Речь отца невесты

Когда официанты убрали со столов пустые десертные тарелки, зал наполнился звоном ножа о бокал с шампанским, и доктор Дэниел Грейнджер, отец невесты, осторожно поднялся, чтобы произнести свою речь. Слегка пьяный, он с кислым выражением лица оглядел комнату. — Леди и джентльмены, а также друзья моей дочери; на каждом свадебном приеме наступает момент, когда человеку, заплатившему за это проклятое действо, разрешается сказать одно-два своих собственных слова. Хоть я и надрался в хлам, хочу воспользоваться случаем, чтобы сказать пару слов о Гарри. Насколько я могу судить, моя дочь не смогла бы выбрать себе в мужья более очаровательного, обаятельного, остроумного, ответственного, богатого (не будем отрицать), с хорошими возможностями, красивого и плодовитого молодого человека, чем Гарри. — И поэтому я задаю вопрос: «Какого черта она вышла замуж за Рональда?» Потому что Рональд — это тот тип человека, которых мы раньше в школе называли конченными придурками. Если использовать сравнение из садоводства и всё его семейство сравнить с компостной кучей (а я думаю для них это точное сравнение), то Рональд — самый большой сорняк, растущий из неё. Я думаю, что он из тех, из-за которых люди могут эмигрировать из страны. — Помню, как в первый раз встретил Рональда, я сказал своей жене, той прекрасной женщине, сопровождающей ужасную толстую старуху — мать Рональда: «Либо этот человек страдает от серьезного повреждения мозга, либо это новый пылесос.» — А что касается его семьи, то это самое невыносимое стадо вонючих похотливых животных, которых я когда-либо имел несчастье видеть; я презираю вас, как презирал бы бешеную собаку. Он наклонился, чтобы взять бокал шампанского. — Я хотел бы предложить тост: за поваров. И голубя, который нагадил на лимузин семьи жениха, стоящий у церкви. Он сделал глоток шампанского, прежде чем продолжить. — А что касается остальных, кто сидит за этим столом и не имеет ко мне прямого отношения: идите к чёрту. Я бы не полагался на то, что каждый из вас сможет правильно сесть на сиденье унитаза. Затем он сел. И тут же проснулся от быстрого стука в дверь. Оглядевшись, Дэниел Грейнджер понял, что снова заснул перед телевизором. Он схватил пульт дистанционного управления и выключил телевизор, прежде чем отправиться на поиски источника стука. Он доносился из парадной двери, и мужчина открыл ее как раз в тот момент, когда его жена Эмма спускалась по лестнице, завязывая вокруг себя пояс халата. По ту сторону двери стояла их дочь Гермиона. Она была вся в слезах. — Милая, что случилось? — спросила Эмма, отталкивая мужа в сторону и обнимая дочь. — Я не могу этого сделать, мама. Я не могу выйти замуж за Рона, — всхлипнула Гермиона. — Я всё отменила. Дэниел и Эмма обменялись восторженными взглядами, прежде чем Дэниел спросил. — Гарри знает? — Нет. Я не хотела его беспокоить, — всхлипнула Гермиона, — он только недавно расстался с Джинни. Становилось все лучше и лучше. — Я ему позвоню, — сказал Дэниел, направляясь к телефону, висевшему на стене, — он захочет прийти, поддержать тебя. Гермиона кивнула и позволила матери отвести себя в гостиную. Три месяца спустя доктор Дэниел Грейнджер произносил настоящую речь на свадьбе дочери. В отличие от его сна, это была хорошая речь, и так было потому, что, в отличие от его сна, Гермиона выходила замуж за Гарри. С миром было всё в порядке.