(un)secure

      — Сегодня мы собрались здесь, чтобы отметить важное событие!       Гости торжественно поднимают бокалы с шампанским вслед за главой корпорации «Gust». Мужчина делает широкий жест в сторону стоящих неподалёку юношей — своих сыновей. Все взгляды устремляются к ним.       — Год назад я осознал, что пора уходить в отставку, но я всё ещё не знаю, на что способны мои преемники. И тогда я решил проверить их лидерские качества, а также навыки руководителей.       Старший сын ухмыляется и прячет руки в карманы брюк. Младший выглядит столь же расслабленным, как и старший, но вот внутреннее его состояние отнюдь не соответствует внешнему. Чужая ладонь нежно касается его подрагивающей руки, и он переводит взгляд на стоящую рядом девушку. Лёгкая поддерживающая улыбка касается её губ, и младший чувствует себя увереннее.       — И за этот год они показали удивительные результаты!       Дамы обворожительно улыбаются, поправляют волосы, и кидают игривые взгляды на сыновей. Мужчины одобрительно кивают и обдумывают, чьи акции бы выкупить.       — Но больше всего отличился Кихён, — жестом приглашает младшего на сцену. — В своём отделе он быстрее добился расположения подчинённых, повысил спрос на нашу продукцию, а также, что весьма удивительно, уже через четыре месяца разработал собственный крупный проект. И хочу вам сказать, данный проект после воплощения в жизнь добился огромного успеха!       Со всех сторон посыпались аплодисменты и одобрительные перешёптывания. Старший брат продолжал стоять в расслабленном состоянии, словно бы даже наслаждаясь услышанным. Всем уже было понятно, кому будет передано кресло главы корпорации «Gust».       — Поэтому я объявляю о своей отставке. И с понедельника следующей недели мой бизнес перейдёт в руки Ю Кихёна!       Новая волна аплодисментов словно бы оглушает. Кихён с трудом выдавливает из себя улыбку и, пожав руку отцу, спускается со сцены. Гости большим потоком стекаются к нему, желая поговорить. Даже люди с балконов, пришедшие сюда лишь повеселиться и пропустить пару бокалов шампанского с противоположным полом, стали спускаться, чтобы утолить интерес по поводу личности новой главы компании.       — Поздравляю, брат, — с ухмылкой протягивает руку старший.       — Удивительно, — хмыкает Кихён. — Ещё месяц назад ты разнёс нашу кухню, когда услышал об этой новости от отца. А сейчас так спокоен…       Рука остаётся проигнорированной.       — Что ж, ты ведь не думаешь, что это конец, верно? Борьба будет продолжаться, брат, — интонация меняется на последнем слове, и младший думает, что с удовольствием отказался бы от таких родственничков. Как жаль, что отец любит менять женщин, словно перчатки.       — Ты отлично справился, милый, — его под руку обнимает девушка, и пару тут же ослепляют вспышки фотоаппаратов журналистов. Лёгкий поцелуй в щёку, и разочарованные вздохи женщин со всех сторон.       «У нового директора корпорации «Gust» скоро свадьба!», «Насыщенная жизнь молодого бизнесмена Ю Кихёна!» — уже пестрят заголовки новых журналов. Пресса в восторге.       — Собираетесь ли вы менять что-либо в корпорации?       — Будет ли смена начальства в отделах?       — Продолжите ли вы выпуск прежних товаров, или бизнес пройдёт крупные изменения?       Вопросы тут же сыпятся с разных сторон, каждый журналист хочет выудить хоть каплю информации из уст нового директора. Но Кихён обламывает всех, поручая интервью на своего верного секретаря. А сам удаляется из зала под предлогом похода в уборную.       Как только душный v.i.p. зал сменяет пустой коридор отеля, принадлежащего корпорации «Gust», юноша перестаёт ощущать давление и жар. Ослабляет галстук и смотрит на часы в надежде скорейшего окончания мероприятия, но стрелки только пересекают цифру пять. Кихён бы не против сбежать по-тихому, но теперь он известен на всю страну, нужно следить за каждым своим действием, словом, взглядом и даже вздохом.       — Найдите его! — слышится из-за угла. Но молодой бизнесмен даже не обращает на это внимания.       Сбоку открывается деревянная дверь, чужие руки крепко зажимают кихёнов рот и его тело резким рывком утягивают в глубь одного из номеров.       Паника накрывает тут же. Перед глазами всё плывёт, адреналин бьёт в голову, а сознание путается. Вырывается безуспешно, мычит в тёплую ладонь и жмурит глаза.       — Тшш, — шепчат в ухо, вызывая тем самым реакцию юноши: он замирает и прислушивается. Кровь бьёт по вискам, оглушая.       — Вы нашли его? — за дверью до боли знакомый голос.       — Нет, сэр. Все уборные этого этажа пусты, его номер тоже. Что прикажете делать?       — Оцепите отель, он не мог уйти за его пределы.       — Есть! — синхронный групповой восклик, а затем тихие удаляющиеся шаги.       Хватку ослабляют, и Кихён, тут же пользуясь моментом: резко выскальзывает из захвата, становясь в боевую позу. Драться, конечно, не умеет, но показывать страх — последнее, что следует делать в таких ситуациях.       — Ты кто такой? — бегло оглядывает парня в костюме официанта, и как только перемещает взгляд на его лицо, жмурит глаза. — Аааа! Чем ты ослепил меня?       — Тише ты, — шипит недовольно и с опаской смотрит на входную дверь. — Открой глаза. Всё в порядке?       — Ащщ, да, — трёт веки и с трудом раскрывает глаза. — Я в норме.       Официант выжидает пару секунд, а затем удивлённо спрашивает:       — И что, это вся реакция?       — А какая должна быть? — хмурится Ю.       — Не важно… — бормочет себе под нос и стягивает с себя одежду.       — Кто ты? Откуда знал о том, что замышляет мой старший брат?       — Зови меня Им Даниэль, или АйЭм — как удобно. Я новенький в твоей охране, подслушал их разговор. Теперь моя задача спасти твой зад от неприятностей.       Чангюн нагло врёт. Но что делать? Раскрывать себя не имеет смысла. А спасти кихёнов зад действительно хочется.       — А… — Кихён собирается задать очередной вопрос, но его нагло перебивают, кидая в лицо чужую одежду.       — Надевай, нам нужно убирать отсюда.       — Мне нельзя уходить. Я только взял на себя роль директора корпорации.       — Как взял так и отдашь. Если не хочешь умереть, придётся следовать моим указаниям, — Даниэль накинул чёрную кожанку, достал из-за пояса пистолет и перезарядил его.       — Ты серьезно? Что это за хрень? — возмущается Ю, указывая на рыбацкую рубаху в зелёную клетку и коричневые шорты, заляпанные мазутом.       — Не знаю, это не мой номер — взял первое попавшееся.       — Что за…       — Давай, нам пора валить, — Даниэль кидает Кихёну солнцезащитные очки, панаму, и выглядывает за дверь. — Чисто.       Они выходят, с опаской оглядываясь по сторонам, и Чангюн прячет оружие под кожанкой. План А — прикинуться обычными посетителями и спокойно выйти из отеля, план Б — стрелять. К счастью, им удаётся пройти незамеченными, что удивительно, учитывая странную одежду Ю.       — И что дальше? Где наша машина? Куда поедем? — осматривая парковку, вновь засыпает вопросами молодой бизнесмен.       — Shut up, — рычит Даниэль. Кихёна весьма грубо хватают за руку и ведут к самым дешёвым парковочным местам.       — И что это? — фыркает Ю и скрещивает руки на груди. — Я на этом не поеду.       Чангюн резкими движениями берёт шлем с багажника байка и протягивает бизнесмену. Два взгляда противоборствуют в молчании.       — Слышь, princess, у нас мало времени. Хватит капризничать, — АйЭм заводит байк, и Кихёну не остаётся ничего, кроме как сесть позади парня и обнять его за талию.       Они срываются с места, и внутри Кихёна словно бы всё переворачивается.       — Не так быстро! — орёт в чужое ухо и крепче сжимает руками талию.       Конечно, его не слушают: лишь шипят себе под нос проклятия и прибавляют газу.       Байк останавливается у невысокого здания в пять этажей. Чангюн спрыгивает на землю и берет небольшой чемоданчик с багажника. Кихёну ничего не остаётся, кроме как снять шлем и направиться за уже уходящим парнем. Хочется задать ещё кучу вопросов, но он прикусывает язык — разозлить Даниэля ему не хочется.       Парни входят в здание, где их встречает небольшой захламлённый холл. Чангюн идёт к стойке регистрации, а Кихён начинает нервничать.       — Самый дешёвый номер, пожалуйста, — весьма вежливо произносит Даниэль, открывая собственный бумажник.       — Нет! Нет! Нет! — внезапно Кихён накидывается на Чангюна с безумными криками и запихивает потрёпанные бумажки обратно. — Т-ты же знаешь, я глава…       — Idiot, — шипит АйЭм на английском и шлёпает молодого бизнесмена по плечу.       — Ну… У меня есть карта, там много денег. Давай снимем нормальный номер. Могу даже президентский взять. Ну зачем это захолу-устье-е!       Кихён хнычет, словно ребёнок, и Чангюн только и может делать, что оторопело пялиться на него. Не такого поведения он ожидал от двадцати однолетнего «гениального» нового директора всемирноизвестной корпорации «Gust».»       — Слушайся меня, если не хочешь сдохнуть, — взяв себя в руки, произносит Чангюн и протягивает слегка мятые купюры. Мужчина выглядит весьма заинтересованным в беседе, поэтому Им поспешно добавляет: — Извините, любовные ссоры.       Кихён застывает на месте с открытым ртом, а Чангюн лишь пожимает плечами и, взяв ключ от их номера, направляется к лестнице.       — Я буду спать у окна, — Кихён кидает панаму на жёсткую пыльную кровать, но Даниэль валится на неё первым.       — Нет. Я же должен караулить, — играет бровями и издевательски ухмыляется.       — Чёртов гавнюк, — фырчит, словно недовольный лис, и потирает мочку уха, чтобы успокоиться. — Заставил надеть эту хрень, усадил на свой бешеный байк, привёз в какую-то дыру, а теперь и кровать отбираешь!       — Неженка… — бормочет себе под нос. Кажется, будто на секунду щеки коснулся багровый румянец. Чангюн переползает на кровать, что ближе к двери. — Так и быть, ложись там.       Кихён должен бы чувствовать сладкий вкус победы, но отчего то вина неприятно скребёт по сердцу. Тяжело сглатывает и идёт переодеваться. Не давать слабину, не давать слабину, нельзя.       — Можешь идти в душ, я всё, — Ю выходит из ванной, и застывает в дверях. — Т-ты!       Ярости нет предела. Чангюн валяется на постели с куском пиццы, а на тумбочке лежит раздолбанный кихёнов смартфон.       — Какого хрена, Им Даниэль?!       Ю бежит к своему мобильному, берет его в руки и, словно бы не веря своим глазам, вертит, осматривает со всех сторон.       Безнадежно. Ремонту не подлежит.       — Это была новая модель! — кидается на Чангюна и тянет его за волосы.       — Ай-яй-яй, — снизу тут же начинают выть от боли и пытаются отбиться. Небрежно хватают за талию, переворачивают так, что положение меняется — Чангюн теперь сверху. Он подминает под себя хрупкое тело и, крепко сжав запястья, поднимает их над кихеновой головой. — Ты совсем не понимаешь что ли? Они могли выследить тебя через мобильник. Перестань уже вести себя как стервозная сука. Я пытаюсь спасти твой золотой зад, так что если не высказываешь благодарность, то хотя бы не мешай мне!       Кихён замолкает, и Чангюн скрывается в ванной. Раскрошенная пицца валяется частями на полу и кровати; раскрошенный мобильник — на тумбе; раскрошенный Кихён не движется с места.       Чангюн выходит из ванной комнаты и тихо проходит к своей постели. В тишине комнаты раздаётся лишь тиканье часов и размеренное кихёново дыхание. Даниэль надевает боксеры и подходит к окну. Уличное спокойствие расслабляет: их до сих пор не обнаружили. Это великолепно.       Кихён что-то бормочет сквозь сон и хмурит брови. Чангюн присаживается на корточки около юноши; будто загипнотизированный рассматривает черты лица и медленно приближается. С мокрых прядей падает крупная капля, оставляя мокрый след на кихёновом лице. И Чангюн не сдерживается: притронуться к нему хочется неимоверно. Нежно, совсем невесомо проводит по щеке, стирает каплю воды и неосознанно облизывает губы…       — Shit! — слишком резко отпрыгивает, словно ошпаренный, и ерошит волосы. — Какого чёрта ты творишь, Им Даниэль? Что за дьявол на тебя нашёл?       Бьёт себя по щекам и ложится в постель. Так нельзя, так не должно быть!       А как можно? Что есть правильно, а что нет? В этой запутанной ситуации совсем непонятно, куда двигаться, как действовать… Чангюн запутался, правда запутался. Впервые он не понимает, как ему быть. Не знает, как подступиться к человеку… Или стоит оставить его в покое? Стоит ли…       Мысли вихрем крутятся в голове, давят так сильно, как если бы его голову сжимали в тиски. Чангюн тянет волосы, вертится, задирая простынь, дышит все чаще и чаще, совсем забывая о нормальном ритме, чувствует накрывающую панику, чувствует, что вот-вот его разорвет на части…       Но что-то теплое касается его плеча, и парень мгновенно замирает. В голове резко образуется пустота, словно и не было в ней ни единой мысли.       Чангюн открывает глаза и поворачивает голову в сторону прикосновения. Кровь от неожиданности больно бьёт в виски, а сердце словно бы уходит в пятки. Дыхание спирает, и парень делает жадный вдох.       — Т-ты чего?! — от такого шквала ощущений голос практически пропадает.       — Я… Наверно, очень много пережил за сегодня…       Рядом с чангюновой кроватью на полу сидит Кихён. Пальцы одной руки крепко впиваются в матрас, а другой — совсем невесомо касаются чангюнова запястья. Он так нерешителен, так беспомощен, так красив…       Как эти мысли пришли в голову Има, парень не понимает. Да и не хочет уже ничего понимать. Позади Кихёна яркая луна, а на лицо его падает тень. Завораживающе…       — Даниэль, могу я… Лечь с тобой?       — Ты что, ребенок? — усмехается Чангюн, думая, что Кихён так шутит. Но юноша действительно выглядит искренним.       — Мне страшно, — произносит практически беззвучно.       Приоткрытые губы выглядят настолько сахарными в полутьме, становятся настолько желанными, что чангюново тело реагирует быстрее мозга — становится горячо.       АйЭм неосознанно облизывает губы, ощущая сухость во рту, и пододвигается к краю, позволяя юноше прилечь рядом.       Кихён заползает, краснея, и тут же поворачивается спиной к Иму. Чангюн тупо таращится на чужой затылок и понимает, что этой ночью ему точно не заснуть.       — Спасибо, — раздаётся в звенящей тишине мягкий шёпот. А затем и размеренное дыхание.       — Что же ты делаешь со мной?       Тихий вздох; прикрывает глаза и замолкает. Ему предстоит долгая ночь размышлений.