Добро пожаловать, или девушкам вход воспрещен

– Ну, что скажешь? – Колуччи неспешно подходил ближе, буравя Лухан устрашающим взглядом. Глаза девушки заметались. С усилием сглотнув, она пролепетала: – Ч-что? О чем Вы? Франко резко наклонился и схватил перебинтованную ступню так, что Лухан вскрикнула. – Врать бесполезно, – прошипел он, сильнее сжимая руку. – Да я по одной твоей ноге могу сказать, что ты девушка! – Отпустите меня! Лухан дернулась, да так успешно, что неожиданно для самой себя лягнула Колуччи в грудь. Охнув, мужчина схватился за сердце, а Линарес вскочила с кушетки, и, прыгая на одной ноге, ускакала подальше от разъяренного доктора. – Вы… Вы что-то перепутали! – храбрясь, выкрикнула она, пятясь к двери. – На неделе я принесу Вам медкарту, там все… все написано… Колуччи распрямился и саркастически рассмеялся: – Да неужели? Если там указан мужской пол, я съем свой халат! И ты… Дверь медкабинета внезапно распахнулась, и в помещение разноцветным вихрем влетела женщина с фотоаппаратом. – Доброго денечка! – прощебетала она, принимая модельную позу прямо перед Франко и абсолютно игнорируя напряженную сцену. При виде гостьи лицо Колуччи перекосило. – Сеньора Рей, – сквозь зубы процедил он с таким видом, как будто у него заболели все зубы сразу. – О, Кулоччи, ты меня еще не забыл, – довольно усмехнулась Соня. – А я уж боялась, что в твоем преклонном возрасте ты помнишь только номер своего пенсионного. – Сеньора, от одной только мысли, что мы живем на одной планете и дышим одним воздухом, меня тошнит, – Колуччи попытался сымитировать вежливую улыбку, но вышло больше похоже на оскал. – Это тебя не от мыслей, а от валидола тошнит, – парировала Соня, воинственно выставляя грудь вперед. – Позвонить в твой дом престарелых, пусть высылают за тобой катафалк? Франко на несколько секунд прикрыл глаза, словно моля дать ему терпения, и глубоко вздохнул. – Ты опять явилась портить мне жизнь и мешать работать? – Я пойду, пожалуй, – пробормотала Лухан, подхватывая свои кроссовки и беспрепятственно покидая кабинет – с приходом Сони доктор, казалось, напрочь забыл о Линарес. – Брось, Кулоччи, не придуривайся, – закатила глаза сеньора Рей, опускаясь на кушетку. – Мы же когда-то спали в одной постели. Колуччи поменялся в лице, замахал на Соню руками и рванул к двери. Быстро убедившись, что коридор пуст, он с грохотом захлопнул дверь. – Еще раз напомнишь об этом – умрешь! – придушенно просипел он, страшно вращая глазами, на что Соня только фыркнула. – Благодаря тебе у меня теперь аллергия на женщин! – То есть ты переключился на мужчин? – с нездоровым восторгом поинтересовалась она, подаваясь вперед. Доктор застонал, поняв, что так просто от незваной визитерши не отделаться. – Что тебе от меня надо? – Вот, – чрезвычайно довольная собой Соня протянула ему фотографию. Франко шарахнулся от нее, как демон от креста животворящего, схватил пинцет и аккуратно, стараясь не прикасаться к руке, взял фото. – Этот новенький, который бежал марафон, как его зовут? – Лухан Линарес, – проворчал Колуччи. – А что? – Как это «что»?! – изумилась Соня его непонятливости. – Он милый мальчик, и его фотографии повысят продажи! – она ловко выдернула фото из зажима. – Как журналист, я должна знать все о новом объекте исследования… О-о-о, – щелкая кнопкой фотоаппарата, она перелистала сделанные на стадионе снимки, остановилась на том, где Эредиа несет новичка на спине, и просияла: – А вот этот редкий кадр войдет в историю! Какая трогательная мужская дружба! – Это точно, кадр тот еще… – задумчиво пробормотал Франко, извлекая из верхнего ящика стола заявление об уходе из спортивной команды, подписанное Эредиа еще на прошлой неделе. – Мужская дружба, говоришь? Хм, возможно, я смогу ее использовать…

***

Сменив спортивный костюм на форму, Лухан, делая вид, что просто прогуливается, похромала в сторону медкабинета. Как преступника на место преступления, ее тянуло туда желание проверить, успел ли вредный доктор кому-то что-то рассказать. Как отговорить Колуччи от своего публичного разоблачения, девушка понятия не имела, но, вспомнив свою лучшую подругу и ее девиз по жизни «сначала делаю, потом думаю», решила действовать по обстоятельствам. Возле кабинета царила тишина, и никто не спешил к Лухан, вопя об отчислении, отчего у нее немного отлегло от сердца. Зато в саду за окном носился довольный жизнью Чаппи, беспрестанно виляя хвостом. Умильно заулыбавшись, Лухан вышла во двор и только тут увидела, что пес бегает не просто так, а за мячом, которым кидает ему Эредиа. Глубоко вздохнув, она направилась прямо к нему, припадая на одну ногу. – Блас! – парень обернулся и выжидательно уставился на нее. Лухан с искренней благодарностью улыбнулась. – Спасибо! В очередной раз кинув собаке мяч, Эредиа поднял брови: – За что? – Ну как… – Лухан растерялась. Блас стоял с видом хмурым и неприступным, словно инцидента на стадионе и не было, и под его взглядом она ощутила себя идиоткой. – За то, что помог мне. Донес до медкабинета. – Конкретно ты тут ни при чем, – с холодной усмешкой отозвался парень. – Я всего лишь нес раненого человека. Любого бы донес, – и, видя, что Лухан несколько опешила от его слов, иронично добавил: – Ты слишком много о себе возомнил. Не заблуждайся на свой счет. Кровь мгновенно ударила в голову Линарес, отключая все тормоза. Да кто он такой, чтобы унижать ее и говорить в таком тоне?! А она-то уже почти поверила, что он может быть нормальным! – Кто бы говорил! – выпалила она, возмущенно упирая руки в бока. – А сам-то! Эта серьга в ухе… Наверное, считаешь себя жутко крутым, да? Вообще ничего подобного! Мордашка симпатичная, а друзей – ноль. Живешь в своей скорлупе и носа наружу не кажешь! И эти длинные лохмы... – она набрала полную грудь воздуха и контрольным выстрелом припечатала: – Будь женщиной до конца – побрейся! Блас выслушал всю тираду с каменным лицом, только дернул уголком рта в конце. Когда Лухан выдохлась и замолчала, он бесстрастно произнес: – Все сказал? – Все, – важно подтвердила девушка. Эредиа развернулся и, ни слова не говоря, направился к общаге. Пару секунд Лухан торжествовала, что «поле брани» осталось за ней, и только потом, опомнившись, в ужасе схватилась за голову, простонав: – А-а-а, что это я наговорила?! Умеешь ты друзей заводить, Лухан Линарес…

***

На следующий день Лухан пришлось пережить процедуру официальных извинений от парня из первой общаги, ранившего ее. Бедняга краснел, бледнел и мямлил под строгим оком Лало, а когда закончил свою сбивчивую речь, Росада вышел вперед и объявил, что отказывается от победы из-за нечестной игры своих друзей. В итоге приз не достался никому, хотя Пабло требовал присудить победу второй общаге. Но после того как Нико радостно напомнил ему, что девушек у него больше нет, а значит, уходить из общаги на выходные незачем, и озверевший Бустаманте принялся душить Провенсу, вопрос закрылся сам собой. К тому же приближалось новое соревнование – ежегодный конкурс «Мистер Elite Way». – Что за конкурс такой? – озадачилась Лухан. – Что-то вроде выборов короля и королевы колледжа, – пояснил стоящий рядом Маркос. – Проводится совместно с Elite Way Women. Участников-парней выбирают девушки, ну а мы решаем, кто пойдет на конкурс от девчонок. – То есть что-то вроде конкурса на популярность? – поморщилась девушка, рассеянно наблюдая за тем, как Бустаманте гоняет по столовой полупридушенного Нико. – Не совсем. Только за красивые глаза призов не дают, на сцене участникам необходимо продемонстрировать свои особые умения, – Маркос поправил очки на переносице и нехотя признал: – Хотя и популярность тоже важна, без нее туда вообще не попасть. Между прочим, ты знал, что девчонки создали специальный фан-клуб с рейтингом парней? Сейчас в топ-тройку вроде бы входят Бустаманте, Агирре и Эредиа. – Ничего себе! Лухан скептически покачала головой, принимая, но не понимая такой выбор. Бустаманте – это само собой, про Агирре она пока особо ничего не знала, но как в этот рейтинг попал вредный и замкнутый Эредиа?! Нет, она тоже восхищалась им, но исключительно как спортсменом. Человеком же ее сосед оказался, мягко говоря, весьма сложным. Насвистывая что-то неритмичное, в столовую зашел Гвидо, и, увидев Лухан, призывно замахал руками. – Эй, Лухан! Выйдем на минутку? Девушка послушно последовала за Лассеном на улицу, гадая, что ему могло понадобиться. – Что такое, Гвидо? Дойдя до пустующих лавочек, парень развернулся к Линарес с таким сочувствующим видом, словно стоял у кровати умирающего – она чуть не прыснула со смеху. – Ты как, нормально себя чувствуешь? – поинтересовался он, кивнув на ее ногу. – А, да, уже почти не болит, – живо отозвалась Лухан и для наглядности поболтала ногой в воздухе. – Кстати, спасибо тебе за помощь! – Ага, и тебе, – ляпнул Лассен. – А мне-то за что? – рассмеялась она. – Ну, как бы сказать… – Гвидо почесал в затылке. – Когда я увидел, как ты стараешься на марафоне с этой раненой ногой, я как бы впечатлился, вот… и даже изменился, что ли… – махнув рукой на попытки облечь мысли в слова, Лассен торжественно завершил: – Короче, нарекаю тебя моим последователем! – и он покровительственно обхватил Лухан за плечи. Ту-дум… Гвидо открыл рот, оторопело прислушиваясь к собственному набирающему скорость сердцу. От руки, лежащей на плечах Лухан, по телу прокатилась волна жара, заставив парня на секунду выдохнуть весь воздух. Ошалело моргая, Лассен недоуменно перевел взгляд с собственной грудной клетки на оказавшееся совсем близко лицо одноклассника. Ту-ду-ду-дум! Гвидо выпучил глаза и отскочил, как ошпаренный. Брови Лухан вопросительно изогнулись. – Что такое? – А, нет… это… ага… ничего… – запинаясь, затараторил Гвидо, на всякий случай отступая на пару шагов. – То есть это… не последователем, а младшим братом! То есть другом, вот! – Окей, – улыбнулась Линарес. Гвидо снова ненадолго завис, заворожено глядя на ее улыбку, потом сглотнул и сорвался с места быстрее, чем на соревнованиях. – Не, не, не, не, не, – бормоча себе под нос, парень ворвался в опустевшую столовую, трижды обежал вокруг центрального столика и рухнул на жалобно заскрипевший стул. – Как-то странно… Он же парень… Что за хренотень?! Это у меня солнечный удар, точно, так и есть! Несколько раз стукнув себя кулаком по груди, он энергично замотал головой, словно большой лохматый сенбернар, выкидывая очумелые мысли из головы.

***

Подготовка к конкурсу шла полным ходом. Точнее, заниматься этим парням на самом деле не хотелось, но это был отличный и такой редкий шанс провести время с девчонками из EWW. На территорию мужского колледжа девушкам вход был строго воспрещен, как и парням – на территорию женского. Исключение составляла лишь Мия Колуччи, которая беззастенчиво пользовалась служебным положением отца и иногда наведывалась в мужскую часть вместе со своей свитой под предлогом какого-нибудь важного дела. Администрация смотрела на это сквозь пальцы, а вот если бы кто-то из парней был застукан в женской части, его бы немедленно отчислили, несмотря на богатство и влияние родителей – директриса EWW Клаудиа Дунофф была строгим приверженцем пуританских порядков. Посему беднягам-ученикам оставалось довольствоваться лишь встречами во время мероприятий и редкими выходами в город, разрешение на которые еще попробуй получи без веской причины! – Вот они! Пятерка девушек, гордо задрав головы, зашли в ворота и направилась к зданию колледжа. Впереди, разумеется, вышагивала Мия, своей модельной походкой подавая пример подругам. Правда, только Вико и Пилар умело повторяли за Колуччи, в то время как Фелиситас постоянно оступалась и краснела, а новенькая Лаура, совсем недавно присоединившаяся к «четверке Колуччи», неуверенно семенила, опасаясь, что если она попробует так же размахивать бедрами, то вывернет бедро. Толпа мальчишек, восхищенно посвистывая, шла по пятам за девушками и не считала нужным понижать голос, обсуждая женские прелести. – О, Мия Колуччи! Вот это буфера! – Размер четвертый, не меньше. – Скорее пятый! – Идиоты! Главное, ее волнующие женские изгибы! – Изгибы? Ты про зад, что ли? – Мия, ты ничего им не скажешь? – не выдержала красная до корней волос Арегги. – Ах, быть мной – это тяжкий труд, Лаура, – с достоинством отозвалась Мия, снисходительно улыбаясь. – Я просто не обращаю внимания. – Точно пятый размер! Хотя наверняка она вату подкладывает. Выдержка мгновенно изменила Колуччи: она круто развернулась и, наставив на парней палец, возмущенно закричала: – Нахал! Ничего я не подкладываю! Парни, довольно гогоча, прыснули в разные стороны. Мия закатила глаза и продолжила путь. В спортивном зале, где развернулась кипучая деятельность по подготовке, яблоку негде было упасть. Разложенные повсюду декорации и украшения вкупе со стремянками и банками краски создавали впечатление руин после набега викингов. До появления Мии присутствовавшие девчонки напропалую флиртовали с парнями, но при виде главной красавицы колледжа стушевались и усердно принялись за работу. Не зная, чем конкретно можно заняться, Лаура осторожно потыкала в ближайший стенд. – Кстати, Мия становится королевой уже двенадцать лет подряд, – так гордо сообщила ей Пилар, словно это была ее заслуга. – Сколько ж ей тогда лет?! – справедливо, но очень тихо изумилась Арегги – говорить такое во весь голос она пока не решалась, авторитет Колуччи был неприкасаем. – Лаура, помоги Вико повесить баннер, – попросила Мия, сама направляясь в дальний угол зала. Покладисто кивнув, Арегги забралась на стремянку и привязала один конец длинного баннера к стене. Довольная, что все получилось, она не глядя начала спускаться, и ее нога соскользнула со ступеньки. Коротко вскрикнув, Лаура полетела на пол, но не успела она как следует испугаться, как оказалась подхвачена чьими-то крепкими руками. – Эй, ты как, в порядке? С облегчением выдохнув, девушка перевела взгляд на своего спасителя и замерла, восхищенно приоткрыв рот. Держащий ее Гвидо, видя, что спасенная жива-здорова, удовлетворенно кивнул и поставил ее на пол. – Спасибо… – пролепетала Лаура. – Не за что, – подмигнул Лассен и потопал к выходу, провожаемый заинтересованным взглядом.

***

Список участников конкурса по результатам голосования среди девушек объявляли на следующее утро. Перед уроками парни столпились у входа в колледж, в нетерпеливом ожидании глядя на дверь. Когда она наконец открылась, воодушевленная толпа ломанулась вперед, и если бы листок с результатами вынесла не Мичи, а директор Дунофф, косточек бы его не собрали. Но Мичи только небрежно повела могучими плечами, стряхивая самых назойливых, и ледоколом проложила себе путь к доске объявлений, куда прилепила список и удалилась. Болтая и смеясь, Гвидо и Томми тоже направились к доске. Прямо перед ними, радостно крикнув им: «Привет!», пробежала Лухан и тут же затесалась в толпу. Лассен замер и непроизвольно встал на цыпочки, жадно вглядываясь в ватагу парней с надеждой увидеть пшеничную макушку. – Гвидо… у тебя розовая аура, – осторожно сказал Эскурра, с удивлением рассматривая воздух над головой друга. Тот виновато вздрогнул, опустился на пятки и негодующе заявил: – Не может быть. Это у тебя дальтонизм, наверное. Томми не стал спорить, а просто пошел следом за рванувшим вперед Лассеном. Оживление собравшихся ребят оказалось оправданным: призом за выигрыш в конкурсе был объявлен огромный плазменный телевизор. Протолкавшись к самой доске и увидев в списке собственное имя, Гвидо упивался гордостью, пока не услышал удивленное: – Что? Я?! Лухан озадачено смотрела на десятую строчку списка со своей фамилией – такова была цена обретенной после марафона популярности. – О, Лухан, и ты тоже? – обрадовался Лассен и протянул руку дружески хлопнуть одноклассника по плечу, но в последний момент передумал и просто неуверенно помахал ей вверх-вниз, как подбитый на одно крыло голубь. – И Блас тоже, – девушка указала на строчку под номером три. – Не думаю, что он пойдет… – с сомнением протянул Гвидо. – Он никогда не участвует. – М-м, вот как… Лассена так и подмывало спросить, с чего это выражение задумчивости на лице, но Линарес уже скользнула в толпу и исчезла из виду. Гвидо с досадой стукнул себя по лбу и, бурча как трактор, тоже принялся пробивать себе проход к колледжу.

***

– Линарес! Лухан чертыхнулась, но прятаться было поздно: Франко подкараулил ее у раздевалки после уроков. Пока она пыталась принять непринужденный вид, доктор окинул ее взглядом и провокационно проговорил: – Хм, как я и думал, вижу женское тело перед собой. Лухан упрямо молчала, решив, что если за эти дни Колуччи ее не выдал, значит, не так уж он и уверен в своей догадке. Франко, впрочем, не стал опять выступать с обвинениями, а отрывисто бросил: – Передай Эредиа – через неделю я выкину все его вещи из стадионной раздевалки. Она только для членов спортивной команды. Мгновенно забыв о своем разоблачении, Линарес ахнула: – Блас уходит из школьной команды?! – Не уходит, – покачал головой доктор и жестко исправил: – Уже ушел. Лухан закусила губу и расстроенно запустила руки в волосы. Как же так?! Она думала, что у нее еще полно времени, но если Блас покинет команду, это точно будет началом конца! Она должна что-то предпринять, и срочно. Как назло, Эредиа как сквозь землю провалился – где бы Лухан его не искала, все без толку. Безрезультатно обежав общагу и прилегающую территорию, Лухан решила проверить колледж. У входа, рассеянно подкидывая в руке теннисный мячик, топтался Гвидо, разом встрепенувшийся при приближении Линарес. – Ты не видел Бласа? – озабоченно спросила девушка, внимательно оглядывая все вокруг. – Неа, – Гвидо глубоко вздохнул и решительно ухватил Лухан за шиворот. – Да забудь о нем, пошли лучше поедим. – Я не голоден, – отмахнулась она, но Лассен неумолимо потащил ее в столовую. – Пошли, пошли! Возмущенная Лухан пыталась вырываться, но парень был ожидаемо сильнее, к тому же имел почему-то самый решительный вид. Смирившись с неизбежным, девушка уже сама поплелась за одноклассником. Получив свой заказ, они уселись за столик, и Гвидо тут же выпытал все, что хотел знать. – Значит, Блас ушел из команды? – вздохнул он, подпирая подбородок кулаком. – Ага. – Ну если это Колуччи тебе сказал, то так и есть. Он консультант нашей команды, – задумчиво посмотрев на собственный кулак, Лассен печально добавил: – Треснуть бы Бласа хорошенько. – Не думаю, что это поможет, – покачала головой Лухан и с горечью озвучила то, на чем были сосредоточены все ее мысли: – Но как же… как заставить его вернуться? – Принуждение точно не сработает. По правде говоря, сам-то он очень хочет прыгать, что бы он там не говорил… – неожиданно серьезно сказал Гвидо. – И от этого еще сильнее злится. Лухан тяжело вздохнула. Глядя на это, Лассен почувствовал какой-то странный неприятный укол в груди и тут же с подозрением спросил: – Слушай, а с чего столько интереса к Бласу? – наклонившись над столом и прикрыв рот рукой, он многозначительно прошептал: – А ты случайно… не того? – Что?! Я не того! – Лухан вскочила и на всю столовую крикнула: – Совсем не того, понятно?! Сидящие вокруг парни дружно умолкли и посмотрели на их столик. – Дурак, я же пошутил! – округлил глаза Гвидо, хлопая Лухан по макушке и заставляя сесть обратно. – Не заводись ты. – Тогда не шути так… Снисходительно хмыкнув, парень отпил из стакана и случайно поднял взгляд на Линарес, которая в этот момент сдула со лба челку и легким движением откинула голову назад, подставляя волосы потоку воздуха от кондиционера. Блестящие локоны взметнулись волной и снова опали на лоб девушки. Гвидо зачаровано уставился на Лухан, и вода веселой струйкой побежала у него изо рта на рубашку. – Эй, что с тобой? – видя, как окаменел Лассен, Лухан встревоженно схватила салфетку и потянулась к его мокрому подбородку. От первого же прикосновения пытающейся помочь девушки Гвидо ожил и вскочил. – Нет-нет, ничего! Свалив половину стульев на своем пути, он рванул к окну, высунулся туда чуть ли не по пояс и принялся с остервенением закачивать в себя свежий воздух. – Все хорошо, ничего не случилось! – в перерывах между судорожными вдохами убеждал себя Гвидо, старательно раздувая ноздри. – Ничего не будет! Никогда и ни за что! Все! Решив, что достаточно охладился («это просто глюки от недостатка свежего воздуха!»), Лассен вернулся за столик, не глядя на Лухан запихнул в рот целый начос и вытаращил глаза. –Горёфё! От обжигающей начинки из глаз брызнули слезы, и он принялся скакать и кашлять, как кот, наевшийся шерсти. Линарес, ругаясь и одновременно сочувствуя, подсовывала ему салфетки, а когда он подавился, как следует постучала по спине. Проглотив последний кусок, Гвидо бросил на Лухан, чья рука до сих пор лежала у него на спине, отчаянный взгляд, запрыгнул на стул и грозно крикнул: – Я альфа-самец Гвидо Лассен! – он глубоко вдохнул и во всю силу легких завопил: – И я обожаю грудастых девчонок!!!

***

– Что за шутки? Почему у тебя нет денег? – сердилась Лухан по дороге к общаге. – Да ладно тебе, неужели тебя разорит такая малость, – легкомысленно отмахнулся Гвидо, которому не испортило настроение даже наказание за «грудастых девчонок», полученное от не вовремя зашедшего в столовую Веласкеса. Лухан вдруг замерла на секунду, глядя на что-то, а потом схватила Лассена за руку и потащила в кусты. – Подож… Присев вместе с Гвидо за надежным укрытием, девушка осторожно вытянула шею. – Что… что…что… что такое? – заикаясь, выдавил Гвидо, впившись ошалелым взглядом в держащую его ладонь руку. Пустившееся в пляс сердце стучало где-то у кадыка. – Какое знакомое лицо… – девушка высвободила руку парня и указала вперед. Чуть-чуть отдышавшийся Лассен посмотрел в указанном направлении. На лужайке за кустами в явно недружеском тоне разговаривали Эредиа и темноволосый парень в спортивном костюме. – Да это ж прыгун в высоту, Лучано как-его-там, – щелкнул пальцами Гвидо. – Всегда соперничал с Бласом на соревнованиях. Теперь Лухан и сама вспомнила высокого Лучано Рамоса, проигравшего Эредиа год назад. Девушка сделала открывшему рот Лассену знак молчать и прислушалась. – …Почему бы тебе не выступить на следующих соревнованиях? – произнес Лучано и насмешливо добавил: – Думаю, твой прыжок здорово рассмешит зрителей. Блас сжал зубы, явно стараясь сдержаться, только наградил соперника мрачным взглядом. – Боишься? – продолжал подначивать Рамос. – Признай, ты боишься проиграть, хотя твоя нога уже зажила. – Что ты в этом понимаешь? – процедил Эредиа, делая шаг в сторону, чтобы уйти. – Все понимаю, – бросил ему в спину Лучано. – Ты просто сбегаешь, как последний трус. Я не прав? Рамос не видел лица Бласа, зато Лухан прекрасно разглядела выражение мучительной безысходности, исказившее каждую черточку его лица. Девушка сама не заметила, как вскочила, перемахнула через кусты и громко крикнула: – Эй, ты! – она широким шагом пересекла лужайку, остановилась напротив Лучано, удивленно приподнявшего брови, и мстительно выпалила: – Никому тут не интересно, что думает вечный «номер два»! – А вы еще кто такие? – брезгливо осведомился тот, кидая взгляд на подоспевшего Гвидо. – Мы его друзья, – с вызовом заявила Линарес, вставая рядом с Эредиа и выпячивая грудь колесом. – И Блас никогда не проиграет такому, как ты! – Точно! – поддакнул Гвидо, копируя позу Лухан. Блас раздраженно вздохнул, прикрыл глаза и покачал головой. Лучано оглядел всех троих и насмешливо кинул, уходя: – Мои поздравления, Эредиа. Ниже тебе падать некуда. Пока Лассен агрессивно бурчал ему вслед и поигрывал мышцами, Лухан несмело посмотрела на Бласа и съежилась под его взглядом, выражавшим далеко не благодарность непрошеным защитникам. Но за злостью в его глазах по-прежнему скрывалась боль, и Линарес, переборов свой страх, хлопнула Эредиа по плечу на манер Гвидо и бодро выкрикнула: – Блас, не грузись! После чего, зажмурившись и в любой момент ожидая, что ей чем-нибудь прилетит по затылку, побежала к общаге.

***

Ранним субботним утром Блас, как обычно, пристегнул поводок к ошейнику Чаппи и отправился в сторону стадиона. Трибуны ожидаемо пустовали, и парень спустил Чаппи с поводка без опаски, что кто-то начнет вопить и требовать убрать собаку. Пес радостно проскакал по всем рядам, мотая пушистыми ушами, а затем вернулся к Бласу, встал на задние лапы и умильно тявкнул. Эредиа понимающе хмыкнул, достал из кармана мяч и зашвырнул его подальше. Счастливый Чаппи сломя голову понесся за мячом. Не оборачиваясь, Блас громко произнес: – И долго ты собираешься прятаться? Притаившаяся за углом Лухан вздрогнула и смущенно вышла на свет. Она неуверенно приблизилась к соседу, готовая в случае необходимости стартануть с места, но сегодня Блас не казался обозленным, и кажется, не особо возражал против ее компании. Довольный собой пес принес мяч, и Эредиа потрепал пса по макушке и снова бросил ему игрушку. – Когда тут появился Чаппи? – Лухан не смогла удержаться от улыбки. – Год назад. Кто-то подкинул щенка под двери колледжа, и я его подобрал, – помолчав, ответил Блас. – Директор сначала был против, хотел выкинуть его обратно. Приходилось его в прачечной держать, чтобы никто не узнал. Но после одного случая… – Блас рассеяно умолк. Лухан тоже молчала, стараясь не спугнуть его настроение. – С тех пор мы каждый день гуляем с ним здесь, – возобновил рассказ Эредиа каким-то отстраненным тоном. – Каждый день я смотрю на стадион. Только смотрю… – его кулаки сжались, и он криво, невесело улыбнулся: – …и ничего не делаю. Разогнавшийся Чаппи с трудом затормозил у ног Эредиа и гордо вручил ему обслюнявленный трофей. – А Рамос-то был прав, да, Чаппи? – вдруг проговорил Блас, почесывая собаку за ухом. – Не знаю почему… но мне страшно даже выйти на поле. Я больше не смогу достичь того уровня… а ради меньшего не стоит и пытаться. Лухан не спрашивала, чем заслужила его откровенность, но почувствовала благодарность. Блас продолжал молча гладить собаку, возможно, уже сожалея о своих словах – или недоумевая, почему вообще решился их произнести. – Поэтому ты ушел из команды, – тихо и понимающе сказала Линарес. Она не собиралась жалеть или утешать – этого Эредиа никогда бы не потерпел, как и она сама. Лухан действительно понимала его, и больше всего ей сейчас хотелось разделить с ним эту тяжесть, взбодрить его. Она решительно кивнула сама себе и с жаром произнесла: – Но это не навсегда, Блас. Ты… не торопись. Тебе просто нужно время. И тогда однажды… – Почему ты никак не поймешь? – устало вздохнул парень, проводя рукой по лицу, и устремил на нее полный отчаяния взгляд. – Я не могу прыгать. Это факт. Ссутулив плечи, он медленно зашагал прочь в сопровождении верного Чаппи. Лухан решительно подняла подбородок и уверенно крикнула: – Неправда! Эредиа остановился. Лухан в несколько прыжков догнала его и, заглянув в глаза, твердо заговорила: – Сам подумай. Твоя нога полностью зажила, так? Больше ничего не болит. Тогда с чего ты взял, что не можешь прыгать? Ты сможешь, если попробуешь, я точно знаю. – Ты достал! – взорвался Блас, метнув на нее рассерженный взгляд. – Сказал же… – Ты веришь в знаки? – перебила его девушка. – Неужели ты не видишь знака, что должен вернуться? – Что еще за знак? – закатил глаза Эредиа. Лухан выставила вверх большой палец и указала им на себя. – Я! – важно заявила она. – Я помогу тебе, обещаю, – ее глаза сверкали железной решимостью. Не отрывая взгляда от лица парня, она покачала головой и мягко произнесла: – Ты не один в этом, Блас. Только не сдавайся. Несколько секунд Блас смотрел на нее со странным выражением, потом отвернулся и направился к выходу со стадиона, пряча смятение за маской высокомерия. Этот новенький выглядел так глупо и наивно со своими заверениями… но по какой-то необъяснимой причине он верил в Бласа. Продолжал верить, когда все остальные, и даже сам Эредиа, уже потеряли веру. Продолжал назойливо тормошить Бласа, даже получая в ответ только грубость и оскорбления. Продолжал бежать на марафоне, даже с израненной ногой, только бы убедить его вернуться. «Ты сможешь, если попробуешь, я точно знаю». Блас по-прежнему ощущал себя погруженным в глухую безмолвную тьму, которая постоянно окружала его со времен травмы. Но сейчас впервые почувствовал, что в этой тьме он не один.

***

Конкурс начинался в четыре. К этому времени зал был украшен, судьи и зрители сидели на своих местах, а участники и их помощники взволнованно копошились за кулисами. Первыми выступали девушки: кто танцевал, кто пел, а Сол Риваролла решила исполнить горячий танец с элементами акробатики, но не рассчитала и свалилась со сцены прямо на судейский стол, порадовав женскую половину зала самой ситуацией, а мужскую – задравшейся выше головы юбкой. Приближалось время мужских выступлений, и Пабло занервничал, заметив, что ни Линареса, ни Эредиа до сих пор нет. Свистнув, он собрал ребят из второй общаги, отиравшихся за сценой, и деловито сообщил: – Значит, так! Если мы победим и получим телек, мы сможем по ночам… – он наклонился к уху Франциско и что-то коротко ему прошептал. – Пхааа! – вырвалось у Франа, и лицо его осветила дебильно-сладострастная улыбка. Он по эстафете передал слова общаги всем остальным, и раздался возбужденный многоголосый гул. – Правда, что ли?! – Неплохо, да? – подмигнул Бустаманте. – Но для этого нужно заставить всех от нашей общаги участвовать. А Линареса и Эредиа все еще нет. – Ясно! Мы их приведем, – загомонили парни и дружно прыснули в разные стороны, исполнившись решимости приволочь сюда дезертиров любой ценой – слишком уж хороша была награда. Довольный своим умелым руководством, Бустаманте поправил воротник рубашки, подхватил гитару и отправился на сцену. Аудитория встретила парней оглушительными аплодисментами. Те не подкачали и оправдали теплый прием: Пабло, аккомпанируя на гитаре, спел невероятно романтичную песню, Мануэль исполнил зажигательный мексиканский танец, Лало продемонстрировал свои умения в боевых искусствах – на глазах у восхищенной публики (и особенно восхищенной Фелиситас) разбил ребром ладони несколько досок и кирпичей. После него вышел Гвидо с футбольным мячом наперевес, ослепительно улыбнулся и принялся демонстрировать различные трюки. Зал восторженно гудел, и никто не слышал, как сосредоточенный Лассен упорно, словно мантру, бурчит себе под нос: – Я люблю женщин… люблю женщин… люблю женщин…

***

Застыв у ширмы с видом провинившегося подчиненного, Лухан напряженно следила за Колуччи, листавшим ее медкарту. Просмотрев ее до конца, Франко вернулся к началу и поскреб ногтем обведенную ручкой букву «m» в графе «пол», рядом с которой соседствовал полустертый ободок вокруг буквы «f». – Поддельная? Думаешь, раз она на английском, я ничего не пойму? – он резко отшвырнул карту и поднялся, наступая на попятившуюся Линарес. Загнав девушку в угол, Франко угрожающе проговорил: – В последний раз спрашиваю, зачем ты здесь? Глядя в его безжалостные глаза, Лухан поняла, что на этот раз все действительно серьезно, и отпереться не получится. Облизнув губы, она глубоко вздохнула и произнесла: – Можно, я расскажу про свою подругу? – не давая Колуччи опомниться, она быстро продолжала: – Моя подруга с детства занималась легкой атлетикой. И однажды она увидела великолепно выполненный прыжок в исполнении одного спортсмена, – ее глаза на миг затуманились. – Такой легкий, невесомый… словно у него были крылья. Почему-то… она была восхищена до глубины души. – То есть ты приехала сюда потому, что восхищаешься нашим крылатым Эредиа? – цинично сделал вывод Франко. – Конечно, нет! – замотала головой Линарес и, помедлив, с тихой горечью призналась: – Я здесь потому… что лишила его крыльев. Прокашлявшись, Лухан снова заговорила: – Год назад я… то есть она проводила лето в тренировочном лагере в Америке. Недалеко находился лагерь спортсменов из Аргентины. И однажды вечером она решила сходить… посмотреть на их тренировку. Было уже темно, и район не самый благополучный, но она все равно пошла. А по дороге… На нее напали четверо парней. Прикрыв глаза, девушка собралась с силами и заставила свой дрогнувший голос звучать ровно: – Блас… появился из ниоткуда и отбил ее. Они пытались убежать, но не знали района, и попали в тупик. И тогда… он велел моей подруге бежать, а сам отвлек нападавших. Он попытался перепрыгнуть через высокий забор, и ему почти удалось… Но в последний момент один из тех гадов полоснул его ножом по лодыжке, перерезав связки. В кабинете повисла тишина. – Вот, значит, как все было… – наконец произнес Франко, лишь бы что-то сказать. Лухан кивнула, не поднимая головы, все еще находясь во власти тяжелых воспоминаний. Колуччи отошел к столу, сложил руки на груди и вперил в девушку пристальный взгляд. – Но это не ответ на мой вопрос. На что ты… на что «твоя подруга» надеялась, приезжая сюда? Лухан решительно выпрямилась. – На то, что заставит его вернуться к прыжкам. Доктор фыркнул. – Все хотят, чтобы он вернулся. У парня талант, это даже слепому ясно. Но все бесполезно. С чего ты взяла, что тебе повезет? – Пока не знаю. Но раз уж мне хватило храбрости приехать сюда, я что-нибудь придумаю, – с непоколебимой уверенностью отчеканила она. – И он не узнал тебя? – Он и не смог бы. Было темно, и он на меня едва взглянул, не до того было… Но останься я девушкой, я бы не смогла быть так близко. – Ну почему же, как раз смогла бы, – пробормотал Франко, и Лухан вспыхнула. – Вот уж ни за что! Если Вы думаете, что я приехала флиртовать или что-то в этом роде… – возмущенно начала она. – Успокойся, тебя сложно в этом заподозрить, – поморщился Колуччи и серьезно посмотрел на девушку. – Но то, через что ему пришлось пройти, слишком мучительно… ты должна это понимать. Он ожидал, что Линарес сникнет после его слов, но ее глаза наоборот засверкали решимостью. – Именно поэтому… я еще больше хочу помочь ему, – с жаром сказала она и развела руками. – Для этого я здесь, в таком виде. Учиться в колледже по соседству и видеть его раз в месяц недостаточно. Я должна узнать Эредиа как можно лучше, чтобы суметь достучаться до него. – Это то, что мы в Аргентине называем «назойливостью», – съехидничал Франко. Лухан тихонько рассмеялась. – Я морально готова к ненависти. Ведь если уеду, перестану постоянно напоминать ему… он точно не вернется. Франко возвел глаза к потолку, словно обращаясь к высшим силам за поддержкой, помолчал, а потом резко припечатал: – Она исключена. – Что? – воскликнула Лухан. – Твоя подруга исключена… если она здесь только ради красивых мальчиков, – сурово произнес Колуччи. – Но если она… ты и правда хочешь помочь ему… – он отвел глаза и с мученическим вздохом закончил: – …я потерплю. Линарес шумно выдохнула, чуть не рухнув на пол от облегчения. – Что такое? Боялась, что я тебя съем? – проворчал Франко, возвращаясь к своей привычной манере речи. – Ну, немножко… – слабо улыбнулась девушка. – Расслабься, – махнул рукой доктор. – Женщины меня не интересуют. Пока Лухан ошарашено моргала, раздумывая, как следует понимать это высказывание, Колуччи постучал себя по запястью: – Ты не забыла про конкурс? Схватившись за голову, Линарес кинулась к выходу.

***

Музыка и рев зрителей были слышны даже на улице. Впрочем, Эредиа и не собирался заходить внутрь – он неподвижно стоял рядом с урной для мусора, глядя на листок в своих руках. Надетый на запястье поводок Чаппи натянулся, и пёс требовательно гавкнул, напоминая о себе. Блас встряхнулся, сжал губы и одним движением порвал лист пополам. Обрывки бумаги полетели в урну, и парень проводил их твердым взглядом. Уставший топтаться на одном месте Чаппи решил взять дело в свои лапы и вдруг сорвался с места, буквально волоча ошарашенного Бласа за собой. Оглашая окрестности радостным лаем, Чаппи с Эредиа на поводке влетел в зрительный зал, создав немало переполоха, затащил парня на сцену и гордо уселся в луче прожектора. Зрители, изумленные в первый момент, разразились восторженными криками. Блас утомленно вздохнул и потянул собаку за собой, но Чаппи чуть ли не вцепился в сцену, наотрез отказываясь уходить. Никакие команды не помогли – пёс вместо того, чтобы послушно уйти, начал кататься по сцене, а потом встал на задние лапы и принялся скакать вокруг Бласа, выпрашивая мяч. Народ смеялся, свистел и хлопал, и Эредиа ничего не оставалось, кроме как обреченно участвовать в представлении собаки. Конкурс подходил к концу, оставался только Линарес, который так до сих пор и не появился. Меряя шагами раздевалку за кулисами, Пабло лихорадочно пытался придумать план. – Что же делать? Для победы нам нужна бомба! Нико вдруг подскочил. – У меня идея, – воодушевленно объявил он и выложил план друзьям. Едва он закончил, в раздевалку ворвалась Лухан. – Простите, опоздал! При виде нее Фран, Нико и Пабло гнусно захихикали, схватили девушку под руки и затолкали в кабинку. – Скорее переодевайся, а то не успеешь! Торопясь, Лухан быстро скинула кроссовки, футболку и джинсы, оставшись в трусиках и перетягивающем грудь бандаже. Но стоило ей потянуться к висящему на стенке кабинки костюму, как тот выскользнул у нее из руки и исчез из виду. Вытаращив глаза, девушка обернулась к брошенной на пол одежде, которую в этот момент чьи-то руки вытянули через проем под стенкой. – Эй, что за дела?! – завопила Лухан, дергая запертую дверь и с ужасом осознавая свою ситуацию. Из кабинки было только два выхода: один в раздевалку, другой – прямо на сцену. – Если ты выйдешь голым, мы точно возьмем первый приз, – послышался из-за стенки радостный голос Нико. – Голый фокусник – это будет бомба! Так что не подведи! – Ага, постарайся там! – подхватил Фран, и оба оболтуса, довольные собой, побежали в зал, смотреть на результат собственных усилий. – Эй! Лухан заметалась в тесной кабинке, но выхода не было. Чувствуя нарастающую панику, она обхватила себя руками и зажмурилась. Занавес вот-вот откроется… Какой кошмар! В такую унизительную ситуацию она еще не попадала! Девушка уже была готова к позорному обмороку, но сквозь шум в ушах неожиданно услышала шуршание ткани…

***

– Конкурсант номер десять, Лухан Линарес, общежитие номер два! – объявил ведущий, и занавес разъехался. Подпрыгивающие в предвкушении Нико и Фран в первом ряду дружно открыли рты. На сцене появилась… красивая высокая девчонка в длинном платье, с кудрявыми волосами ниже плеч, при ближайшем рассмотрении оказавшимися париком. Все изумленно умолкли, а потом взревели громче прежнего. – Ого, потрясно! Лухан нерешительно зашагала по сцене, все еще немного дрожа от пережитого волнения. Когда в последний момент в кабинку свалилось платье и парик, она немедленно ими воспользовалась – одежда была женской (ибо рядом с кабинкой висела только такая), но это было лучше, несравненно лучше, чем появиться перед зрителями, в чем мать родила. За головами свистящих парней она вдруг увидела Франко, который, держась за полы халата, насмешливо присел в реверансе, как бы поясняя, кого она должна благодарить за свое спасение. Лухан просияла улыбкой, благодарно кивнула ему и уже смелее направилась к своему реквизиту – когда-то она весьма неплохо показывала магические трюки и фокусы, и для конкурса решила тряхнуть стариной. Парни из второй общаги ликующе вопили, поддерживая своего участника, и оживленно обсуждали его явление, но Гвидо их не слышал – с очумелым видом, будто его ударили по голове, он пялился на преобразившегося одноклассника, и его щеки приобретали все более алый оттенок. – Гвидо, у тебя сейчас слюна закапает, – спокойно оповестил друга Томми. Лассен вздрогнул и так дернулся в сторону, что сшиб на пол ни в чем неповинного Маркоса. Отбежав на пару метров, Гвидо оттянул воротник футболки и усиленно задышал. – Успокойся, Гвидо Лассен! – пропыхтел он, в наказание отвешивая себе оплеуху.– Он же парень. Парень. Парень. Па… – он поднял глаза: Лухан как раз превратила платок в трость и обрадовано улыбнулась публике. – Милашка-а-а! – простонал Гвидо, забывая обо всем и расплываясь в блаженной улыбке. Пока Линарес демонстрировала нехитрые чудеса публике, Франко незаметно подошел к Бласу, наблюдавшему выступление от двери. – Ты забрал заявление об уходе… благодаря ему? – задумчиво поинтересовался он и тут же, не дожидаясь ответа, хлопнул Эредиа по спине: – Ну, я в любом случае рад. Блас проводил доктора взглядом и, улыбнувшись уголком рта, снова внимательно уставился на сцену. После выступления Лухан жюри посовещалось и вызвало на сцену всех участников и участниц для оглашения результатов. Девочки в волнении держались за руки, парни делали вид, что им все равно, незаметно скрещивая пальцы за спиной. Эредиа со скучающим лицом сидел на корточках сбоку, положив руку на загривок Чаппи. На помост поднялся ведущий и хорошо поставленным голосом заговорил: – Итак, позвольте мне объявить результаты. Победитель конкурса Мистер Elite Way… – насладившись напряженной паузой, он громко закончил: – Пес Чаппи! – А?! – единодушно выдохнули все. Луч прожектора остановился на собаке, сидящий рядом Блас выглядел не менее ошарашенным. – Погодите, но… – начал Пабло, но ведущий не дал ему договорить. – А победительницей конкурса Мисс Elite Way становится… – Поздравляю тринадцатикратную королеву, – прошептала Пилар на ухо довольной Колуччи. – Сеньор Лухан Линарес! – Что?! – завопили участники, а Мия, трагично закатив глаза, упала в обморок.

***

Шумное веселье во второй общаге не прекратилось даже после появления рассвирепевшего Дуноффа, потребовавшего «прекращать этот балаган». Ученики сделали вид, что расходятся, но на самом деле эпицентр праздника лишь сместился из столовой в комнату Лухан и Бласа. Устроив импровизированный стол из подушек на полу, парни натаскали вкусностей и напитков и засели отмечать. – Вы все меня предали! – дулась Лухан, неподкупно скрестив руки на груди. – Да ладно тебе, не парься, – примирительно проговорил Пабло, садясь рядом. – Зато телек наш! И ты был неподражаем, честно! – он сунул ей в руки стакан с соком. – Держи. Давай-ка выпьем! Линарес попыталась сохранить рассерженный вид, но счастливые улыбки на лицах раздолбаев быстро вынудили ее сдаться. – Ладно уж, что с вами сделаешь… – Поздравляем победителя! – выкрикнул Бустаманте, поднимая стакан. – Ура! – Ура-а-а! – подхватили парни, дружной гурьбой сталкивая стаканы. Сидящий в углу позади Линарес Гвидо едва заметно вздохнул, направился к другому концу «стола» и плюхнулся рядом с молчаливым Бласом. – «Почему они отмечают в нашей комнате?!»… так и написано на твоем лице, – скорбно доложил Лассен и шутливо толкнул Эредиа в бок. – Да мне все равно, – передернул плечами Блас. – Только не мусорьте тут. – А? Фто ты фкафал? – прочавкал Гвидо, роняя полупрожеванные чипсы изо рта на пол. Эредиа медленно выдохнул сквозь зубы и продолжил есть. Гвидо потянулся к ближайшему стакану, и его рука соприкоснулась с рукой Лухан, которая тоже собиралась взять напиток. – А, это твое… – пробормотал Лассен, жгуче покраснев. – Ничего, пей, я себе еще налью, – весело разрешила Линарес, возвращаясь к прерванному разговору с Франом. Душераздирающе вздохнув, Гвидо вместе со стаканом отвернулся от стола и с досадой пробубнил: – Да что со мной творится? – он перевел взгляд на свою руку и встрепенулся. – Погодите-ка… – медленно проговорил он, поворачивая стакан, – это стакан Лухана? Если я из него попью, это значит… – подпрыгнув, как укушенный в зад, Гвидо, заикаясь, возбужденно выдавил: – Не-не-не-непрямой поцелуй?! Подобравшись, словно парашютист перед прыжком, Лассен вытянул губы трубочкой и потянулся к краешку стакана. Вдруг чья-то рука выхватила «заветный плод» у него из-под носа: сидящий рядом Томми захотел пить и без всякой задней мысли решил угоститься соком друга, в две секунды осушив стакан до дна. – А-а-а, придурок! – обиженно завопил Гвидо, хватая его за футболку и принимаясь трясти. – Ты хоть знаешь, что наделал?! Несчастный Эскурра поперхнулся и с опаской проговорил: – Гвидо, вокруг тебя аура убийцы. – Потому что я собираюсь тебя убить! Оттащить обездоленного Лассена удалось только с помощью трех друзей и швабры.

***

Вдоволь наевшись, напившись и наоравшись, парни свалились там, где были, и вповалку уснули. Среди ночи Лухан разбудил звук короткого сигнала, оповещающего о новом сообщении, пришедшем на электронную почту. Ее открытый ноутбук стоял рядом, на стуле – в разгар гулянки парням срочно понадобилось уточнить, есть ли глаза у морской звезды. Стряхнув с себя чью-то руку и чью-то ногу, Лухан осторожно поднялась и развернула экран так, чтобы никто его не видел. Электронная почта – единственное средство общения с домашними, которое она использовала, нарочно заблокировав сим-карту и удалившись из всех соцсетей. А значит, сообщение от кого-то из семьи или друзей. Набравшись смелости, она ткнула на иконку с сообщением и, вытаращив глаза, в изнеможении осела на пол. Сестренка, я приехал в Буэнос-Айрес, чтобы забрать тебя обратно домой. Мауро.