Мама и папа (Клинок водной глади и ядовитый цветок)

      Идя за шустрой девочкой и пробираясь сквозь народную толпу гостей, Инори оказалась на верху одного из балконов.Пройдя через тяжелые красные шторы из дорогой ткани и золотым узором, она увидела двух стоящих людей.       Одного из них она знала очень хорошо.Можно сказать, что это был её официальный представитель и организации, в которой она работала–Грисланд Эмвер.       Довольно высокий мужчина, плотной комплекции с узкими, словно прищурившимися глазами, которые, то и дело, всматривались куда-то.Его лицо было покрыто мелкими шрамами возле глаз и рта.Руки же были мозолистыми и прочными как наждачная бумага.Он держал деревянную трость с резными узорами и позолоченные отделками.Как и все другие мужчины сегодня вечером, он тоже был в черном костюме и алом галстуке.       Этот человек был не то, чтобы плохим.Он просто почувствовал жизнь на своей шкуре и поэтому у него в крови вместе со шрамами въелось недоверие ни к чему и ни к кому.Нельзя было его винить за это, даже наоборот, только с его недоверием была ещё и отменная жестокость к новым подчиненным и жертвам или, как он любил говорить, «заказам».       К Инори же он относился более менее снисходительно, может потому, что она выполняла все приказы безукоризненно и точно.Поэтому он чувствовал к ней уважением и отдавал должное её способностям.В конце концов он гордился своей подчинённой и даже хвалил.       Она тихо прошла на закрытый балкон и подняв глаза на мужчин, покорно опустила голову в знак приветствия.       Как только она приблизилась, мужчина в традиционном кимоно повернулся слегка к ней, словно чувствуя ею присутствие и, прищурив свои белые глаза, продолжал улыбаться. —Господин Убуяшики, хочу Вам представить Инори Ито.Это лучший солдат и боец, что будет теперь работать с Вами.—рукой указав на девушку, сказал он хриплым голосом.       Инори не нужно было удивляться его словам, было довольно привычно, что многие заимствуют силу их организации. Поэтому она, легко приклонила колено. —Я Инори Ито, рада нашему сотрудничеству. —Вы ведь Лилэя, верно, —продолжая улыбаться, внезапно спросил мужчина. —Так точно, — равнодушно отчеканила она, не поднимая головы. —Спасибо Вам, что согласились сотрудничать с нами, —он подошёл чуть ближе, —не нужно таких приветствий, поднимите голову, Инори-сан, —шепотом спокойно сказал мужчина, стоя перед ней.Инори лишь послушно выпрямилась.       Только сейчас она смогла его рассмотреть.Убуяшики-доно… Этот человек глава всей организации охотников за демонами, этого человека она сегодня защищала, этот человек…на его плечах большой груз.       Многие себе представляют главу, как мускулистого высокого воина, тело которого покрыто шрамами от когтей демонов, что он носит с собой по несколько клинков и может управлять различными стилями, но…       Этот человек худой, он слабый физически и более того, у него серьезная болезнь, но он не слаб, он силен духовно.Рядом с ним ты чувствуешь не страх или боль, ты чувствуешь себя спокойно, словно все растворяется и время остановливается, ты поддаёшься незримому потоку мыслей, будто тихое течение реки.Теперь не удивительно, почему многие охотники, да и столпы, его уважают. —Я рад с Вами познакомиться, Инори-сан, —он протянул ей руку, что слегка была покрыта набухшими венами. —Убийцы не жмут заказчикам руки.Пусть кровь убитых останется только на её руках, —наблюдали эту сцену Грисланд, лишь усмехнулся про себя и, достав из ворота фирменный набор сигарет, закурил.       Инори ничуть не смутило это, она знает об этом и её ничуть не обижали его слова. —Вот как, —мягко улыбнулся глава, —тогда я обязательно должен пожать Вам руку, ведь именно я разделяю Вашу участь, —он продолжал держать раскрытую ладонь и, казалось, что сквозь незримые глаза, он смотрел в самую крошечную песчинку, так называемой души. —Если Вам так будет угодно, —она растерялась, не знала, что ответить, ведь не каждый сможет добровольно пожать руку киллеру.Она протянула в ответ и он, не сильно, но довольно крепко сжал её, приветствуя и шире улыбнулся.       Это было ей странно, очень странно. —Я полагаюсь на Вас, Инори-сан. —Я поняла, Вас, —отчеканила она.       Руки разжались, но розоволосая продолжала прямо стоять, словно выжидая. —Где? —вдруг спросил Грисланд, выдыхай пар. —Всё сделано, —ответила холодно она. —Тела? —Сожжены. —Одежда? —На тряпках. —Сумка? —Превратилась в голубя и улетела, —чётко отвечала она.       Ояката-сама, наблюдавший сейчас эту сцену, понимал о чём речь и, хоть смеяться сейчас было некстати, ему было забавно это слушать. —Хех, —пропустил смешок мужчина затягивая сигару, —на сегодня это всё, можешь идти, а можешь остаться, в конце концов, ты частично работаешь здесь, можешь развлечься, но без проблем, поняла? —Так точно, —ответила она, смотря на него. —Иди, —приказал он. —Да, до свидания Убуяшики-доно, —она поклонилась и уже хотела идти, как её окликнули. —Не нужно так кланяться, отныне, здесь, можешь просто приветствовать всех словами, —легко улыбнулся он, смотря на неё. —Это приказ? —Нет, это моя просьба, а выполнять её или нет, решать тебе.       Она удивленно на него посмотрела, думая, что он разыгрывает её.Глянув на своего командира, но тот лишь мимолётно ухмыльнулся и отвернул голову в сторону зала. —Я поняла Вас, —последнее что она сказала, —До свидания Убуяшики-доно. —До скорой встречи, Инори-сан.       Она, бросив лишь взгляд, развернулась и пошла к ступенькам, переходя от полумрака, создаваемого шторами, до яркого свечения хрустальных ламп. —Интересный Вы человек, Убуяшики-доно.—замечает Грисланд, как только Инори пропадает из виду. —Вы так думаете? —спрашивает удивленно он. —Хех, не каждый человек жмёт руку убийце. —Вот оно что… Можно сказать, что этот грех теперь мы разделили на двоих.—заметил он, поднимая глаза на большую люстру, —Хотя, она всё равно несёт его на себе. —Если Вам так будет угодно… —О нет, теперь в её руках не только жизни людей, —загадочно добавил он. —Что Вы имеете в ввиду? —Да так…мысли вслух…       Спускаясь по лестнице снова вниз, Инори перематывала в голове ту короткую встречу с человеком, что являлся главой. Странно…очень странно, мысли быстро проносились у неё в голове.Но…не было противно или мерзко…нет, стало как-то даже проще и спокойней…?