Снежный царевич

      Быть воплощением страны совсем не просто, все эти экономические кризисы, бунты и войны. Почему никто не может жить мирно, дружно и спокойно, и просто радоваться простому счастью.       Зачем всё это? Когда был маленьким, я никак не мог найти ответ на этот вопрос. Долго я расспрашивали дедушку, своих правителей и сестер. Никто не мог мне нормально ответить. А ответ я понял сам...       Когда у тебя много добра и благополучия, у тебя все хорошо, так зачем же на что-то жаловаться и бросаться в крайности? От одного слова революция меня бросает в дрожь, потому что дрались между собой мои же люди.       Кто-то должен был мной править и приносить порядок, чтобы страна не разрушилась напрочь изнутри.       И всё же мне было больно это видеть...       Да, им всем нужна была власть, само это понятие будоражит сознание, опьяняет мозг и туманит сердце. И это я тоже не смог принять.       Народ у меня странный, загадочный и буйный, полагается на зов души и «авось пронесёт на этот раз». Ну а что, я такого же принципа человек, как и они, то есть не стоит притворяться.       Хотя раньше было немного по-другому, к счастью, ненадолго, потому что мне вовремя разъяснили, что к чему.       Это было после нового набега печенегов, кочевого народа, от которого, скажем так, было многовато проблем. Решительно к этому делу подошёл князь Владимир Святославич, укрепил границы и принял решение об постройке сторожевых башен.       Разносторонний был правитель.       Тогда я прогуливался по заснеженному лесу, лето только недавно ушло, но снег уже захватил окружающее пространство. Я должен был быть в Киеве около правителя, однако я попросил разрешения на прогулку. С трудом попросил, так как был на грани. Еле-еле сдерживал слёзы и улыбался через силу.       Обманывать плохо, очень, но объяснять свое состояние я не хотел.       А в лесу хорошо, прохладно и приятно, сразу видно, как хорошо постарался мой дедушка. Его почему-то все прозвали Генералом Морозом, но видели бы они, как он умеет улыбаться при мощной пурге. Язык не поворачивается назвать его жестоким, хотя иногда его помощники заходят слишком далеко...       На красоту я тогда не мог смотреть, брёл как медведь, который проснулся посреди зимы. Тяжело было на душе и никак не мог заплакать нормально, ведь слёзы только огорчают близких. А раз так, то я тогда попал в дилемму. — У тебя что-то случилось?       И всё-таки я тогда врезался в дедушку, да, ничего не скажешь, упорный внучок, не любящий драться. А что я мог тогда сказать? Мне казалось, что если я буду говорить о своих чувствах, я предстану в его глазах слабаком.       Мне не хотелось его разочаровывать. — Всё хорошо, просто в городе немного душно.       Воздух вроде как везде одинаков и всё же в лесу как-то легче становится. Я думаю, это оттого, что дедушка рядом. — Зачем ты врешь? Ты не хочешь меня расстраивать?       Дедушка... — Зря ты так, не стоит в себе копить и играть какие-то роли. Будь честным перед собой.       Я не хотел тебя волновать своими глупыми проблемами. — Лучше уж будь весёлым в душе и с настоящей улыбкой, чем с тоской и маской, которую люди назовут улыбкой. Я никогда, слышишь, никогда не буду тебя судить.       Правда, да? Если так, значит мне не стоит так себя вести...       И снова, как в мирное время, я прижался к нему и громко, как медвежонок, зарыдал. Грусть из-за того, что никто не хочет со мной дружить и обида на их дразнилки прорвала плотину сдержанности. И именно тогда я почувствовал себя по-настоящему живым.       Много кто может уйти, а вот дедушка не сбежал, и только перед ним я мог позволить себе некоторые слабости.