Неразгаданная тайна Гравити Фолз.

      На самом деле, у этого нет никакого начала или хоть предисловия. В моём случае. С моей точки зрения. Но я, всё же, попытаюсь начать издалека. Насколько это возможно. Билл всегда вёл себя «как Билл». Он был самодовольным, эгоистичным психом, которого терзала «вечная скука», что была его единственной мотивацией. Он никогда не испытывал вины за содеянное и мог просто-напросто навредить кому-либо «не моргнув и глазом». Просто потому, что это на мгновение подняло бы ему настроение. Жил одним днём, как о таких говорят.       Поэтому не думаю, что у кого-то могло быть к нему положительное отношение, если так можно выразиться. Слишком «скользким» и неприятным типом он был. И — я был уверен, — он наслаждался теми ненавистью и страхом, что к нему испытывали. Типично для злодея. Смотреть на ужас, хаос и страдание — его способ борьбы со скукой. Я ненавидел это. Все ненавидели это.       Он имел такой крепкий и устоявшийся образ, что невозможно было ожидать чего-то… Того, что случилось одной ночью. Просто из ничего. Без каких-либо предупреждений или предпосылок. Но, если уж быть честными, то неожиданность была частью его поведения. Непредсказуемый и безумный.       Наверное, на часах было близко к полуночи. Я точно помню, что очень долго не мог заснуть. От скуки прокручивал в воспоминаниях прошедший день. В отличии от меня Мэйбл отрубилась сразу же. У нас был тяжёлый день. Но мне не хотелось спать. Я чувствовал лёгкую усталость, да и только. Непривычно чувство. Думал о том, что дни, проведённые в Гравити Фолз, неплохо подтянуть мою физическую форму. Может даже до уровня одноклассников. Это было бы неплохим окончанием лета. Мысли плыли медленно, спокойно, потому, прервавшее покой событие довольно контрастно смотрелось на их фоне.       Каким тёплым был летний день, такими ледяными были Его руки. Какими обыденными были наши приключения, таким из ряда вон выходящим стало Его поведение. Какими спокойными были последние дни, таким тревожным был Он.       Холодная ладонь зажала мне рот. Не то, чтобы я мог выдавить из себя хоть звук в тот момент. Сердце так бешено забилось, что стало больно. Вторая рука, прижимавшая меня к холодному телу, не давала вырваться, из-за чего страх полностью застилал глаза. В ушах стоял писк и глухой стук. Я не мог и двинуться, от чего боль в грудной клетке была ещё невыносимее.       По словам Форда, Билл не мог попасть в Хижину. И после возвращения пра-дядюшки Билл действительно не появлялся там. И после этого случая тоже. Мне всё ещё не хочется думать, что он поступал так намеренно. То ли для сохранения иллюзии, то ли… В знак уважения? Эта дикая мысль появлялась у меня в голове только из-за фразы Форда о том, что до портала они общались «как друзья». Неудивительно, что после того, как я увидел Билла «с иной стороны», такие идеи стали появляться у меня в голове чаще. Хотя, напомню, дальнейшее поведение демона ни капли не изменилось. Будто бы то событие было лишь моим бредом.       Эти «объятия» длились… Не знаю сколько. Но, думаю, достаточно долго. Потому что моё дыхание успело прийти в норму, и даже покалывания в груди чуть стихли. Тогда, кроме шороха одежды, я услышал всхлип. И спиной почувствовал дрожь. Не свою. По правде сказать, в тот момент мой мозг просто отключился. Когнитивный диссонанс. Ошибка. В моей голове не укладывалось, что этот демон способен на нечто подобное даже в качестве обмана. Кроме того мне было некомфортно даже не из-за того, что нарушалось моё личное пространство, а из-за того, что ко мне прижимались так, будто бы искали во мне… Утешения? Помощи? Защиты? Не знаю. И, как бы я не ненавидел Его, мне было до ужаса стыдно из-за собственного бессилия, ведь я не мог обеспечить ничего.       Он трясся, я слышал попытки сдержать рыдания, и всё моё существо буквально разрывалось в клочья, разбивалось на крошечные осколки, и это сопровождалось невыносимой болью.       Мэйбл говорила, что я альтруист. Но только в тот момент я понял, насколько. Это была невыносимая пытка. Просто лежать не двигаясь, пока кому-то — не важно, насколько «отвратительному», — было плохо. До такой степени плохо, что я ощущал это на физическом уровне.       Страх. Отчаяние. Такая острая безнадёга. Потерянность. Это всё будто бы свалилось на меня. И я понимал, что никогда не смог бы выдержать такого груза. У меня всегда были родители. Мэйбл. Друзья. Я последний, кто мог понять, что значит быть один на один с такими чувствами. И, думаю, именно это заставило меня в тот момент чувствовать вину. Осознание, что я не боялся лежащего рядом пришло задолго после его внезапного исчезновения. «Как появился, так и испарился». В тот момент он не выглядел опасным, хотя держал так, будто бы собирался сделать что-то, что заставило бы меня бежать. Но он не сделал. Ничего. И это оставило осадок. Неизгладимое впечатление, что осталось со мной до самого конца.       Он так и не проявлял себя более с такой стороны. Был «как всегда самодовольным, эгоистичным психом, которого терзала вечная скука». Только после это оставляло на мне невидимые следы. Каждый его поступок чувствовался, будто бы лицом тыкали в собственные ошибки. Я чувствовал вину за каждый его поступок. И это было… Непередаваемо. Я чувствовал себя на его месте. Чувствовал все эти взгляды, полные ненависти, и мне казалось, что я вот-вот сломаюсь. Вот-вот сойду с ума похлеще Него.       У меня не было смелости как-то обратить на себя Его внимание. У меня не было возможности увести его взгляд в свою сторону. И когда Форд стёр Его вместе с памятью Стэна, я готов был провалиться под землю. Кричать «Нет!» до хрипа и просто рвать на себе волосы. Но я не мог. В горле будто бы застрял ком нераскрытых эмоций и чувств. И они душили меня. До всхлипов. До слёз. До рыданий.       Всё закончилось в тот момент. Мы уехали.       Загадочный городок навсегда остался позади. Позади осталась и последняя, неразгаданная тайна Гравити Фолз.