. Эти эмоции читаются всего секунду, после Мо Жань широко улыбается, глаза его превращаются в узкие щёлочки. Он рад, что на него наконец взглянули. У Ваньнина сердце замирает, и тепло распространяется от груди по всему телу. Мужчина тут же отворачивается, забирает продукты, всеми силами стараясь не коснуться чужой руки, хотя очень хочется, и скрывается на кухне, оставляя растерянного очередной резкой переменой Мо Жаня в коридоре. Они сидят в гостиной, на столе несколько учебников, тетрадей, упаковка печенья, купленная Мо Жанем, и две кружки зелёного чая. Чу Ваньнин терпеливо объясняет, голос его ровный и действует успокаивающе. Объясняет уже во второй раз, потому что Вэйюй никак не может сконцентрироваться, его мысли заняты самим Ваньнином. — Ты слушаешь? — устало вздыхает Чу Ваньнин и тянется к чаю. — Учитель, я.. я сделал что-то не то? Мужчина растерялся, потому что совершенно не ожидал услышать в ответ на свой вопрос что-то подобное. По тому, как именно был задан вопрос, по интонации и взгляду становится понятно, что речь идёт не об учёбе. Чу Ваньнин хмурится. — О чём ты? Мо Жань молчит, не в силах сформулировать. Несколько раз он открывает рот, но, не издав ни звука, снова закрывает. Он начинает нервничать и грызть себя за то, что начал разговор: это нужно было сделать, да, но для начала было бы неплохо подумать над словами, а не спрашивать импульсивно и напрямую. — Мо Жа- — Ты меня избегаешь? — выпалил он на одном дыхании, сжав кулаки, покоившиеся на коленях. Ещё и обратился из-за волнения на «ты». Такое уже не раз случалось, Чу Ваньнин, вроде, был не против. И всё же окончательно переходить к подобному обращению Вэйюй не решался. Не слишком ли фамильярно? Мо Жань смотрит в округлившиеся глаза феникса, но тут же зажмуривается, отвернувшись. Становится стыдно, лицо горит от смущения. Как же по-глупому он всё сделал. Затянувшееся молчание заставляет нервничать ещё сильнее. В воздухе повисла неловкость. Тем временем Чу Ваньнин внешне кажется абсолютно спокойным, но внутри в панике кричит. Тысячи мыслей мечутся в голове, создавая полный беспорядок. Да, он действительно избегает. Старается лишний раз не смотреть, держаться как можно дальше, проводить вместе минимум времени. Ему стыдно и страшно. За свои мысли, за желание задержать взгляд, прикоснуться. За то, что постоянно хочется быть рядом и разговаривать, слушать голос. Что чувствует всё это к своему ученику, который младше его на девять лет. Племяннику своего друга. И Ваньнин очень боится, что всё станет ещё хуже, что он выдаст себя. Изначально Ваньнин не был уверен в природе своих чувств. С самого начала к Мо Жаню у него было особое отношение, отличное от других. Но он не обращал внимания. И чувства эти никому не мешали, не занимали все мысли. Просто существовали и не были осмыслены. Так и прошли годы. Мо Жань вырос и больше не был тем мальчишкой. Сформировался, окреп, даже перерос самого Учителя. И в какой-то момент Ваньнин стал ловить себя на мысли, что хочет прикоснуться к нему. Хочет, чтобы эти сильные руки обняли его. Взгляд периодически задерживался на губах и вообще всегда был устремлён в сторону Вэйюя, когда тот не видел. Его запах кружил голову, и рядом с ним Чу Ваньнин даже старался не дышать. Потом пришли сны, и это стало последней каплей. Ему снилось такое бесстыдство, что после пробуждения он несколько минут находился в прострации, глядя в потолок. Когда они встречались, в голове всплывали эти воспоминания, и Ваньнину становилось дурно, а лицо заливала краска. Как он может думать о подобном? Ужасно. Не смотреть, да и смотреть тоже, становилось всё труднее, как и сохранять ясность ума. Ещё бы чуть-чуть и, Ваньнин уверен, он бы сошёл с ума. Нахождение рядом превратилось в пытку, которую он не был в силах выдержать. Попытаться отдалиться — единственный выход, который он видел. Но он не мог сказать ничего подобного вслух, ни за что. Ещё Ваньнину сделалось тошно от себя, потому что Мо Жань выглядел таким растерянным и расстроенным, и кто послужил причиной? И тут же новой волной нахлынуло чувство стыда и ненависти к себе. Как он мог допустить все эти ужасные мысли? Узнай о них Мо Жань.. это было бы катастрофой. Чу Ваньнин даже думать не хочет о том, насколько в нём разочаруются, какое отвращение он вызовет, если правда всплывёт наружу. Он молчит слишком долго. Понимает это, но никак не может заставить себя вымолвить хоть слово. Чу Ваньнин не знает, что ответить, как оправдать себя. — Нет, — голос немного дрожит, и Ваньнин делает глубокий вдох, успокаиваясь, — ты ничего не сделал. Мужчина совершенно не умеет врать и понимает это. Потому опровергнуть сказанное Мо Жанем не может. Тот в свою очередь снова поворачивает голову и смотрит. Ваньнин стойко выдерживает этот взгляд, прикладывает все силы, чтобы не отвести свой. — У меня непростое время сейчас, — продолжает он. Увиливает от ответа, но и не врёт. — Прости, что заставил думать тебя об этом так. Мо Жань поспешно мотает головой, говорит, что нет, не должен Ваньнин извиняться. Потом спрашивает, может ли он как-то помочь, и заверяет, что сделает всё, что в его силах. Ваньнина это трогает так сильно, так радует искренняя забота, но недолго — снова делается противно от себя. Ох, если бы Мо Жань только знал. — Ты мне очень поможешь, если наконец разберёшься в теме, и мне не придется повторять её вновь, — учитель вздыхает и разрешает себе слабую улыбку. — Не переживай так. Чу Ваньнин всегда объяснял очень доступно: так, что даже Вэйюй обычно понимал с первого раза. Поэтому, когда Вэйюй немного успокоился, услышав, что дело не в каком-то его проступке, — а больше он не мог придумать ничего, что было бы связано с ним, — так что теперь его ничего не отвлекало, материал был усвоен, к огромному облегчению Ваньнина. И теперь они вдвоем сидели на кухне и разговаривали, как это бывало раньше: Ваньнин не нашёл в себе сил выпроводить Мо Жаня. Вэйюй ещё параллельно готовил нехитрый ужин. Как раз необходимое было куплено. Сказал, что это в качестве благодарности за то, что, несмотря на проблемы, Ваньнин всё равно согласился помочь. Мо Жаню сделалось совестно. Всё же он уже не ребёнок, а продолжает просить тратить время на занятия с ним. И не столько даже из-за непонимания чего-то, сколько из-за желания лишний раз побыть рядом. Слишком эгоистично. А ведь Чу Ваньнин взрослый человек, учитель, у которого много работы. Он так глубоко задумался, что чуть не спалил еду. Охнув, убавил огонь. Вот уж замечательная горелая благодарность вышла бы, приди он в себя немного позже. Они ужинали в привычном молчании, потому что Ваньнин был против разговоров за едой. Уже в коридоре прямо перед тем, как уйти, Вэйюй вспомнил о книге, о которой рассказывал Чу Ваньнин. Не то чтобы она настолько заинтересовала его, но, во-первых, она очень понравилась учителю, так что было интересно и самому ознакомиться с так полюбившемся Ваньнину произведением, а во-вторых, можно будет использовать возврат книги как повод лишний раз наведаться в гости, не прося при этом заниматься с ним учебой. Чу Ваньнин кивнул и удалился в свою комнату. Спустя пару минут он вышел, держа в руках книгу с минималистичной светлой обложкой. — Спасибо, Учитель! Постараюсь не задерживать. — Постарайся для начала сдать экзамены. — Д-да.. — Давай, до встречи. Можешь писать, если возникнут вопросы. Постараюсь помочь. — Хорошо, — Вэйюй благодарно улыбнулся. — Спасибо за урок, Учитель! Дверь с тихим щелчком закрылась. Чу Ваньнин обречённо вздохнул, чувствуя, как подрагивают от волнения кончики пальцев.