Доминантная омежка.

Проснувшись в холодном поту, альфа вскочил на собственной кровати, силой комкая одеяло в своих руках и выпуская в него свои слегка отросшие когти. Воздуха как никогда раньше не хватало, словно он бежал марафон ни в один десяток километров и вот наконец-то добравшись до финиша может отдышаться и придти в себя. Лёгкие жгло не по-детски, будто бы сейчас внутри него горит вечное адское пламя, сжигающие подростка изнутри физической, невыносимой болью. Сердце и вовсе разбушевалось, стараясь буквально сломать ему в пыль рёбра и выскочить наружу, лишь как можно дальше скрыться от опасности. Однако… какой опасности? Кевин резко начал мотать головой, оглядываясь вокруг и пытаясь понять где он вообще находится на данный момент и куда ему следует бежать в таком случае. Но как бы то ни было странно проснулся он в своей комнате. Никакого обмана зрения, это точно его спальня, его обитель, его крепость, всё его, всё те же стены, кровать, ковёр на полу, шкафы, рабочий стол и так далее. Никаких изменений в интерьере парень не заметил. Тогда чего он так сильно испугался? Того… чего он теперь не помнит и сам, а скорее всего и в принципе вряд ли вспомнит. Кошмар, каким бы он ни был, забылся мгновенно, растворился во тьме ночи, как призрак, оставляя после себя лишь горечь страха, запутанность мыслей и до боли сводящую от безумного напряжения грудную клетку, что пульсирующей болью не даёт сделать и вдоха. По ощущениям в его спину вонзаются ножи один за другим, стоит ему лишь попытаться заглотить побольше воздуха, так сковывающе это ощущается. Никогда Найту не снились такие сновидения, чтобы он аж вскакивал, разрывая несчастное одеяло, которое наконец-то дало о себе знать лёгким, белоснежным, вылетевшим из него пухом. Мда уж, он его вообще не пожалел, когда вцепился своей мёртвой хваткой, каким бы качественным оно не было это его не спасло. Порвал, как Тузик грелку, а его спёртое и жадное до кислорода дыхание лишь разнесло вокруг содержимое несчастной вещи. Парень даже не слышал как рвалась ткань, а теперь этот беспорядок ему придётся убирать, хотя даже если он вычистит всю комнату с верху до низу, вдоль и поперёк, мерзкий пух продолжит появляться то тут, то там, словно возникая из неоткуда, а мелкие перья вновь и вновь будут возникать на его одежде, портя безупречный внешний вид. Материал хороший, мягкий, пушистый, но как и все вещи вокруг юноши имеет свои недостатки, от чего никак не скрыться. Еле как разжав пальцы и растерев чуть ли не до красна собственные сонные глаза, первым делом Директор посмотрел на время и дату дня, когда он проснулся, так как он совершенно не помнит как очутился в собственной постели и вообще лёг спать. Помнит лишь как его ругал отец, в ногах валялся любимый пёсель, но после того, как альфа развернулся к нему спиной воспоминания резко обрываются, не давая представления о дальнейших событиях. Да и одежда на нём другая, но он не переодевался. Ещё никогда Кевин так резко не замирал от увиденных цифр, ведь дата, когда они серьёзно разговаривали с отцом была ещё неделю назад, он точно помнит какое тогда было число, но сейчас цифра на экране смартфона аж на семь единиц больше. Как такое вообще возможно? Мало того, что он проснулся посреди грёбаной ночи, в четыре часа утра, так ещё и проспал аж семь суток. Юноша никогда не находился в царстве Морфея дольше 8 часов, у него строгий режим и лишние часы он себе даже в выходные не позволяет, а тут несколько дней словно улетели в пропасть. Пытаясь протолкнут дальше сухой и до боли колючий ком в горле, сопровождающийся надвигающейся паникой и новой волной страха, не дающими ему вновь нормально дышать, как при приступе аллергии, альфа встал на ватных ногах и хватаясь за все более или менее устойчивые предметы, а также стены и косяки, побрёл на кухню попить водички, ведь, конечно же, если он так долго спал, то и запаса себе на ночь не оставил, как это обычно и бывает. Да и по ощущениям он уже несколько дней ни ел, ни пил, только спал, о чём так свидетельствуют обмякшие без нагрузки конечности и совершенно нулевая цепкость рук, ведь он еле-еле ухватывается за не самые гладкие поверхности и всё равно падает на колени, разбивая их в хлам, попутно где-то оставляя следы собственной крови, раздирая кожу на пальцах не меньше колен. Однако не смотря на все терзания, слабость и надвигающуюся то ли истерику, то ли паническую атаку, то ли потерю сознания, ему очень нужна вода, жизненно необходима. Во рту и горле на столько пересохло, что даже если бы он и хотел, то не смог бы и звука издать. Его голосовые связки напрочь окаменели, как после встречи с Медузой Горгоной, не желая выполнять свои прямые обязанности. Беспрестанно спотыкаясь и падая тот наконец-то добрался до места назначения и с невиданной даже для него самого жадностью стал взахлёб поглощать графин с чистейшей водой, вновь блокируя доступ воздуха к лёгким. На данный момент ему кажется это самым вкусным, что он когда-либо пробовал и хвала кому угодно за то, что такая целебная жидкость существует. Стоило Кевину только оторваться от графина, продолжив глубоко и яростно дышать, что аж тот запотевает от его дыхания и восстанавливая запасы кислорода в несчастных лёгких, как в дверном проёме появилась тёмная, но совсем не пугающая его фигура, к которой он тут же поспешил, выронив несчастную посуду из дрожащих рук, и та тот час разбилась в дребезги. По её осколкам он шёл максимально быстро, не жалея собственным ног, лишь бы добраться до спасительного маяка. Паника наконец-то стала отступать, ведь перед ним его защитник, тот, кто может о нём сейчас позаботиться в столь тяжёлом состоянии, тот, кому он может довериться и кто точно не причинит ему вреда. Нужно только пройти несколько шагов и всё снова будет хорошо, это ведь так просто. Даже кровоточащие босые ступни его совершенно не беспокоят, как и впивающиеся в его плоть осколки чистейшего хрусталя. Парень перестал чувствовать боль, особенно когда его пальцы, наконец-то вернувшись в нормальное состояние, ухватились за чужую одежду, сжимая её в кулаках на столько сильно, на сколько это вообще возможно, а тело прижалось к чужому. Родной запах, родное тепло, родные руки, что стали его гладить по голове и прижимать ещё плотнее, родной человек рядом с ним. Наконец-то он снова будет спокоен, хоть и не слышит что ему говорят тихим шёпотом, вновь закрывая глаза и проваливаясь в пресловутое забвение.

***

Уже как неделю в Лицее все стоят на ушах. Мало того, что первый студент, отличник и гордость сея заведения отсутствует по до сих пор нераскрытым причинам, так ещё и Балди каким-то магическим образом хоть и не сильно успешно, но пытается приобщиться к более или менее приличной одежде и всё чаще стал появляться рядом с Немельтоном, с которым, на минуточку, у них чуть ли не с начала ожесточённая война. Тут не то, чтобы никто нормально учиться не может, все просто в панике от того, что творится вокруг. Даже преподаватели и директор Лицея не могут дать никаких вразумительных ответов своим подопечным, хоть бы им кто сказал хоть одно слово об имеющейся обстановке. Лишь один Готта ходит рядом с ними и радостно болтает как ни в чём не бывало, в неведении пожимая плечами. Что бы не происходило он всегда счастлив, пускай и переживает за отсутствующего не меньше остальных. Родители Кевина слишком резко отвечают на вопросы о сыне, прося не лезть не в своё дело и повторяя раз за разом, что он просто на больничном, плохо себя чувствует и ради всего святого отстаньте уже от них. Может быть в это бы и поверили, если бы не факт того, что за день до исчезновения Найт младший чувствовал себя просто превосходно и сеял ярче всех звёзд на небе, да и болеет он на столько редко, что отмазка в виде больничного кажется лишь прикрытием чего-то более страшного и тяжёлого. Ходят даже слухи, что Директор вообще не в городе и его увезли в какую-то закрытую больницу или готовят к переводу в другую школу, да и в принципе ещё много разных баек готовы выдумать детишки, фантазия у них отменная. Коль родители тотально отмалчиваются и крайне агрессивно уже стали реагировать на вопросы, то более чем логично стоило бы расспросить Пола о том, где, чёрт возьми, пропадает его братец и по какой причине не появляется уже рекордный срок. Однако как и все другие он тоже ничего не знает. Единственное, что ему объяснили родственники – Кевина трогать сейчас категорически нельзя, не при каких обстоятельствах, чуть ли не под страхом порки в случае неповиновения, а физические наказания родители никогда не практиковали, значит ситуация более чем серьёзная. До конца так и не понятно что с ним, то ли болеет, то ли устал от большой нагрузки, то ли травма дала о себе знать, то ли ещё какая-то чертовщина, но весь коридор, где находится его комната запрещено посещать даже ему и его родителям. Время от времени туда ходят либо отец Найта, либо его мать, но всё так же молчат, как партизаны, словно какая-то информация ни за что не должна просочиться за пределы комнаты пропавшего. Несомненно, ситуация держит в дичайшем напряжении и если бы продолжилась слишком долго, то точно свела бы добрую половину людей, что так или иначе переживают за юношу с ума, однако Судьба смиловалась. Кардинальным образом всё изменилось после месяца отсутствия отличника в один из не самых располагающих к радости и веселью дней. Погода стояла просто отвратительная, гнетущая, пасмурная, холодная, ветер так противно обдувал тело и щипал за лицо, что мгновенно портил всяческое настроение. Картина была просто ужасной и предвещала какие-то страшные события, чувствуя их наперёд. Студенты Лицея пытались найти хоть каплю позитива, подтрунивали Балди что-нибудь эдакое исполнить, тех же "хулиганов" опустить, а омеге жалко что ли? Раз этого зануды нет, то можно и как следует повеселиться, игнорируя собственное чутьё, что вопит о беде, но вот с кем и что случилось не уточняет. Двери главного входа учебного заведения распахнулись бесшумно, словно порыв ветра их самолично открыл, но на столько услужливо, плавно, аккуратно и бережно, чтобы тот, кто собирался войти смог проникнуть в здание самым незаметным образом, не нарушая общего покоя и гнетущей атмосферы. Как не сложно догадаться в дверях показался до боли знакомому каждому силуэт – Кевин наконец-то вернулся на своё законное место. Однако если до пропажи он был просто спокойным, строгим, но хотя бы излучал какие-то эмоции, то вернувшись после месячного отсутствия он был крайне апатичным, словно не он под природу подстроился в тот день, а она повиновалась настроению альфы, создавая нужный антураж. Походка тоже была крайне странной, словно ему каждый шаг даётся с огромной болью или ему просто неудобно ходить на собственных ногах, с которыми явно что-то не так, но даже пристального визуального осмотра со стороны не хватает, чтобы выявить причину негодования парня. Она скрыта где-то под одеждой, скрыта от чужих любопытных глаз. Отскакивающие от зубов заготовленные заранее приветствия, адресованы будто бы не живым людям, а пустоте вокруг них, и сложенные за спиной руки в купе с его тёмно-серым свитером создают ощущение тревоги и дичайшего дискомфорта. Его кожа побледнела на несколько тонов, говоря чуть ли не прямым текстом о том, что все эти дни он не просто "болел", а натурально находился в непроглядной тьме, не получая никаких витаминов и полезных веществ. Лицо заметно похудело и скулы стали выступать, пугая до ужаса, в особенности если сравнивать с тем, как тот выглядел раньше. В этот раз парень был без рюкзака, но с сумкой на одно плечо, что так удачно гармонировала с его образом и позволяет рукам спокойно находиться за спиной без каких-либо преград. С Найтом как никогда раньше было некомфортно находиться рядом, словно не он вернулся, а только его холодная до безумия тень, лишь отдалённое напоминая былую гордость Лицея. Вместо альфы вернулась какая-то пустота, ледяная и бездушная. Что происходило с ним в течении этого месяца? Улыбки окружающих на него никак не действовали, ведь Кевин и вовсе не видел вокруг себя людей, никого не видел, оставаясь в кромешном одиночестве в пустом учебном заведении. Вид родных стен ни капли не трогали его душу, хотя раньше он всегда был счастлив, когда после отсутствия возвращался обратно в обитель знаний. Альфа, несмотря ни на что и ни на кого, оставался всё таким же безразличным к общей обстановке, идя по направлению к кабинету на очередной урок, который, по всей видимости, тоже не вернёт его из того мира, где он сейчас находится. Не телом, а душой и разумом скорее. Даже те же "хулиганы", над которыми издевался Балди все эти чёртовы дни, оставаясь полностью безнаказанным, не вызвали у него какой-либо реакции, откровенно нарушая правила учебного заведения. В любой другой день Найт бы тут же взял их за шкирятник и заставил исправлять последствия их проделок, но не сегодня. Сегодня ему абсолютно и беспрекословно на всё и на всех наплевать. Не видя иного выхода, те даже стали орать благим матом ему в след, выкрикивая кучу самых обидных и жёстких оскорблений, унижений, да всего, на что только хватало их мерзкой фантазии, описывая во всех подробностях самые непристойные и ужасные события, что они бы с ним совершили, лишь бы добиться его реакции. И это сработало. Альфа хоть и нехотя, но сбавил ход, а потом и вовсе остановился, заставив всех в одночасье замолчать и наблюдать за развернувшейся ситуацией. Несколько секунд он просто стоял без движений, окружив себя ледяным вакуумом, который даже стук его сердца не пропускал дальше его тела, пока медленно и ужасающе на них не повернулся, устремив свой до чёртиков пугающий, апатичный взгляд, полный холода и кромешной пустоты в их сторону. Смотрит ли он на них или сквозь них не совсем понятно, но ясно лишь одно - его раздражает лишний шум. Вовсе не слова его заставили остановиться, а именно лишние звуковые колебания, действующие ему на нервы. Он похож на чёрную дыру, на Дементора, что высасывает из всех радость. Ноги у парней затряслись, Балди и то не мог их так подсадить на одно место, как тот же Найт сейчас просто одним своим видом, поэтому те не только в одночасье убрали весь свой бардак, но и извинившись слиняли куда подальше. Затея удалась, но теперь они об этом жалеют. Также не предавая этому никакого значения и не шевеля хоть одной мышцей на своём лице, Кевин развернулся обратно и побрёл дальше по коридору до кабинета. Убежали и убежали, тут и комментировать нечего, бардак же убрали и попросили прощения, значит работа Директора более чем успешна. Да даже если бы они всего этого сейчас не сделали, то ему как-то по барабану, это не его забота совершенно. Завернув за угол Кевин попал в следующие ответвление коридора, где уже поодаль на окне сидел омега с лучшим другом и его парнем, не громко что-то обсуждая. Услышав знакомые шаги, как бы не изменилась походка, он всё равно узнает эти соприкосновения ног с полом из тысячи, Свип тут же подлетел и кинулся к другу, налетая на него с объятиями и вереща о том, как же он по нему скучал и как было скучно без его занудства и требований соблюдать правила все эти дни. На этом моменте Кевин чутка оживился и его потускневшие глаза наконец-то разглядели в бесконечной пустоте Лицея хоть одну личность, а холодные, немного похудевшие руки сжали в объятиях маленький, но такой необходимый для него комочек радости и счастья. Они друзья, очень близкие друзья и даже Пол никогда так не поймёт душевных терзаний братца, как тот же Готта. У них какая-то особая связь, которая сохраняется при любом раскладе, но держит их в определённых ролях друг для друга. Издав тихий смешок и наблюдая, как брат просто слушает верещания его птички и молча того обнимает, Пол подошёл ближе и погладил того по спине. Он видел Кевина утром, тот сидел на кухне и очень медленно поглощал свой завтрак, предупредив о том, что появится сегодня на занятиях, но немного позже. Единственное, что смутило альфу, так это то, что его ступни и колени были перебинтованы и по виду уже не в первый раз, а ещё три недели назад он видел частички хрусталя на полу в кухне, но родители его уверили в том, что всё нормально и Кевин просто с непривычки падал, ведь много дней провёл в кровати не вставая. Этого хватило, чтобы успокоить старшего. Балдимор же не спешил приближаться к альфе, его внешний вид даже этого познавшего тягости уличной жизни парня заставлял сглотнуть. Это ж что ж надо было сделать с человеком, чтобы всего через месяц без видимых повреждений он выглядел как окоченевший труп? Почему Пол не предупредил, что тот сегодня вернётся? Тот ведь совсем не удивился его появлению, значит знал о его возвращении, почему тогда не рассказал? Сколько вопросов и так мало ответов. Вдоволь наслушавшись пылких речей дуга с не совсем кратким пересказом обо всём, что тут происходило за время отсутствия Кевина, тот всё так же без слов взял того под руку, как они и любят гулять время от времени и потопал вновь в сторону кабинета, продолжая слушать остатки событий и уже по большей части комментарии омеги. Нет ничего лучше свиповой терапии, даже у мёртвого сердце забьётся, дайте парню только с ним поболтать часик другой. Кивнув второй омеге, мол и им тоже пора, Немельтон последовал за ними, даже ни капельки не ревнуя брата к Готта и наоборот, уж слишком он уверен в их дружбе, да и Найту сейчас нужна его компания, чтобы восстановиться, всё нормально. Однако если Пол ничего такого в этом не видел, то уже в груди Балди начала гореть неистовая ревность, но не сколько к другу, сколько к... Кевину? С каких это пор это шкаф перестал обращать на него внимание и ходить под ручку с другим? Конечно, претензия звучит глупо и по-детски, однако же ранее сам альфа за ним бегал, а сейчас даже не поздоровался, спокойно забрав другую омегу и учапав с ним куда-то вперёд. Что за наглость такая? Уже так быстро остыл и решил переключиться на кого другого? На парня собственного брата? Хотя учитывая внешний вид юноши можно предположить какие-то варианты, которые более логически всё объясняют, однако это не меняет факт возмутительного поведения. Спрыгнув с подоконника и догнав компанию, Грейт отчаянно пытался втиснуться между ними, желая разлучить эту парочку, но сам альфа на столько крепко держался за омегу, что даже сил Балдимора не хватило, чтобы сотворить задуманное. Смотря на этот цирк с бешеным клоуном, что бегает вокруг акробата и дрессировщика, Пол тихо посмеивался в сторонке, даже не думая встревать и как-то портить столь нелепую картину. Ранее новоиспечённый друг не замечал всех тонкостей взаимодействия его брата и возлюбленного, всех их привычек, нежностей, что никогда не переходили черту. Сам он когда-то тоже ревновал, однако поговорив с обоими успокоился, ведь ему чётко дали понять их позицию и что не при каких обстоятельствах они не будут вместе. Может и Балди свыкнется с этим, кто ж знает? Но наблюдать за этим, конечно, занимательно, особенно учитывая как тот раньше петушился, мол плевать он хотел на Найта с высокой колокольни и вообще фи, иди отседова, пока ещё можешь ноженьками перебирать. До конца учебного дня Кевин так и не проявил интереса ни к Балдимору, ни к кому-либо большее, лишь парочку раз на брата посмотрев, но ни слова так и не проронив, держась за Свипа, как за золотой слиток и ходя с ним неразлучно из кабинета в кабинет и даже на обед, где они так же продолжали сидеть рядом. Кевин молчал как рыба и лишь слушал чужие речи, но зато им было комфортно, так как один получил свободные уши, а другой слушает столь приятный для него голос. Как бы это комично не звучало, но даже брата пришлось пересадить к негодующему и возмущающемуся Балди, ведь сидеть за парнем Найту не хотелось и он был категорически против такого расклада. Последней каплей для терпения Грейта стало то, что парни так в отрытую и ни капли не стесняясь потёрлись носами друг об друга. Для них это своеобразный ритуал прощания, который им приелся ещё с начальной школы, но для омеги это было крайне возмутительно. Отъезжая с дядей от Лицея он то и дело не сводил с них глаз и чуть ли не окно был готов разбить, когда увидел, что Найт наконец-то что-то сказал. Всё его молчаливое горение продолжалось ровно до тех пор, пока силуэты одноклассников не пропали из виду, после чего не разбирая выражений тот стал по чёрному материться, поливая шатена тоннами грязи и называя его чуть ли не куртизанкой мужского пола. Столько ругани от Балди ещё никогда не исходило, он очень, очень, ОЧЕНЬ зол, вот только не совсем понятно по какой причине. - Погоди... это не то ли самый Кевин, что бегал за тобой до своего больничного? Разве тебе на него не наплевать? Сам же говорил, что даже если он пропадёт тебе будет всё равно. - Краем глаза глянув на племянника поинтересовался мужчина. Он как бы всё понимает, но такая реакция при устоявшейся позиции Балдимора ранее была крайне... необычной, что ли. Юношу словно ледяной водой окатило, заставив тот час замолчать и успокоиться. - Да... плевать... абсолютно... - Закусив губу и отвернувшись к окну вновь, Балди попытался сдержать бурю эмоций, что в нём заиграла. Уже нет былого гнева, скорее обида и негодование, но в другом ключе. А ведь и вправду он сам недавно говорил, да даже самому альфе в лицо на сколько тот ему безразличен и пусть уже наконец оставит его в покое. Что даже если тот пропадёт навсегда ему будет всё равно, совершенно. Что он жалеет о том, что спас его тогда на дороге. Оказывается он тогда соврал? Даже больше не окружающим, а в первую очередь самому себе? Он весь день вёл себя так, словно ему совершенно не наплевать на парня и его безразличие в его сторону его неимоверно выводит из себя, будто бы они местами поменялись, но сохраняя свои личностные отличия. Но почему так? Неужели ему... хотя нет! Бред какой! Да не может такого быть! Или всё же... Грейт и раньше видел, как альфа контактировал с омегами. Кевин личность популярная и добрая, поэтому обниматься к нему лезли по нескольку раз на дню все, кому только не лень и тогда же Балди его не ревновал. Со Свипом они тоже по всякому взаимодействовали и ничего же, всё было прекрасно... ровно до тех пор, пока сам Найт от него отвернулся, совершенно игнорируя факт существования омеги в его жизни. Может именно смена поведения и в тактике в купе со столь длительным отсутствием парня и повлияли на самого голубоглазого, что тот теперь Кевину глотку готов перегрызть, лишь бы встать между ним и потенциальным соперником? Как же это всё сложно... особенно для неправильной омеги.