Страшные сны

      По комнате пронёсся скрипящий звук форточки. Сэм открыл глаза и уперся взглядом в стену с яркими идиотскими обоями в цветочек. Даже ночью они пестрили всеми цветами радуги, которыми их создатели умудрились разукрасить несчастные пионы. Мужчина закрыл глаза, захотев вернуться к прерванному сну, но через несколько секунд снова открыл их, понимая, что ничего не выйдет. Во-первых, форточка всё ещё продолжала скрипеть, во-вторых, его сон был не так крепок, как сон брата.       Сэм перевернулся на спину и скосил глаза на кровать Дина, к которой раньше лежал затылком. Брат даже не шевелился. Мужчина вздохнул и перевел взгляд на белый потолок.       Габриэль. Архангел Габриэль. Ангел, скрывающийся под личиной языческого бога, доставивший Винчестерам кучу проблем и погибший за них. Ангел, влюбивший в себя Сэма и так жестоко оставивший его. Сколько ещё Винчестер будет оплакивать его? Сэму самому надоело, но влюблённость, хотя нет, любовь только сильнее въелась в его сердце после гибели архангела. Он снова и снова перематывал в голове все их встречи и ждал, ждал, когда Габриэль появится и с ухмылкой скажет: ”Повёлся, Сэмми? Вот он я!” Но время шло, а он молчал, и Сэм перестал ждать. На смену ожиданию пришли сны.       На удивление они не были кошмарами. Нет, как раз таки наоборот, Сэма в них встречала любовь и ласка. Сэма в них встречал Габриэль. Ничуть не изменившийся, всё с такой же безумной тягой к сладостям и вечной ухмылкой. В этих снах его ласково звали Сэмми или Лось, дарили объятья и поцелуи, заставляли смеяться так, как редко кто мог бы. Сэм был до чертиков счастлив в каждом из таких видений, и тем больнее ему было просыпаться.       Вот и сейчас эта чертова форточка прервала его личный маленький рай. Сэм всё ещё мог чувствовать теплые руки Габриэля, обхватывающие его шею, гладящие по голове. Он всё ещё помнил губы, целующие его в щеки, нос и дарящие нежные поцелуи. Сэм смотрел в потолок, а видел только Габриэля, и это до чертиков ранило и так намучавшееся сердце.       Винчестер снова отвернулся к стене и обнял подушку. Дурацкий детский жест, который был проявлением вопиющей слабости, но Сэм действительно не хотел разрыдаться как девчонка, так что просто со всей силы сжал ткань и уткнулся в неё лицом. Форточка всё ещё скрипела, но он зажмурился и постарался отключить мозг. Пока у него есть возможность, он будет видеть Габриэля хотя бы во снах. Не важно, что больно. Это достойная цена за то счастье, что он на время может получить.