Любовь и никакой привязанности

      Мориарти привык возвращаться домой к полуночи, а то и ещё позже. Он любил свою работу, а работа, судя по успехам, любила его. Но с того момента, как Эвр Холмс поселилась у него на неопределенный срок, Джим старался придти как можно раньше. Получалось это не часто. Сегодня был тот самый редкий день, когда солнце только-только клонилось к закату, а он уже поворачивал ключ в замочной скважине. В квартире тихо. Даже возвращаясь поздно ночью, он обычно заставал свою девочку за игрой на скрипке, но сейчас её нигде не было видно.       Мужчина скидывает пиджак на тумбу у входа, чувствуя неясную тревогу в груди. Стараясь не сорваться на бег, он заходит сначала в свою комнату, но Эвр там не застаёт. Разворошенная кровать. Сердце ускоряется. Спокойно. Холмс наверняка снова уснула на кухне, после очередного опасного эксперимента. Нарочито медленными шагами, чтобы оттянуть что-то неясное, Мориарти идёт на кухню. В гостиной шумит телевизор, а на диване валяется скрипка. При виде инструмента, сердце уходит в пятки. Что-то случилось. Эвр никогда не оставляет свою любимую вещь так. Не бросает, забыв о ней. Обычно она аккуратно складывает её в чехол, любовно пробегая пальцами по грифу.       — Эвр?       На полу кухни разбитая чашка, на столе надкусанное печенье, стул перевёрнут. Чайник ещё тёплый, значит прошло не больше двух часов. Мориарти прищуривается, внимательно оглядывая всё пространство, начиная от занавесок, заканчивая крошкой на полу. В глаза сразу бросается небольшой листок, сложенный вчетверо, записка, скорее всего. Обычная дешёвая бумага, где угодно можно купить такую.       «Ну, привет, Милый Джим. Ведь так она зовёт тебя? Твоя хорошая девочка оказалась не такой хорошей. Серьёзно, она дерётся, как сущий дьявол. Если хочешь увидеть её живой, приезжай на нашу заброшенную фабрику. Ты ведь помнишь где это? Возьмёшь с собой своих людей - я прострелю её голову раньше, чем она успеет хоть слово сказать.

Уилл, всё ещё твой покорный слуга».

      Злость. Хотя нет. Ярость. Дикая, сначала чуть проникающая в кровь, а потом настолько осмелевшая, что Мориарти кажется, будто бешенство разъедает его кожу, подобно кислоте. Он резко ударяет кулаком по стене, разбивая костяшки. А потом ещё раз. И ещё. Пока мысли не выстраиваются в голове, как слова в сказке. Справится со сбившимся дыханием удаётся с трудом.       А дальше страх.       Он не боялся ничего. Никогда. Смерть, маячившая впереди, кажется забавой. Весёлой игрой. Но сейчас никто не будет играть по его правилам. Жизнь Эвр - самое ценное, что у него есть. Он не готов её потерять, только не сейчас. Она может умереть потом, когда он сам будет лежать под землёй. Уродливое разлагающее тело с червями где-нибудь под сердцем, с личинками в глазах и зияющей дырой в черепе.       В голове всплывает история, произошедшая несколько лет назад. У одного его клиента была девушка. Глупое, странное создание. Но тот её почему-то любил. Она пропала, а её поломанное тело нашли только через неделю. Ещё чуть позже полиция получила видео, настолько грязного содержания, что весь Скотленд-ярд безудержно рыдал. Тогда на Джима не произвёл никакого впечатления ни жалкий труп, ни горе-любовник. Ему и сейчас было плевать на них, но что-то похожее на понимание разливается в груди. Стоит закрыть глаза, хоть на секунду, как в голове всплывает Эвр. Его маленькая девочка, которая и так растоптана собственной семьей. Сломанная, закрытая где-то вдали, чтобы не мешать. Игрушка для прихотей собственного брата.       Мориарти понимает, что если с ней сделают хоть что-то близкое, он собственноручно вырвет им сердце, не побрезговав запачкать руки. Он не струсит подорвать всю Британию, и разберёт по кирпичикам даже английский парламент, если там скроется один из тех, кто посмел тронуть его девочку.       Джим Мориарти не верит в бога, но за один взгляд на его собственное божество, он перережет глотку всему миру.

***

      Мориарти всегда забавило, когда старые знакомые надеялись на то, что он их вспомнит. Для того чтобы заново узнать кто такой Уилл, приходится покопаться в чертогах. Шерлок ведь не собирается один пользоваться этим названием? А авторство путь оставит за собой, Джим не претендует.       Уилл Роудс был малоизвестен в криминальных кругах. Вспыльчивый, с близко посаженными глазами, он вызывал лишь смех. Джим сотрудничал с ним тогда, в начале своей карьеры, лишь за неимением лучших вариантов. Всё-таки о нём мало кто тогда знал. Это сейчас он, Наполеон преступного мира, как окрестил его Шерлок. Сотрудничество с Роудстом оказалось не самым удачным, поэтому Мориарти кинул его. Тот потерпел такие убытки, что удивительно, как Уилла не продали на органы. Джим так бы и сделал, хоть какая-то польза от этого глупого животного.       Путь к заброшенной фабрике, на которой они вместе с Роудсом продумывали дела, оказывается длиннее, чем помнилось. Игнорируя навигатор, восстанавливая путь по памяти, Джим добирается до места за час, который растягивается в вечность. Чтобы окончательно не слететь с катушек от волнения, Мориарти развлекает себя самыми презабавными сценами с участием Уилла. Распоротый живот ему определённо к лицу. А кровь точно отвлечёт внимание от лысины, которая наверняка стала ещё больше за несколько лет. С какой стороны ни посмотреть на его смерть, сплошные плюсы.       В Лондоне впервые за долгое время выдаётся по-настоящему тёплый день. Солнце уже заглядывает за линию горизонта. На небе полыхает пожар, и Джим раздражённо вздыхает, понимая, что забыл солнечные очки. Второй пары в бардачке не оказывается, а найти третью на заднем сидении не выходит. Ну и чёрт с ними.       Когда впереди показываются грязные высокие трубы, солнце уже почти скрывается за близлежащими зданиями. Район оказывается на удивление тихим. Дверь хлопает так громко, что из мусорного бака, в паре метров от Джима, вылетает пара котов.       Моран, конечно же, будет в гневе, если узнает, что Мориарти снова проигнорировал его слова об охране, но в этом деле помощь ему не нужна. Пистолет так приятно оттягивает карман, что сложно сдержаться от соблазна прострелить кому-нибудь череп. И, похоже, скоро он встретится с желающими.

***

      Положение, в которое она попала, было на данный момент худшим в её жизни (Шерринфорд не в счёт). Позади, в метрах трёх, равномерно капает вода. Заходящее солнце ослепляет, заставляет щуриться и чувствовать себя ещё более незащищённой, чем есть на самом деле. Больше всего удручает рот, наспех заклееный криво отрезанным куском скотча. Ей бы потребовалось на освобождение менее десяти минут, если бы удалось сказать хоть что-то. Слова – оружие. Только вот слушать её никто не желал. Остаётся ждать Мориарти, который мог вернуться домой и под утро. Усталый, но явно довольный очередным делом. Или он упоминал вчера, что вернётся раньше? Порой он бывал чересчур словоохотлив, так что Эвр предпочитала игнорировать половину.       В углу на разодранных креслах сидят двое мужчин. Том и Рик, кажется. Холмс чувствует к ним глубокое презрение. Обоим, по виду, за тридцать, но они до сих пор на побегушках, как мальчишки. Босс сказал – они сделали. Джим добился гораздо большего. Конечно, сравнивать его и их глупо. Где он, а где они, но Эвр никак не могла удержаться от соблазна похвалить Мориарти, хотя бы в своей голове.       — И это девка самого Мориарти?       Наконец-то кто-то новый, такой же примитивный, как и два предыдущих, но его разглядывание заберёт хотя бы минуту от времени, тянущегося так долго, что кажется, будто Джим и вовсе забыл о её существовании.       Судя по виду, не больше двадцати семи. Лицо красное, опухшее, скорее от злости, чем от слёз. Глаза большие, эмоции свои скрывать даже не пытается. Из кармана джинс торчит смятый корешок абонемента в салон красоты. Бросила девушка? Мышцы напрягаются, и она наблюдает за тем, как на его лице ходят жевалки. Прямо-таки физически ощущается накал его чувств. По Эвр он пробегает быстрым взглядом. Некоторые бы даже не уловили резкую смену эмоций на его лице, но Холмс отмечает его внутреннюю борьбу. В глазах появляется лихорадочный блеск, руки непроизвольно сжимаются в кулаки. Он проводит языком по губам, оставляя влажную полоску. Он не просто напряжён. Похоже, сдерживаться ему удаётся из последних. То, с каким желанием он пробегает по телу Эвр, говорит само за себя. Стопроцентный насильник.       Ну где же ты, Милый Джим? Здесь собралась чудесная компания.       — Поверь, Крис, все мы здесь глубоко разочарованы, — Том чуть двигается, позволяя сесть Кристиану рядом, на подлокотник.       — По-моему, она неплоха, — Рик поджимает губы.       — Она хороша только для тебя, но вот для самого Мориарти она слишком… - он подбирает подходящее слово, - обычная.       Эвр жалеет, что не может рассмеяться ему в лицо.       — Только вот это она одета в его рубашку, а не кто-то другой, — замечает Рик, не сводя с Эвр внимательного взгляда.       Холмс удручённо вздыхает. Скучно.       — Ей богу, чувак, — Крис усмехается, — Она просто раздвигает перед ним ноги, а он этим пользуется. Я таких потаскух насквозь вижу.       — Но босс думает, что Мориарти согласится на его условия. Вряд ли такой, как он стал бы суетиться из-за какой-нибудь продажной девчонки.       Они серьёзно думают, что она глухая?       — Парни, успокойтесь, — Том лениво взмахивает рукой.       Дальше разговор идёт уже не о Эвр, поэтому она закрывает глаза, с облегчением отгораживаясь от яркого солнца.

***

      — Сам Джеймс Мориарти почтил меня своим присутствием! Какая честь для моей скромной персоны!       Уиллу было немного за тридцать, но мало какие черты его внешности указывали на настоящий возраст. Многое зависело от выражения лица. Когда он хмурился или же наоборот улыбался, все морщины собирались у глаз и на лбу, и он выглядел, как типичный среднестатистический мужчина лет сорока, уже познавший жизнь, но отнюдь не готовый расставаться с ней. Когда же черты его лица приобретали беспристрастное выражение, определить его возраст было задачей нелёгкой.       — Где именно?       — Прости, что? — Уилл садится на стул, раздосадованный тем, что Мориарти отнёсся к их встрече с равнодушием.       Джим цокает языком, и смеряет мужчину насмешливым взглядом, от чего тот моментально чувствует себя не в своей тарелке.       — Эвр. Вы знаете о ней, значит, видели нас вместе.       — Ах да, — он проводит рукой по подбородку, задумчиво хмуря брови, — Сначала в книжном, рядом с твоей квартирой, потом в кафе, потом на набережной и ещё, кажется, в музыкальном магазине. Вы не особо-то скрываетесь. Ну и на улице она в парике ходит. Всегда. Подцепил себе американскую мошенницу? Или она наёмная убийца?       — Сумасшедшая, сбежавшая из психбольницы, посреди океана, — Джим хмыкает. Хочешь, чтобы тебе не поверили? Говори правду.       — Раньше тебя и такие не интересовали. Что изменилось?       — У меня поменялось многое. А ты, я слышал, снова погорел на взятках? Всё та же стабильность, дружище.       Уилл щурится.       — Я отпущу девчонку, но ты должен подписать бумаги. Хочу получить твой завод по производству оружия в Ирландии.       — Что ж ты мелочишься? Мог бы потребовать что-то посущественней. Папочка сегодня о-о-очень щедрый.       Не сказать, что Джим расстроен, завод - это мелочь по сравнению с жизнью Эвр.       — Значит, ты согласен? — Уилл подозрительно оглядывает Мориарти, не веря, что всё вышло настолько просто.       — Готовь ручку, — Джим скучающе зевает, наблюдая за тем, как Роудс лезет вглубь стола, — Но! — он резко подскакивает, с покровительственной насмешкой наблюдая за тем, как Уилл резко подскакивает от неожиданности, — Хочу убедиться, что с Эвр всё в порядке. Где она?       — На нижних этажах.       — Мы идём туда.       — Эээ, нет, — Уилл взмахивает руками, — Сначала бумаги.       — Сначала Эвр.       — Бумаги.       — Я и так делаю тебе одолжение, даже тем, что спустя столько лет ты меня видишь. Сначала я увижу Эвр, а потом подпишу все, что ты мне подсунешь, даже не читая.       — Ну, хорошо. Но учти, один лишний шаг, и она труп.

***

      — Может Мориарти и вовсе на неё плевать? Мы сидим здесь уже целую вечность.       — Заткнись, Том, — шипит Крис.       — Сам закройся. Я вот не понимаю, почему мы должны торчать здесь столько времени? Нам не столько платят, чтобы даже на обед не прерываться здесь.       — Тихо! Я что-то слышу!       Кристиан, а вместе с ним и остальные навостряют уши.       — Да это коты, — неуверенно тянет Рик.       — Похоже на выстрелы, — Том вскакивает, — Эй, Крис, иди проверь.       — Мне не доплатят за мою смерть, поэтому сделай всё сам.       — Да чёрт с тобой, — он яростно топает ногой, — Пошли вдвоём.       Крис поднимается и недовольно оглядывая товарища, идёт вслед за ним. Рик беспомощно смотрит на Эвр, в его голове происходят явные мыслительные процессы.       — Ох, ты же никуда не денешься. Я сам тебя связывал.       И убегает.       Эвр дёргает рукой последний раз, окончательно сбрасывая верёвку с рук. Да этот узёл развяжет и трёхлетка. Разминая затёкшие запястья, Холмс одним махом снимает скотч с лица и за пару секунд освобождается от верёвок на ногах. Свобода тут же придаёт уверенности, и Эвр улыбается, ощущая прилив сил. Если дальше всё пойдёт также хорошо, то Джим даже не узнает, что она выходила.       О том, что похитители возвращаются, удаётся узнать за несколько минут. Шумно топая ногами, переругиваясь между собой и ругая кошек, они подходят всё ближе.       — Где она?       — Когда я уходил, она здесь была! — Рик потрясённо оглядывает стул       — Ты кретин! Босс нам голову оторвёт! — Крис хватает его за плечи и пару раз хорошенько встряхивает.       — Да я клянусь тебе! Она точно где-то здесь.       Эвр усмехается, глядя на мужчин из-за угла. Парочка придурков. Где третий кстати?       В следующую секунду кто-то(понять, что это Том, удаётся только через три секунды) со всей силы хлопает её по спине, так мощно, что она тут же падает на пол, обдирая колени и ощущая, как в кожу впивается мелкий мусор. Боли нет, но ярость захлёстывает с такой силой, что Холмс вскакивает на ноги в долю секунды, мечтая перегрызть глотки каждому, кто посмеет к ней подойти. Когда её пытаются скрутить, она сопротивляется, словно дикая кошка. Пуская в ход всё, начиная зубами и заканчивая ногтями, которыми пару раз царапает Криса по лицу. Её противника это приводит в бешенство.       — Ах ты ж, сука!       Свист, и его рука опускается на щёку. Удар такой силы, что она отшатывается, а во рту чувствуется привкус железа. На одном из его пальцев - кольцо. Дешёвка, но бьёт сильно. В глазах мутнеет. Эвр кажется, что её довели до самого края и, что голова взорвётся от дикой, ничем неприкрытой злости. Хочется не просто убивать. Ей жизненно необходимо это сделать самыми изощрёнными методами. Расчленять его так, чтобы этот ублюдок оставался в сознании как можно дольше. Уничтожить всю его семью. Сжечь живьём, предварительно вырвав сердце, и сожрать его с таким же видом, с каким Джим ест попкорн, не отрываясь от любимого фильма. Просто убить.       Унизительно. Её не били никогда. Даже когда Эвр визжала, захлёбываясь в приступах собственного сумасшествия, когда на неё пытались надеть смирительную рубашку или впихнуть лекарство ей в горло, никто не смел ударять её намеренно.       Довольствуясь секундной передышкой, её связывают. На этот верёвки стягивают запястья по максимуму, а узлом занимается Том. Эвр, забывая обо всём на свете, говорит и говорит. Чувствует, как гадкие слова, слетают с языка словно змеи. Она не забывает ни о чём. Подражая речи Джима, она сверлит взглядом Криса, обещая сделать всё то, о чём думала меньше пяти минут назад. Задыхаясь от темпа речи, она не может остановиться, до тех пор пока Рик не заклеивает ей рот.       — Теперь я не удивлен, что Мориарти выбрал её. Эти мрази действительно стоят друг друга.

***

      — Почему она? Ты мог выбрать любую, — замечает Уилл, когда они спускаются по лестнице.       — Не намерен с тобой откровенничать, — холодно отрезает Мориарти, — Если ты не заметил, то мы враги, а не товарищи, которые рады друг другу.       — Я просто стараюсь поддержать разговор. Ты ведь не из тех, кого интересовали отношения. Я до сих пор помню, как затащил тебя в стрип-клуб на своё совершеннолетие, и ты отшил абсолютно всех, кто смел к тебе подойти. Ты тогда довёл до слёз какую-то незнакомку.       — Я. Сказал. Заткнись, — шипит Джим сквозь стиснутые зубы, стараясь не сорваться на крик. Если Эвр услышит его, то сюрприз обломится, а его девочка заслужила приятную неожиданность.       — Как скажешь.       Завод оказывается больше, чем помнилось самому Джиму. Большие окна, местами разбитые и наверняка почти не пропускающие уличного света из-за толстого слоя грязи и пыли. Сейчас, когда солнце уже зашло, разбрызгав по небу лишь часть своих красок, заброшенное здание кажется жутковатым местом, в таких обычно снимают фильмы ужасов. Мориарти это место не нравится. Не из-за атмосферы, конечно. В воздухе пахнет затхлостью, удушающей гнилью, как в склепе. Под ногами валяются шприцы, осколки битых бутылок из-под алкоголя. В общем, никакой эстетики. Эвр точно не из тех, кто заслуживает быть пленницей в таком месте. Шерринфорд и то годится больше. Хотя, конечно, для такой как она, где-нибудь существуют высокие каменные башни, поросшие мхом и лишайником, уходящие шпилями в звёздное небо. Идеальная тюрьма для хорошей девочки.       Та часть, в которой держат Эвр, находилась в самом тёмном месте. Небольшую комнату, которая раньше наверняка была кабинетом, сейчас уже ничего не отделяло от основного зала, кроме полуразрушенной стены.       На первый взгляд Холмс выглядит неплохо, но стоит Мориарти переступить порог, как он моментально прошаривает её взглядом, с ног до головы. Коленки выглядят просто ужасно. Кровь, потемневшая от грязи, доходит до икр. На щеке похоже будет синяк, а губа блестит чуть подсохшим кровоподтёком. Они пересекаются взглядом, и Эвр вопрошающе смотрит на него, видимо не понимая, почему же он добирался так долго.       Мориарти щурится от гнева. Он переводит взгляд на Уилла, растягивая губы в хищном оскале. Тот глаз не отводит, хотя несколько лет назад потупился бы. Чёртов урод. Он и его жалкая шайка.       Он срывается с места так быстро, что ни один из похитителей не успевает сдвинуться. Сдерживая желание подорвать всё к чертям, он хватает Уилла за ворот рубахи и впечатывает его к стенку. На удивление, тот не пугается.       — Какого чёрта вы ударили её?       Джим Мориарти редко бывал зол настолько, что вместо крика, говорил ровно, почти равнодушно, умудряясь при этом придавать словам особую тяжесть. В такие моменты было в его повадках что-то дикое. Тело его было напряжено настолько, что сравнить его можно было и с туго натянутой струной, и с диким зверем, не сводящий пристального взгляда с добычи. Даже у Эвр редко получалось довести его до подобного состояния. Зато, видимо мысль, что Холмс в опасности способна сделать это легко. Это было не то, что бы приятно, скорей полезно. Ей нравилось играть на его нервах, а подобная слабость приоткрывала новые возможности.       Роудс не сопротивляется, не пытается вырваться. Лицо его выражает равнодушие и мягкое покровительство, словно всё что делает Мориарти, его лишь забавляет. Всё это, конечно, сразу же бросается в глаза, но Джим въедливо окидывает его взглядом, под которым Уилл тут же стушёвывается.       Под руками бьётся пульс. Мориарти с мрачным удовольствием сжимает горло, впиваясь ногтями в податливую плоть. Уилл хрипит, открывает рот, надеясь вдохнуть больше кислорода, но всё ещё не предпринимает ни единой попытки, чтобы вырваться из хватки.       Стоило убить его раньше.       — Я прострелю голову твоей шлюхе, если ты не отпустишь его.       Глаза у парня решительные. Рука с пистолетом не дрожит. Спустит курок, не задумавшись.       Эвр кидает на Мориарти предостерегающий взгляд и чуть заметно качает головой, чтобы никаких попыток помешать похитителям, он предпринимать не смел.       Джиму не нравится вся эта ситуация. Стоило всё-таки сказать Морану. Вместо того, чтобы расправиться со всем меньше, чем за полчаса, он вынужден сделать вид, что и вправду послушал приказ этого щенка. Вся надежда теперь на план Эвр. А это была не самая удачная идея. Её идеи никогда не заканчивались ничем хорошим.       — Спасибо, Крис, — Уилл важно кивает, потирая шею, — Теперь, думаю, можем перейти к документам?       Мориарти быстро пробегает взглядом по тексту, удостоверившись, что его не пытаются обмануть. Но всё же перед тем как поставить подпись, он скашивает взгляд на Холмс. Та кивает.       — Можете развязать её, — говорит Уилл, не отрываясь от бумаг.       Эвр одаривает Криса мягким взглядом, когда тот освобождает её запястья. Её губы растягиваются в улыбке.       — Как приятно размять руки!       Все, кроме Роудса(тот всё ещё увлечён бумагами) и Мориарти смотрят на Эвр с удивлением, не понимая, чем же обусловлено её добродушие.       Как только Холмс встаёт в полный рост, Джим наконец-то замечает, что его девочка в его рубашке. Не то, чтобы он против, но Эвр порой относилась к вещам так неаккуратно, то и дело, портя их при очередном безумном эксперименте, что становилось по-настоящему жаль любимые вещи.       Её ноги трясутся (Джим отмечает, что весьма ненатурально), и стоит ей сделать шаг, как она спотыкается, пытается ухватиться за стол и роняет с него все вещи. Разбивается пара пустых бутылок. С рук Эвр капает кровь. Осколки не только нанесли новые раны, но и разодрали старые, собственноручно полученные лезвием.       Мориарти поджимает губы и раздражённо выдыхает воздух, как всегда, при виде рук Холмс. Он не был против, чтобы она изредка резала себя – это приносило извращённое удовольствие им обоим, но то, с каким постоянством она делала подобное, напрягало.       Крис и остальные( как их звали Джим не знал) усмехаются, но Эвр не убирает с лица улыбку. Она поднимается, а ткань рубашки заметно топорщится в районе живота. Внимания на это никто не обращает.       — Думаю, вы можете идти, — Уилл довольно потирает переносицу и откладывает документы, — Сами найдёте выход, или вам помочь?       — Ох, помощь требуется не нам, — Холмс театрально взмахивает волосами, и подойдя ближе к Мориарти, шепчет, — Только не мешай.       — Кому же? — Уилл аккуратно складывает бумаги в планшет и со щелчком, напоминающий треск поленьев в камине, закрывает его.       Роудс игнорирует то, какой взгляд кидает на него Эвр. Чувство самосохранения у него отсутствует напрочь(как и здравый смысл).       Холмс хватает несколько секунд, чтобы оказаться за его спиной. Её движения мягкие, бесшумные и всем своим существом она напоминает большую кошку. Крылья её носа раздуваются, а в руках она сжимает пистолет, его она и уронила со стола и спрятала под рубашкой. Нижняя губа чуть подрагивает, как бывает у неё перед наиболее сильными вспышками ярости.       Ни капли сдержанности.       Уилл, застигнутый врасплох, замирает, кадык на его шее нервно дёргается, когда в затылок упирается твёрдое дуло пистолета.       Крис первым собирается действовать, но его оружие у Эвр и он резко выхватывает пистолет Тома из кармана, заставляя того пошатнуться от неожиданности и резкости движения.       Рик неуверенно выхватывает свой.       Движения всех, кроме молодого парня несколько заторможены и нерешительны, словно они не хотят здесь находиться и работа у Уилла у них временная, как у наёмников или же вовсе вынужденная.       — Всё оружие на пол, — Эвр пробегает кончиком языка по губам и кидает взгляд на Джима.       Он облокачивается на стенку, наслаждаясь открывающимся зрелищем. Локоть Холмс подрагивает, но это скорее от нервозности, чем от страха. Его девочка боится только высоты, самолётов и, пожалуй, собственную семью. Кровь с её запястьев всё ещё капает, пачкая теперь рукава рубашки. Хочется прикусить нежную кожу её рук, упиваясь тем, как в лёгкие забивается запах железа, а рот наполняется чужой кровью, приторно-сладкой, как патока. Мориарти не любил подобные забавы, но для Эвр готов был сделать исключение.       Рик первый опускает на пол свой пистолет, Том снимает с ремня ножны. Возражений нет у обоих. Один лишь Крис выглядит так, будто жизнью Уилла он дорожит даже больше, чем своей.       — Убери пистолет, — рыкает Роудс, чуть поскуливая, но даже не сопротивляясь, когда Эвр впивается ногтями в его шею.       Крис прищуривается и с грохотом опускает оружие.       — Очень хорошо-о-о. Теперь отпихните его подальше.       Выполняют молча. Тишину нарушает лишь громкое дыхание Уилла.       Плечи Эвр расслабленно опускаются, и Джим чуть поддаётся вперёд.       Готовится основное действо.       Роудс, как только рука Холмс с пистолетом чуть опускается, тут же попадается на закинутую удочку. Он пытается быстро повернуться, чтобы выкрутить ей руку, но Эвр оказывается проворнее.       Гремит выстрел и пуля вгрызается в лоб.       Уилл не успевает даже ничего не понять. Рот его широко раскрывается и, пошатнувшись, он падает. Лицо Холмс – бесстрастная маска и при свете уходящего дня, Джим с трудом различает капельки крови на её бледном мрачном лице.       Губы её изгибаются в изящном оскале.       — Место, — голос её холоден, как лёд, и когда Крис пытается схватить нож, лежащий к нему ближе всего, она даже не срывается на крик, — Я сказала на место.       Парень упрямо кидается на пол и пуля Эвр пролетает в нескольких сантиметрах от его уха. Том и Рик в панике бросается к выходу, но Джим преграждает им вход, направляя на них собственный пистолет.       — Вы не слышали, что она сказала? — Мориарти скалится. В руках словно возникает зуд. Хочется скорее нажать на курок. Почувствовать мимолётный запах пороха, насладиться тем, как из пистолета вырывается маленький демон и тонет в мягкой податливой плоти.       Рик мечется обезумевшим взглядом по стенам, пока Крис и Эвр нарезают короткие круги, оба вооружённые и готовые убить.       На труп внимания никто не обращает. На лбу блестит кровь, уже добравшаяся до уха. Роудс вызывает неприязнь. Хочется видеть его уже, будучи полуразложившимся. Или же не видеть вообще.       Мориарти совершает такую ошибку, которая в битве с серьёзным противником стоила бы ему жизни. Он отвлекается. Взгляд на Эвр Холмс чуть не стоит им всего плана(пусть Джим его и не знал),но не взглянуть на неё хоть мельком – невозможно. Как легко она уклоняется от ножа, как изящно отпрыгивает, когда он чуть не вонзается ей в руку. В голове снова возникает шальная мысль, что кровь ей к лицу. В одно мгновение Крис чуть не пронзает Эвр насквозь и, Джиму хочется оторвать руки этому ублюдку. Никто не мог разрушать жизнь Холмс больше, чем он.       Он неожиданно для самого себя понимает, что хочет её именно сейчас. В низу живота свёртывается такое тупое ноющее напряжение, что хочется завыть от злости. Их мысленная химия вызывала положительные чувства, но когда тело отзывалось на неё весьма недвусмысленным образом, хотелось закричать так сильно, чтобы разорвались вся связки. Он ненавидел её не за то, что она мешала спать по ночам, играя на скрипке несколько часов без продыху, не за десятки вещей, испорченных при опытах, даже не за то, что она запачкала ковёр в ванной своей кровью. Ему было достаточно того, что он реагировал на неё как человек. Как обычный мужчина реагирует на обычную женщину. Это было не просто напряжёно. Это было дико, кажется, даже омерзительно до тошноты. Подобное не было периодической слабостью, это было постоянным ритуалом. И Мориарти каждый раз с таким удовольствием предавался этой слабости, что со времен даже забыл, что ему необходимо избавляться от подобных недостатков.       Том решает воспользоваться этим. Он чуть нагибается, наклоняет голову и бежит вперёд, надеясь на то, что Мориарти ударится о бетонную стену и у него удастся выбить пистолет. Он в последнюю секунду увертывается, и Том разбивает себе голову. С воплем боли он оседает на пол, пачкая руки собственной кровью.       Пока один противник выведен из строя, Мориарти простреливает голову второму. Он, застигнутый врасплох, не успевает даже вскрикнуть. Джиму уже кажется, что воздух в комнате забит трупными запахами.       — Не убивайте меня, прошу! — Том отползает в сторону, не убирая руки с пробитого лба.       Перед его глазами всё плывёт, и удерживать взгляд на чём-то одном не выходит.       — Клянусь, я никому не скажу. У меня жена, дети, пожалуйста, никто ничего не узнает. Пожалуйста!       Голос срывается на панический крик, когда Джим присаживается рядом, не сводя внимательного взгляда со своей жертвы.       — Вы бы убили её, не задумываясь ни на секунды, — Мориарти кивает в сторону Эвр.       — Нет! Я бы пальцем её не тронул! Меня заставили! Это всё Уилл!       — Я тебе верю-ю-ю, — он двигается чуть вперёд, и Том совершенно не солидно взвизгивает и вжимается в стену.       Джим хмыкает.       — Эвр, ты скоро? — он чуть поворачивает голову.       — Полторы минуты, можешь пока своего убить.       Крис озадаченно останавливается, вероятно, сбитый с толку столь точным временем своего поражения.       — Знаешь, — Мориарти снова поворачивается к Тому, — Сейчас моё настроение несколько лучше, чем десять минут назад. За это можешь поблагодарить мою девочку. Перейдём к главному. Последние слова?       — Раз вы меня всё равно убьёте, - шипит он, — То знай, что ты и твоя грязная тварь попадёте в Ад!       Джим цокает языком.       — Ты сам только что продлил свои страдания.       Том вскрикивает, когда пуля входит ему в плечо. От боли у него из глаз вытекает пара слезинок.       — Ну что? Прикусил язычок? — Мориарти хватает его за подбородок, — Если извинишься, то умрёшь быстрее.       — Ни за что! Я видел таких как вы, думаете, что вам всё по зубам, да? Вы – мрази.       Джим скучающе зевает.       — Ты меня раздражаешь.       Выстрел бьёт по ушам, а Том хрипло вскрикивает, пытаясь дрожащей рукой остановить кровь.       — Стоит тебя сейчас добить или хочешь ещё помучиться?       — Хорошо! Я… прошу прощения за свои слова, — он с трудом ворочает языком, — Пожалуйста, убейте меня.       — Вот мы и дошли до моей любимой части. Куда тебе лучше пустить пулю?       — Всё равно, — Том зажмуривается.       — Нет. Так не интересно. Куда? — Джим нажимает дулом пистолета ему на подбородок.       — Лоб? — он ещё сильней начинает дрожать.       — Сойдёт, — вяло соглашается Мориарти.       Практически сразу же гремит второй выстрел. Эвр чуть промазывает, и попадает Крису в бедро, но это выводит его из строя, и он оседает на пол. Холмс ногой бьёт по его сжатой руке и нож со звоном падает на пол. Пары секунд хватает, чтобы схватить его тёплую рукоять.       Она с упрямым безразличием проводит лезвием по его шее. Кровь хлещет фонтаном, но Эвр продолжает наносить свежему мертвецу всё новые и новые раны. С визгом разъяренного зверя она вонзает нож ему под сердце. Яростно располосовывает лицо и пинает, пинает, пинает…       Когда Мориарти садится рядом, она смеряет его угрожающим взглядом, и чуть отодвигается. Щёки у неё мокрые от внезапных слёз и крови, брызжущей во все стороны. Глаза у неё пустые, как во время каждого приступа. Лишь маленькая частичка её «я» остаётся в сознании.       Кровь, малиновая, багряно-красная, кроваво-бордовая, хлещет её по рукам и по лицу. Эвр вгрызается ножом в плоть, потроша её, освежовывая, как пойманного зверька. Губы у Холмс трясутся так сильно, что Мориарти ещё жаднее вглядывается в черты её лица.       Конечно, нужно её остановить, отхлестать по щекам, чтобы она пришла в себя, но Джим видел, как она плачет лишь один раз, поэтому удержаться от нездорового соблазна видеть её такой – сложно.       Эвр резала себя слишком часто, даже, по мнению Джима. Иногда она делала это чисто с научной целью, и он отнюдь не был против такого стремления, хоть и изредка они ссорились из-за этого, но иногда она проводила лезвием по руке с другими мыслями. Причиной являлись её «излюбленные» кошмары.       Как то она сама призналась ему, что когда они спят вместе, всё только ухудшается. На первый взгляд могло показаться, что если два человека в какой-то степени влюблены, то присутствие друг друга должно облегчать жизнь. Эвр легче не становилось. Джим так часто просыпался по ночам вместе с ней, что сбился со счёта. Он делал вид, что спит. Она - что верит. Не касаясь её, Мориарти всё равно ощущал сильную дрожь и напряжение, исходящее от неё.       Страх горячими кривыми волнами растекался по комнате, забирался под одеяло и пробегал по спине своим влажным языком. Эвр всегда тихо всхлипывала и запиралась в ванной. Порой ей хватало нескольких минут, чтобы придти в себя и изрезать руку в кровь, порой не хватало и нескольких часов, и она возвращалась лишь под утро, словно побитая собака.       Через стену Джим слышал, как она плачет, параллельно царапая собственную кожу. В мрачной, пропахшей сигаретами, кофе и сексом комнате, он задыхался параллельно с ней, ненавидя всех. Саму Эвр, её семью и в большей степени себя, что не мог сделать так, чтобы его демоны помогли её внутренним тварям, а не разрушали всё больше и больше.       В голове в такие моменты всегда мутилось. Понять собственные чувства в данный момент не казалось возможным. Что он ощущает при каждом её надрывном всхлипе? Жалость или жгучее удовольствие, плавящее все органы? Даже для таких как они – это было не правильно.       В одну из таких ночей она разбила зеркало в ванной вдребезги. Тут даже Джим не выдержал. Крики и стук она игнорировала, пачкая густой ночной воздух плачем. На то, чтобы открыть дверь потребовалась минута. Лицо у неё блестело от слёз, руки - от крови. Один шаг, и под ногами тут же захрустело стекло, впиваясь в кожу. С тихим шипением Мориарти встряхнул ногами.       Когда он опустился рядом с ней, она замерла, переставая дрожать. Резким движением тут же стерла слёзы, оставляя вместо этого полосу крови. Взгляд упрямый, словно она боится, что её будут стыдить за то, что она сделала.       Поэтому когда Мориарти просто обнимает её, она захлёбывается в водовороте собственных чувств, не готовая к подобному. От неё пахнет железом, нейролептиками и страхом, и она жмётся к Джиму так, будто отпусти – тут же утонешь.       Было необычно просто обниматься. Они никогда до этого не делали так. И признаться честно, опыт был поинтереснее, чем наркотики, которыми до потери сознания накачивалась парочка, живущая через дорогу.       Они могли сжимать друг друга так сильно, что хруст костей будто бы бил по ушам. Могли рушить сознания друг друга всё больше и больше, но такое простое действие, как объятья, вдруг показалось таким диким, что Джим провёл рукой по спине Холмс, проверяя настоящая ли она.       Уснули они лишь на рассвете, а когда Джим проснулся, Эвр уже не было. Шерринфорд всё ещё оставался их главным врагом.       Появилась она лишь через три недели.       — Что тебя задержало на этот раз? — Мориарти даже не отрывает взгляд от экрана, когда она заходит.       — Я пыталась покончить с собой, поэтому пришлось ждать, когда Майки найдёт мне нового психиатра.       Нож с чавкающим звуком выходит из тела, и Эвр со звоном опускает его на пол.       — Ненавижу, — сипло шепчет она.       — Снова попытаешься покончить с собой?       — Может быть.       — Такими темпами мне придётся воплощать наш план в жизнь в гордом одиночестве, — безразлично замечает Мориарти.       — Ты же знаешь, что я не спец по самоубийствам. Снова ничего не выйдёт.       — Нанять тебе учителя?       — Как хочешь, — Эвр пожимает плечами и неожиданно подползает к Джиму ближе.       В наступающей темноте её глаза горят лихорадочным нездоровым блеском. Пахнет кровью. Она перекрывает собой всё остальное, и даже запах лекарств почти не удаётся уловить.       Мягким движением Эвр оставляет на щеке Джима кровавый мазок, и он чуть морщится, когда холодные влажные пальцы касаются его кожи.       — Ты же знаешь, что я ненавижу кровь, — он с обречённым видом закрывает глаза, когда Холмс, кажется, снова выпавшая из реальности, садится ему на колени.       Она чуть прикусывает ему шею и замирает, ожидая одобрения. Его не следует, и Эвр гневно щурится. В темноте она находит чужие губы и впивается в них так яростно, будто от этого зависит её жизнь. Довольно улыбается, когда Мориарти всё-таки отвечает. Кровь даже на её губах, и привкус железа пробивается на язык. Липкими красным руками она шарит по его плечам, довольствуясь тем, что Джим ничего не говорит на то, что один из его любимых костюмов теперь в крови.       В помутнённом похотью рассудке всплывает то, как они выглядят со стороны. Рычащие, дикие звери, отрицающие любые чувства и сейчас с таким удовольствием поддающиеся зову плоти. Кровь пропитывает воздух, кожу и лёгкие. Грубыми, резкими движениями Джим прокусывает Эвр губу, и она скалится, а её тело кричит, беснуется и так сладко гудит, что она чуть ли не впервые не сдерживает стон, когда Мориарти ласкает её.       Каждый вздох и поцелуй громко звенит в зловещей тишине заброшенного здания. Эвр одобрительно хрипит, когда его рука забирается ей под рубашку. Кожа у неё горячая, раскаленная.       Но стоит Холмс коснуться пряжки ремня, как Джим мягким движением перехватывает её запястье, неровное и шершавое от новых и старых ран.       — Я не собираюсь заниматься сексом рядом со свежими трупами.       — Можем подождать когда они начнут разлагаться. Только я не хочу здесь так долго сидеть.       Мориарти кривится.       — Я всё ещё позиционирую себя как эстет.       — Наверное, именно поэтому ты реагируешь так странно, когда я в крови? — она усмехается.       — Ммм… в некоторых случаях исключения возможны.       Оба резко поворачивают головы, когда по зданию гулким эхом разлетаются шаги.       — Подмога для этого ублюдка?       — Вставай, - Джим быстро поднимается, Эвр же от неожиданности чуть не падает, — Думаю это Моран.       — Когда ты успел его вызвать?       — Если бы у меня не было экстренной кнопки, то я бы давно был бы мёртв.       — Экстренной? Мы уже со всеми расправились.       — Да, но я не хочу сегодня заниматься прятаньем мертвецов, — Мориарти несколькими движениями пытается привести себя в порядок, — Похоже, что мы только убийствами занимались?       — А? — Эвр запускает пальцы в волосы, пытаясь сделать так, чтобы они торчали меньше, — Хм, нет. Ты выглядишь просто ужасно. Себастьян идиот, но не настолько. Зачем он здесь вообще? Он снайпер, а не персональный гробовщик.       — Снова попытается отчитать меня за то, что я отправился без сопровождения.       Широкими быстрыми шагами в комнату заходит Моран и ещё несколько человек. Тишина сразу прерывается гомоном голосов, темнота рассеивается от света фонарей.       — Джим, какого хрена? — Себастьян кивает Эвр, та отвечает тем же.       — Не нуждаюсь в нравоучениях. Мне не нужно сопровождение в каждой моей вылазке. Холмс, будь так любезна, подожди меня в машине, — он кидает ей ключи.       Она недовольно щурится, снова встряхивает волосами и нарочито медленными шагами идёт к выходу, всё так же не произнося ни слова.       — Как угодно, — Моран раздражённо заламывает себе пальцы, — Трупы без разницы где прятать?       — На твоё усмотрение, главное - заметите все следы.       — Парни, трупы запакуйте и в багажник, — Себастьян снова поворачивается к Джиму, — Что они хотели?       — Один из моих заводов в Ирландии. Решили, что шантажировать меня Эвр – хорошая идея.       — Почему тот парень так изувечен? Ты так с врагами не расправляешься.       — Эвр постаралась.       — Над чем ещё она постаралась? — Моран усмехается.       — Я тебе говорил, что ты слишком много себе позволяешь? — Мориарти вопросительно изгибает бровь и облокачивается на стену.       — Пару-тройку раз.       — Я рад, что ты меня слушаешь.       — Ну всё же? Ты про неё почти не говоришь.       — А должен?       — Не знаю, но думаю, друзья именно так делают.       — Если под дружбой подразумевается полное отсутствие тайн, то это не мой вид отношений.       — Просто странно, что ты выбрал именно её, — Себ задумчиво хмурится, внимательно наблюдая за тем, как из комнаты выносят чёрные пакеты, — На мой взгляд, Адлер тоже не плохой вариант. Как думаешь?       — Я не рассматриваю варианты. Тем более Адлер.       — Почему же?       — Причина первая – она меня раздражает, — Джим загнул большой палец, — Причина вторая – она не Холмс. Ну и, наконец, причина третья, это с Эвр мы только что чуть не занялись сексом рядом с трупом, а не с ней.       Мориарти отлепляется от стены и идёт к выходу. Моран тянет вслед.       — Так значит, секс всё-таки есть!       — Ох, Себ, иди к чёрту.

***

      В воздухе висит отчётливый запах приближающейся грозы. Мягкий прохладный ветер игриво носится по улице, шуршит листьями. Единственное что даёт свет улице – тусклый жёлтый фонарь, плохо рассеивающий густой плотный мрак. Где-то вдалеке слышится шум моторов, перезвоны людских голосов. Обычные звуки города, но звучат они не громко.       Хорошее место для убийства.       Эвр сидит в машине, согнув ноги и закинув их на бардачок. Оба не произносят ни слова, когда Джим занимает водительское место. Едут в тишине. Приятной, невесомо обволакивающей сознание. Подумать только, до чего уютно катить по ночному городу вдвоём, с ног до головы запачканными кровью, пока за окнами проносится кипучий живой Лондон.       Они не успевают проехать даже половину пути, когда небо корчит первый дикий оскал. Вспышка, молния врезается в далёкий смазанный горизонт, разрезая небо на части. Проходит пару секунд, и небеса ревут, кричат, и на город бушующей стеной обрушивается ливень. Пыльный, душный Лондон, изголодавшийся по дождю, захлёбывается в нём. Люди бегут, закрывают головы руками, стуча подошвами обуви по мокрым тротуарам.       Эвр, поддаваясь внезапному порыву, открывает окно на максимум. Острый запах крови сменяется на отрезвляющую свежесть. Капли бьют ей по лицу, размазывают кровь ещё больше. Улыбка на её губах чуть заметна, но она ярко контрастирует с её обычным равнодушным выражением.       Джим первым нарушает тишину.       — Почему у тебя были слёзы, когда ты убивала того парня?       — Именно он меня по щеке ударил, — Холмс осторожно касается своей щеки, хотя Мориарти прекрасно знает, что боли она не чувствует, — Да и не в нём дело. Мне просто стало плохо, я заплакала. Не вижу здесь проблемы.       С губ обоих слетает нервный смешок.

***

      — Может, ты включишь свет? — раздражённо интересуется Джим, когда Эвр налетает на него, зацепившись за край ковра.       — Он больше здесь не работает. Я лампочку выкрутила.       — Опять?!       — На этот раз взрыва не будет.       Он закатывает глаза. В прошлый раз ему подорвало половину кухни.       — Джим? Ты меня любишь?       — К чему такие вопросы? — Мориарти скидывает пиджак на пол, даже не волнуясь, что он помнётся. Всё равно весь в крови, — Я вроде говорил уже.       — Ну и что? — она подходит ближе, — Мне нравится это слышать.       — Я скажу это столько раз, сколько захочешь, если услышу хоть раз от тебя, — он склоняется к её лицу, но находит лишь искреннюю заинтересованность.       — Ты же знаешь, что не скажу.       — Но признаешь?       — Возможно.       Они сцепляются снова, даже с большим напором чем раньше. Яркий вкус возбуждения разливается по телу так же быстро, как разгорается пожар. Волосы у Эвр влажные от дождя и теперь от неё пахнет не только кровью и лекарствами, но и острой грозовой прохладой.       Джим проводит дорожку поцелуев от уха до чувствительной точки на шее, и Эвр выгибается, задевая бедром пах. Её руки шарят по телу, не задерживаясь нигде, но даря жгучее удовольствие повсюду.       Мориарти осторожно обхватывает её запястья и слизывает кровь. Диковатый странный вкус оседает во рту. Сладость, смешанная с горечью металла. Холмс смеётся и дёргает руку, заставляя отпустить. Медленным движением она покрывает свои раны поцелуями. На её губах остаётся капля крови, и Джим поддается вперед.       Хочется растянуть всё как можно дольше, но к собственному разочарованию Джим понимает, что сейчас оба не в состоянии выдержать долгую прелюдию. Руки трясутся, когда он пытается расстегнуть хоть одну пуговицу на рубашке Холмс. Эта маленькая проблема вызывает такое возмущение, что он просто напросто дёргает дорогую ткань на себе, и пуговицы разлетаются по полу. О том, что эта рубашка тоже одна из его любимых, он старается не вспоминать. От бюстгальтера Эвр предпочитает избавиться самостоятельно. Как всегда при виде его полуобнажённой девочки, из лёгких разом вылетает весь воздух.       Пока Джим покрывает поцелуями грудь и шею Эвр, она дрожащими руками избавляет его от рубашки, гораздо более гуманным и аккуратным способом, нежели он.       В голове лёгкий, пьянящий дурман. Но даже в расслабленной полупустой голове возникает крайне важная мысль, которую Мориарти не мог проигнорировать при любой степени возбуждения.       — Не помнишь где у нас презервативы?       — В тумбочке слева от тебя, — сквозь стон выдавливает Холмс, когда Джим нежно прикусывает ей сосок.       Взгляд расплывается, и нет ни желания, ни сил на долгие поиски, поэтому одним взмахом Мориарти скидывает всё содержимое на пол. Удержаться, чтобы не похвалить прошлого себя за предприимчивость, не удаётся.       Эвр успевает избавиться от остатков одежды, поэтому, когда она тянется чтобы избавиться его от ремня, он не сопротивляется.       Джим входит в неё резко. Холмс судорожно всхлипывает и впивается ногтями в его плечи, совсем не заботясь о том, что там наверняка останутся царапины. Всё нутро захлёстывает невообразимый спектр эмоций. Рваные вздохи, перерастающие в стоны, выбивают из колеи, заставляют жмуриться в невыносимом экстазе.       Медленные поцелуи, растягивающиеся в вечность, никак не вяжутся с быстрыми грубыми движениями бедёр. Они ловят каждый стон друг друга губами, смакуют вкус чужого тела и всё это хитро переплетаются с крышесносной страстью, нездоровой и больной.       А потом Эвр целует его так нервно и отчаянно, что желание обладать ею доходит до самого предела.       Погода за окном разыгрывает своё представление. Каждая вспышка молнии на мгновение освещает Эвр лицо, заставляя полыхать глаза безумным калейдоскопом. Удар грома успевает предзнаменовать каждый стон, рвущийся с потрескавшихся губ. Сама стихия словно подначивает это лихое безумство.       До самого пика они доходят почти одновременно. Оргазм, словно цунами захлёстывает их с головой. Удовольствие кажется настолько ярким, что перед глазами всё превращается в мутное смазанное пятно. В такой момент все события становятся далёкими, не имеющими значения. На короткий миг, яркая и цветная эйфория отшибает память и стирает из головы все заботы.       И это чувство такое восхитительное, что если бы прямо сейчас нужно было сделать выбор, Джим бы не задумываясь, отказался от плана. Даже предвкушение смерти не способно заменит подобное.       Сквозь бессвязный поток слов, Мориарти удаётся различить тихое «люблю». Язык заплетается, когда он переспрашивает, не веря, что Холмс могла сказать подобное. Она улыбается и смеётся, когда на его лице отображается удивление. Кивает и повторяет снова, пока в его голове всё не сливается в одну сплошную линию.       А потом, когда они сидят у открытого окна, шторы трепыхаются от яростного ветра, а мысли кажутся ясными и холодными, оба понимают, что как бы сильна не была их озабоченность друг другом, они всё же никогда не променяют собственные стремления и амбиции на другое человеческое существо.       Даже друг на друга.       Яркая и навязчивая идея фикс всегда будет на первом месте.       Может это и правда любовь, но привязанности у них не будет никогда.       Это единственное, что было правильно.