Красно—синяя война.

       На часах девять утра, Том проснулся из-за того, что его нечаянно пнул во сне Торд, что так же невинно продолжал сопеть на ухо альфе. Последний никак не хотел просыпаться, особенно вспоминая события сегодняшней ночи. Хотелось спать, но некоторые навязчивые мысли, что иногда преследовали Риджуэлла, не давали ему уснуть. Он тихо вздохнул, и положил руку на голову омеги, зарываясь в чужих мягких волосах, на что получил тихое мычание и улыбку со стороны спящего Ларссона.        Спокойная и непринуждённая атмосфера жутко нравилась альфе. Окно, которое было оставлено на ночь на проветривание сейчас было очень ярким и освещало всю комнату, лишь темные полупрозрачные занавески чуть приглушали утренний свет. Ему нравилось абсолютно все, включая тишину, что была в этом доме крайне редко. Эдд и Мэтт обычно вставали не раньше десяти, а значит наслаждаться этим утром никто не помешает. Редкие, проезжающие мимо дома машины, иногда отвлекали Риджуэлла от его раздумий, однако это ему никак не мешало. Сейчас он разглядывал омегу, что лежал перед ним и продолжал спать, несмотря на уже достаточно яркий свет, падающий на кровать. Он лишь иногда жмурился, когда редкие лучики попадали на его лицо. Это очень умиляло британца. Как я уже сказал, Томасу нравилось абсолютно все, в особенности тот, кто сейчас лежал перед ним, и видел сон, так, пятый, да и судя по выражению лица, сны были не плохими.       Сейчас внутри Риджуэлла что-то пыталось понять, какие чувства он испытывает к Ларссону. Том устало вздохнул и убрал руку от Торда, отвернувшись и чуть нахмурив брови. Его жутко бесило, когда он не мог разобраться сам в себе. Ларссон уже успел проснуться, когда почувствовал, что Том не обнимает его и аккуратно поднял голову, дабы посмотреть, спит ли альфа. Впрочем, глаза были закрыты, так что норвежец посчитал его спящим и тихо сел на кровать, кинув взгляд на окно, а затем на того, с кем спал вместе почти всю ночь. До норвежца уже дошло, что Томас не спит, однако тот все же решился проверить. — Том? — тихий голос откуда-то сзади заставляет черноглазого вздрогнуть и вопросительный что-то промычать. Сомнения на счет сна Риджуэлла пропали и Торд с мягкой улыбкой на лице протянул руки куда-то через шею альфы, прижимаясь к нему. Почему-то именно сейчас это не казалось коммунисту чем-то странным, было даже ощущение, что все, что было до этого лишь сон, а сам Риджуэлл и Ларссон давно встречаются. Однако из этих раздумий его вывел изумленный взгляд британца, который, впрочем то и не был против новых объятий, просто ему нужно было время, чтобы разобраться в себе.        — слушай, тебе не кажеться, что мы хорошо смотрелись бы вместе? — как бы невзначай спрашивает Риджуэлл, поворачиваясь к сероглазому и аккуратно отвечая на объятья, чтобы не напугать омега таким странным вопросом. — мм… Даже не знаю. Я как-то и не задумывался над этим. — врёт. Конечно задумывался, и не раз. Хотелось рассказать Томасу, насколько странное чувство одолевает его, когда они вместе, однако он не хотел показаться странным. Не хотел портить такой момент, не хотел сказать что-то не то Риджуэллу… Реакцию Тома предугадать сложно, так что лучше не рисковать. Торд знал Тома почти с рождения, пусть их отношения не всегда были хорошими, однако все изменилось после ссоры пару лет назад. Они уже и не помнили из-за чего поссорились и как на это отреагировали их семьи и друзья, из-за гордости помнили лишь то, что просто поссорились. Торд помнил, что раньше характер Тома сильно отличался от нынешнего, он был более мягким и пугливым, больше был похож на омегу. Сейчас он был совсем другим, как казалось Торду. На самом деле, Том вёл себя со всеми по-разному. К кому-то относился хорошо, к кому-то нет. Казалось бы, обычный человек, однако все описывали его характер всегда по разному и незнакомому человеку было бы сложно понять, какой на самом деле этот странный Томас Риджуэлл. — думаю, омеги бы в школе с ума сошли, если бы я увёл тебя у них. — Торд тихо усмехнулся, уткнувшись куда-то в одеяло. — с чего ты взял? В нашей школе не так много нормальных людей. Что уж говорить об омегах. — хочешь сказать, что никто в школе тебе не нравится? Совсем никто? — Ларссон тихо вздыхает, отстраняясь от Тома. Да, вопрос был слишком личным, если учесть их отношения пару дней назад. Хотя, сейчас многое стало другим. Как иронично, никто из наших героев не верил, что за несколько дней их отношения координально изменятся. Да и повода об этом думать не было особо. Они сами не знали, кем стали друг другу за это короткое время. Вроде друзья, а вроде и нет. Но уже точно не враги. Да и стали бы они, будучи врагами сейчас обсуждать что-то настолько личное для них? — не то, чтобы никто не нравился, есть кое-что. Но тебе то какое дело? — ты сам завёл разговор об отношениях. —заметил коммунист. Так что будь добр, скажи, кто этот «счастливчик»? — он улыбнулся с долей сарказма, при этом выбираясь из-под одеяла, принимая сидячее положение. — с чего я должен говорить тебе? — тот сделал недовольное выражение лица, хотя сам уже готов был признаться во всём Торду. Но это сделать не давала то ли гордость, то ли страх быть отвергнутым, то ли ещё что-то. —ну, может я смогу как-то помочь тебе с твоими отношениями. — Торд тихо засмеялся, понимая, что разговор идет уже не в то русло, думая, как перевести тему. —хах, не думаю. — Риджуэлл тихо и как-то грустно усмехается, убирая руки за голову, скинув с себя одеяло, которое в последствии упало на пол, но потом оказалось поднятым Тордом и аккуратно сложенным на край кровати. — ну, как знаешь. — он улыбнувшись собрался выходить из их комнаты, дабы приготовить завтрак и уйти куда-то по своим делам, которых как таковых и не было, но сидеть дома точно не хотелось.