Преступление на фоне любви

Миновал месяц, и школьники почти что забыли трагедию. Максим и Оливия вернулись к прежнему образу жизни, и никто не был встревожен. — Нужно было сразу действовать, – все время повторяла она. — Всего бы этого не было. Что до их отношений, то они ни разу не ухудшились за время отсутствия событий, которые их так сближали. Можно было сказать, что те смерти подтолкнули их. Грустно, но Максима это радовало, иначе он бы так и не добился Оливию. Замену географичке нашли быстро, уроки в школе стали полноценными. Камеры выключили, оплачивать услуги страж перестали. Можно объявить конец истории, но не тут то было. Дождливым октябрьским днём они снова сидели в кабинете завуча и выполняли долг президента школы. Хоть Макс и не являлся им, но его помощь приелась Елена Палне, и та разрешила помогать Оливии. — Нам журнал 5А нужен, – подала Лив голос, когда они снова корпели над кучей бумаг. — Пошли сходим. Они поднялись со своих мест, и двинулись в сторону учительской. Школа вновь была пустынной, ведь уже час как уроки окончены. — Слушай, можешь сама сходить? Я пока вернусь и продолжу. Быстрее будет. – предложил Макс, когда они одолели два шага. Лив кивнула и продолжила путь. Она поднялась на второй этаж и успела пройти вдоль коридора, как тут ее кто-то сильно толкнул. Оливия чуть не потеряла равновесие, и резко обернулась. — Э... – начала она, но слова потонули. Перед ней стоял кто то ее роста, полностью в чёрном одеянии; на лице маска; на руки натянуты перчатки. Из уст Лив вырвался вопль. Человек толкнул ее ногой, и она рухнула на пол. — ТЫ КТО?! – заорала Оливия, видя, как он достает нож. Вставать было бы слишком затратно в времени, и она постаралась ползти, но человек грубо отбросил ее. В глазах сверкнуло лезвие ножа, и ее правую руку поразила адская боль. Оглушенная, Оливия сжалась и закрыла лицо замазаными руками. Но неизвестный рывком поднял ее руку и извернул под неестественным углом. Этим дело не обошлось, и она получила хороший удар в бок. Лив скрючилась, но подглядела сквозь пальцы. Убийца снова занес над ней лезвие. Резко перевернувшись, она избежала ранения. Раны жгло как кочергой. Человек не оставил этого, и хорошенько придавил Оливию к стене, ни давая пошевелить ни одной мышцой. Это конец. Задыхаясь у Лив не было возможности считать, сколько раз убийца успел проткнуть ее ножом, тыкая бесцельно по всему телу, прежде чем отпустить, после чего она тяжело рухнула на пол. Оливия не слышала удаляющихся шагов, и подняла веко. Убийца осматривал ее на предмет жизненных признаков. Заметив ее учащённое дыхание, он вновь схватил ее, намереваясь забить окончательно. Но Лив вспомнила свои силовые возможности, и со всей силы зарядила ему в пах. Тот скрючился, ослабив хватку. Оливия выдернула руку, заодно и вьехав ему в нос; затем со всех ног дала деру. Почему она не упала замертво после 3 ударов? Но сил ее хватило ненадолго — потерянная кровь давала о себе знать. Достигнув первого этажа, она привалилась к стене и тяжело рухнула. Ее лицо побелело. Раны по всему телу истекали ручьём, образовав приличную лужу. В ушах зашелестела смерть, вместе с ее противным дыханим, всасывающим Оливию куда то в пропасть... *** Почему ее нет в учительской? Она ведь уже долго как не возвращается... Обеспокоенный Максим вышел с учительской и принялся петлять между коридорами. В одном из поворотов он завидел гигантское пятно крови. — Не может быть... Макс тут же помчался обратно, чтобы уведомить завуча. Спускаясь на первый этаж, с его лица спала краска. На полу, около лестницы, лежала абсолютно бледная Оливия без признаков жизни. — НЕТ! – выпустил он отчаянный вопль. Нет, не может такого быть...Нет...Невозможно. Макс приблизился к ней. Кровь все еще текла с ее ран. Веря в чудо, он поднес пальцы к ее запястью, ища пульс. На удивление, Максим нашел его. Жилка на изрезаной руке Оливии отчаянно билась, буд-то наверстывая, прежде чем умереть. Нельзя было терять времени. Макс поднялся на ноги и прилетел в кабинет завуча. Скорая была вызвана, и уже через 5 минут Оливию заносили в карету. Макс дрожал с головы до пят, когда машина, тронувшись, ехала в отделение. Он не отрывал взгляда с мертвенно-бледной Лив. Его дыхание то и дело перехватывало, а сердце готовое было вырваться с грудной клетки. Уже в больнице Максим себе места не находил, пока из операционной палаты не вышел врач и не уведомил о ужасном состоянии и средних шансах выздоровления. Умоляя его впустить в палату он получил отказ, так как еще рано принимать посетителей. Ничего не чувствуя, Максим вернулся к себе домой и написал ей сообщение, на которое она должна ответить, когда очнется. *** Оливия чувствовала сильнейшую слабость. Все тело ломило. Она не помнила, как оказалась здесь. Где-то. Похоже, Лив лежала на чем то мягком. Приподняв веки, ее ослепила белизна, и она поспешила закрыться рукой, но не могла ее поднять. Каждое движение отзывалось болью. Наконец ее глаза привыкли к свету. Но она не могла двинуть головой. Разум по-немногу возвращался, и Оливия вспомнила события. Лив была на грани смерти, и умирала от потери крови. Но кто-то спас ее. Скорее всего, Макс. Наверное, обеспокоился о ее долгом возвращении и поспешил на разведку. Ей повезло. Очень повезло. Сейчас она, судя по всему, в больнице. Найдя силы поднять голову она повертела ей в разные стороны. Размяв шею, Оливия начала разглядывать себя. Все ее тело было изувечено глубокими ножевыми ранениями, покрытыми швами; рука, половина которой была избита в фарш, подсоединенная к капельнице; другая была в гипсе. Каждую секунду она производила стоны от боли. В голове ничего не укладывается. Убийца таки выбрал ее, но ему не удалось убить ее окончательно. Лив сумела сбежать от его лап. Но тогда он примется за Максима. Кстати, где он? Посмотрев на палату повнимательнее она поняла почему. Оливия была одна в комнате, других коек подобных ей не было. Пищащие звуки аппаратов отадавались эхом. Но все еще ее мучил вопрос — почему она умирала так долго? Ударов ножом по ее телу было немеренно. Скорее всего, убийца косой и не смог задеть жизненно важных органов. Несмотря на это, крови было пролито много. Тяжело вывернув голову, она увидела, что к трубке капельницы был прикреплен пакет с красной жидкостью. Окончательно придя в себя, Лив заскучала, лежа и пялясь в одну точку, сопровождясь пульсирующей болью в ранах. Кто то же обязан прийти. Она не может тут вечно сидеть. Спустя час дверь отворилась, и вошёл врач. Проверив состояние Оливии, он объявил, что тут ей придётся проваляться не меньше двух месяцев на восстановлении. Но хорошим было то, что если инфекция в ранах не разовьётся, то послезавтра ее переведут в палату, и она сможет увидеться с родителями и Максимом. Лив запрещалось делать резкие движения и хоть какую то нагрузку. Когда врач ушёл, она сползла с койки и потянулась к тумбе за телефоном. Трясущими руками она разблокировала его и вернулась на кровать. В инстаграме пришло много сообщений. Ответив родителям, Оливия приступила к Максиму. Больше ей никто не написал. — Как ты себя чувствуешь? – было последним сообщением. — Хочу сдохнуть. – без объяснений ответила она. Макс был онлайн. Видимо, вижидал ее, и почти сразу прочитал. — Тебе зашили раны? — Ну а как же. Максим с того конца барабанил по клавишам как бешеный. — Когда я смогу проведать тебя? – отправил он. — Если меня в палату переведут. Очень скоро. Макс закусил губу. Они продолжали переписываться около часа, пока у него не разрядился телефон. И Максим закончил беседу, пожелав Оливии скорейшего выздоровления. *** Как же тут нудно. Эти два дня Лив прожила тяжело. Постоянные боли, отсутствие дел, и 24/7 в постели. Жизнь не скрасилась и после того, как ее перевели в палату, просто уже к вышесказанному добавилась суета остальных людей, вместе с произведенным ими шумом. Еще чуть-чуть, и она сойдёт с ума. Питание здесь было посредственное. Поварихи готовили хорошо, но не брезговали устаревшими продуктами. Сама больница была старая, но с новым оборудованием. Оливии окончательно восстановили потерянный баланс крови, которые пожертвовали ей доноры, и теперь не приходилось сидеть с капельницей. Раны заживали, и врачи сократили срок пребывания до трех недель. Но все равно это очень много. Заскучать не давал Максим, наведываясь к ней каждый день после школы. Он уведомлял ее о каждых новостях. В школе снова были приняты меры безопасности, но правда, не такие жёсткие. Вдвоем они взахлёб обсуждали произошедшее, и пришли к выводу, что убийца с того месяца все ещё на свободе, и Татьяна Ивановна тут не при чем. В последнее время Максим вообще перестал ходить в школу, и проводил с Оливией все время, за исключением того, когда ему требовалось спать. Он временно жил у родителей Лив, которые добродушно отнеслись к нему и его чувствам. Что до его настоящих родителей, Максим не слышал о них абсолютно ничего. Его они вообще не волновали, словно стали какими то незнакомцами. Спустя три недели Оливию выписали из больницы, и она вновь ходила в школу, правда, с большой осторожностью, ведь у нее уже не было возможности защитить себя, так как незажившие швы могли порваться. Максим не отпускал ее ни на шаг. Даже в туалет. Тем не менее, Лив продолжила исполнять должность школьной главы. Ученики не были слишком испуганы, но соблюдали осторожность, стараясь не заявляться в коридорах без причины. Пока убийств не продолжались. *** На улице падал первый снег. Еще рано для него — всего лишь ноябрь, в школе уже было включено отопление. Оливия с Максимом, закутавшись в множественные кофты, как обычно рыскали в коридорах, одновременно ведя беседу про отношения. — Так стоит или нет? – спросила Лив, но ответа не последовало. — Максим? Она оглянулась. Коридор был совершенно пустой. — Макс! – крикнула Оливия, и ее голос прокатился по нему. Полная тишина. По ее рукам пробежали мурашки. Стараясь оставаться невозмутимой, она прошла за поворот. Тот тоже был пустой. Куда подевался Максим? Он же только что шёл возле нее. Сзади послышался глухой звук, похожий на шаги. Не поворачиваясь, Оливия навострила уши. Все ученики посваливали домой, кому взбрело в голову остаться? Прислушиваясь она поняла, что кто-то крадется к ней. Не может быть... Оливия резко обернулась. Перед ней снова стояла черная фигура в маске, но уже без перчаток. Она заорала, и дала деру, но сильная рука схватила ее и развернула. Убийца заломал ей руки и повалил на пол, но не доставал нож, который Оливия завидела у него в кармане. Вместо этого он поволок ее к окну. Неужели сбросить? Но тут невысоко. Раны начинало саднить, и Лив казалось, что сбываются ее худшие ожидания. Вот они дошли до окна. Убийца одной рукой держал Оливию, которая отчаянно брыкалась, а второй достал с кармана наручники и приковал ее к батарее. — ЧТО ТЫ ТВОЮ МАТЬ ДЕЛАЕШЬ? – завопила Лив, следя за ним. После того как убийца отпустил ее, он встал перед ней и начал пялиться, пока она не успокоилась. Когда Оливия перестала извиваться, она взглянула на него и спросила: — Чего тебе надо?! Убийца что то хмыкнул, и впервые за все их встречи произнес: — Ты должна будешь выслушать меня. Голос был знаком. Оливия начала лихорадочно думать, где она могла его слышать. — Чего тебе надо?! – повторила Лив. — Я не начну, пока ты не успокоишься. Хоть вечность тут дрыгаться будешь, – спокойно проговорил убийца. Оливия замерла, взглядом желая убийце смерти. — Готова? – переступая с ноги на ногу спросил он. Лив не ответила, а продолжала пожирать взглядом дальше. Убийца протянул руку к маске, и медленно стянул ее, открывая лицо. Это был Максим. У Оливии отвалилась челюсть. — Не ожидала? – усмехнулся он. Лив не вымолвила ни слова. — К-как? – пролепетала она. — Это я тебе и хотел рассказать перед смертью, – все еще держа ухмылку, сказал Макс. — Но я же любила тебя! – взвыла Оливия. Максим рассмеялся словно психопат. — Ты относилась ко мне, как к ничтожеству, – успокоившись, произнёс он. — Я тебе прямо намекал, но ты как обычно вела себя как эгоистка. Меня это жутко раздражало, и я решил действовать. Оливия словно проглотила язык. — Я собирался покушиться на жизнь твоего парня. Но боялся облажаться, поэтому потренировался на Лере, которую ты так поливала говном. Это придало мне уверенности, и я разделался с Саней. — А зачем ты продолжил убивать? – обрела голос Оливия. Стараясь принять более удобную позу, она перевернулась, и тут же ощутила, как на боку порвалась рана. — Я и не собирался заканчивать, – продолжил Максим. — Я собирался продолжить. Твои подозрения заставили меня вести себя осторожней. Я хотел, чтобы в конце ты была несчастной, и потому перебил всех, с кем ты контактировала. И тебе в конце концов пришлось справлять время со мной. Ты очень переживала за меня, но это никак не помогло мне успокоиться. Наконец, я решил действовать. Я убил последних девченок в классе ножом, которым обычно пользовалась географичка. Перчатки здорово помогли мне. Это заставило тебя осмелеть, так как ты думала, что убийства прекратились. Одним днем я заставил выйти тебя в пустынный коридор, и напал. — Но ты не смог! –воскликнула Оливия. — Я сумела сбежать! — Да, я был неаккуратен. – признал Макс. — Слишком оказалась пронырливой. Но не будем об этом, ведь сейчас у тебя нету этого преимущества. Будучи в больнице, я успешно запугал врачей выписать тебя на месяц раньше. Это делало тебя еще больше уязвимой, ведь ты толком и не вылечилась. А сейчас ты лежишь у моих ног, и я готов завершить свое дело... Оливия запаниковала. Нужно было всеми силами тянуть разговор. — Ты врёшь! – выпалила она. — Я видела, как ты себе места не находил! И вообще, ты не способен на такое! Макс снова рассмеялся как в припадке. — Я очень силён в самовнушении. Я смог убедить себя в том, что убийца не я, и мне удалось обмануть не только всех, но и самого себя. Я испытывал настоящую тревогу за тебя, переживания, и думал над догадками. Я забыл, кем на самом деле являюсь, и только во время убийств я вновь приходил в себя. Лив не двигалась. Она внимательно уставилась на него, следя за его руками, которые повисли близко от кармана, где лежал нож. — Ты психованный! — А я и не отрицаю, – улыбнулся Максим. — Отпусти меня! – завизжала Оливия. — Я не буду бросать тебя! Обещаю! Макс издал нервный смешок. — Ты узнала слишком много. Я тебе сказал, что мечтаю покончить с этим. – его рука потянулась к ножу. — Нет! – Оливия начала вырываться. Наручники впились ей в руки. — Мне очень жаль. – тихо произнёс Макс. Лив снова принялась орать. Максим вынул еще больше нож, чем в тот раз, и занес его над Оливией. Со всей силы он воткнул его прямо ей в сердце. Ее вопль был слышен за километры, но это не важно. С раны брызнула кровь, и окатила его. Но Оливия все еще двигалась, поэтому он вынул нож и всадил его в шею, тем самым уничтожив сонную артерию. Лив сопротивлялась все меньше и меньше, и наконец перестала. Ее выпученные глаза уставились вдаль, а грудь перестала вздыматься. Чтобы удовлетворение не покидало его, Максим пырнул ее в живот, а затем еще раз в шею. Кровь брызнула ему в лицо, и он облизал губы. Небывалое чувство мести. В его голове был бардак, и Макс не знал, куда деваться дальше. Двумя руками вытащив с горла Оливии нож, он посмотрел на его лезвие, заляпаное кровью. Его голова не могла держаться в спокойном положении, и она дрыгалась в сторону. Максим взял нож обеими руками и занес его лезвием перед собой. Закрыв глаза, Макс вдохнул, и изо всех сил всадил его себе в грудь. Из уст вырвался вопль, но деланного уже не вернуть. Окружающее теряло его. Он упал на колени, а затем и вовсе на пол, тем самым всадив оружие еще глубже. Веки его сами собой прикрылись, а жизнь покинула навсегда.