Давно не виделись

      Любить раннее утро могут только прирождённые жаворонки либо редкостные извращенцы. И что бы о ней ни думали другие, но ни к первой, ни ко второй группе Гермиона не относилась. Свет, проникавший в щель между плотными занавесками, только раздражал. Тело болело так, словно она вчера пробежала три раза вокруг Хогвартса…       Мысли моментально вернулись в обычное русло, Гермиона открыла глаза и огляделась. Последнее, что она ещё помнила о вчерашнем дне, была битва, разгоревшаяся вокруг замка и частично внутри него. Хагрид, нёсший на руках казавшегося мёртвым Гарри. Профессор Флитвик, несмотря на свой невысокий рост, умудрявшийся помогать буквально всем и каждому. Тёмный Лорд, которого она видела впервые и который давным-давно утерял остатки человеческого обличья. И профессор Снейп, умиравший на полу Визжащей хижины от укуса Нагайны. Конечно, Гермиона пыталась помочь ему хотя бы тем, чем могла, но время играло не в их пользу. Профессора пришлось оставить там и бежать на помощь остальным.       Однако, место, где она сейчас находилась, на развалины Хогвартса вовсе не походило. А это означало только одно — её успели аппарировать в спокойное и безопасное место. И, скорее всего, та битва закончилась вовсе не вчера. Кровать, тумбочка и стул составляли весь интерьер этого помещения. Шторы тёмно-синего цвета явно не гармонировали с бледно-жёлтыми стенами. Либо здесь поработал полный профан в плане дизайна, либо… Это была больница.       Тело не слушалось. Даже для того, чтобы поднять руку, у неё ушло некоторое время. Суставы отчаянно скрипели, мышцы словно задеревенели и болели. Но когда Гермиона Грейнджер останавливалась на полпути? Подняв руку и, наконец, её рассмотрев, она вскрикнула. Худая, словно у анорексичной девицы, с иссушенной кожей, она могла бы с успехом принадлежать семидесятилетней старухе, но никак не ей.       Дверь открылась, и в комнату вошла миловидная женщина лет сорока. Темноволосая, одетая в белую мантию, в руке она держала волшебную палочку. Не обращая внимания на Гермиону, она подошла к окну и раздёрнула шторы, позволяя свету заполнить всю комнату. — Вот так, миссис Снейп, сейчас я вас умою… — Простите…       Начала было Гермиона и тут же замолчала. Голос звучал глухо и непривычно хрипло, как если бы она перед этим громко и долго кричала. Или молчала. Долго. Очень долго. Женщина, видимо, вовсе не ожидавшая услышать ответ, выронила палочку и резко обернулась. В карих глазах плескалась смесь ужаса и удивления. — А-а-а… Вы уже… Проснулись… — многозначительно сказала она и побледнела, практически сравнявшись по цвету с бледно-жёлтыми стенами.       Будь здесь поблизости Пивз, он мог бы позавидовать её способности сливаться по цвету с окружающей обстановкой. Однако, судя по всему полтергейст в этих краях не водился. — Где?       Самая обычная речь давалась Гермионе с огромным трудом. Сколько же она тут пролежала, что превратилась в этот живой полутруп? Однако, кажется, женщина уловила суть вопроса. Она немного успокоилась, подняла с пола палочку, подошла к девушке, посмотрела в её глаза, попросила поднять руку, повернуть голову и, убедившись в том, что Гермиона её слышит и понимает, ответила: — Вы в больнице Святого Мунго. В отделении… где лежат тяжёлые пациенты, кто очень долго… Для неизлечимых больных. Но вас сегодня же переведут в отделение реабилитации после тёмномагических заклятий. — Не… излечимых? Давно?       Кажется, этот простой вопрос заставил женщину задуматься. — Я пришла работать сюда три года назад, и уже тогда вы были здесь. Думаю, что вас поместили сюда как раз после победы над Тем-кого-нельзя-называть. То есть около пяти лет назад. Давайте я позову вашего лечащего врача.       Значит, они смогли, они победили. Вот только знать бы, какой ценой; впрочем, свою цену она уже начинала осознавать. Столько лет в коме, и неизвестно, что за это время могло необратимо измениться в её организме. И сможет ли она когда-нибудь выйти из этих стен.

***

      Пять лет, которые она потеряла: что стало с миром, где она жила? Что стало с Роном и Гарри? Живы ли они? Мозг работал так, словно стремился наверстать упущенное за все эти пять лет. Мысли плясали хоровод: не успевала она обдумать одну, как сознание уже подкидывало другую. Голова раскалывалась, словно недавно по ней ударили сковородкой, а глаза слезились от такого непривычного света.       Её лечащий врач был совсем молодым, его лицо казалось ей смутно знакомым, но вспомнить, откуда она его знает, так и не могла. — Здравствуйте, миссис Снейп. Наверное, вы меня помните, я — Дэнис Криви. Вы учились с моим братом.       Конечно, она его помнила, только не целителем из Святого Мунго, а мальчишкой — подростком, на пару лет младше их самих. Вот, значит, как, а в Хогвартсе и подумать было нельзя, что из него когда-нибудь вырастет колдомедик. — Миссис Снейп… Кто это?       Как бы ни пыталась она вспомнить биографию профессора Снейпа, но жива ли его мать, которая должна была бы носить это имя, она не знала. Однако, уже дважды услышала его и не совсем понимала, какое отношение это имело к ней. Доктор Криви смутился, закашлялся и покраснел так, словно его спросили о чём-то исключительно неприличном. Немного собрался с мыслями и только потом ответил: — Это вы. Во всяком случае, именно так вы значитесь по документам. А знаете, я вроде бы видел в коридоре мистера Поттера; наверное, он в послеродовом отделении вместе со своей супругой… Вы же не знаете: у Гарри и Джинни Поттер буквально два дня назад родился сын. Я сейчас позову его. Идёт? А вы уже с ним всё и обсудите.       Он выскочил из палаты, оставив Гермиону в состоянии глубокой задумчивости. Если сначала ситуация была ей более или менее ясна, то сейчас оказалось, что она совершенно ничего в этой жизни не понимает. По крайней мере, никаких причин помещать её в Мунго под именем матери Снейпа, если все и так знают, что она на самом деле Гермиона, она не видела. Тем более что та женщина, бывшая судя по всему сестрой милосердия, сказала, что Тот-кого-нельзя-называть побеждён. Мир менялся, а она лежала тут словно кукла и вот теперь очнулась, но никак не могла наверстать упущенное.       Однако, Дэнис подарил ей ещё один кусочек головоломки под названием «Собери жизнь заново»: Гарри был жив и даже успел жениться на Джинни. Хотя бы за них можно было искренне порадоваться. Конечно, она мало представляла его в роли отца, да и Джинни в её памяти была рыжеволосой девчонкой, мало походившей на молодую мать. Но к этому их новому статусу она привыкнет, ей бы только немного времени, которое и так играло вовсе не в её пользу.

***

      Гарри действительно был здесь, в больнице Святого Мунго, но вот только это был вовсе не тот мальчик, которого она ожидала увидеть. Перед ней стоял слегка небритый молодой мужчина. От прежнего Гарри в нём остались только взлохмаченные волосы, очки и еле заметный шрам на лбу. Вероятно, для него тоже стало шоком увидеть бывшую соратницу и подругу в сознании. Он тёр пальцем переносицу, поправлял очки и, совершенно очевидно, даже не представлял, что ему говорить. — Здравствуй.       Говорить по-прежнему было больно, а принести хотя бы стакан воды никто не догадался. Гермиона откашлялась, надеясь, что боль в горле хоть немного отпустит. — Гермиона… Я даже не ожидал… Здравствуй.       Кажется, оцепенение, в которое он впал в начале, стало понемногу его отпускать. Он схватил стул, поставил рядом с кроватью и сел на него. — Поздравляю, — она улыбнулась, вспомнив, по какой причине он оказался здесь. — Да, ты же не знала… У нас с Джинни родился сын, мы долго думали, но решили назвать его Джеймс Сириус. Как думаешь, это хорошо звучит?       Хоть что-то в этом мире оставалось неизменным. То бесконечное почитание отца и крёстного, что испытывал Гарри, видимо, осталось прежним. — Красивое имя. Гарри, расскажи мне про… меня. Почему меня зовут миссис Снейп?       Он ждал этого, с того самого момента, когда Дэнис Криви подбежал к нему с перепуганным взглядом и сказал о том, что Гермиона пришла в себя. Так или иначе, кому-то из них пришлось бы ей рассказать об этом. Может, даже и лучше, если это будет он, а не кто-то другой. — Гермиона, это очень долгая история. Мы до сих пор не знаем, что за заклятие попало тогда в тебя и кто его выпустил. А может быть, их было несколько, и, наложившись одно на другое, они вместе выдали такой страшный эффект. — Отец Нотта, если я не ошибаюсь. По крайней мере, он был последним, чьё заклинание попало в меня, перед тем как я отключилась.       Тяжело вздохнув, Гарри продолжил: — Спросить его мы уже не сможем, он был среди погибших. Ты находилась без сознания, но живая и даже не особенно пострадавшая на первый взгляд. Честно говоря, мы думали, что ты довольно легко отделалась. Беспокоиться начали тогда, когда через три дня ты всё ещё не пришла в себя. А спустя две недели мы начали тихо паниковать, и вот тогда тебя перевели из пункта временного размещения раненых в Хогсмиде сюда.       Она слушала очень внимательно. Та битва оказалась последним важным событием, которое было в её жизни до начала её пятилетнего сна. Если это можно так назвать. Но и окончание её она пропустила. — Гарри, многие погибли? Тогда.       Вопрос, достойный той Гермионы, которую он знал. Сначала она беспокоилась о других и только в последнюю очередь о себе. Но она должна была знать, это была и её битва тоже. — Да. Всех я и не перечислю. Погиб старший брат Дэниса — Колин, Римус и Тонкс, сестра Милисенты, может быть, ты помнишь её. — Тонкс… А их сын? — Тедди? Живёт с бабушкой, я обязательно познакомлю тебя с ним. Он замечательный малыш. Многие, очень многие потеряли близких. Мне до сих пор больно даже вспоминать. Мы думали, что тоже потеряли тебя. Особенно когда шли месяцы, а никаких подвижек в твоём состоянии не наблюдалось. Год спустя было принято решение прекратить твоё лечение как бесперспективное. Тебя предлагалось просто оставить здесь, в отделении, и ухаживать за твоим телом до самой его смерти.       На секунду она попыталась представить себе это. Почему-то в памяти всплыли Фрэнк и Алиса Лонгботтомы. Но они хотя бы не лежали в кровати на подобии овоща, а ей светила именно такая перспектива. — А вы? — А мы пытались. Я сам лично трижды подавал в Визенгамот с целью оспорить это решение колдомедиков. Но все три раза получал отказ. Видишь ли, только родственник или супруг мог оспорить это решение. Супруга у тебя не было, а из родственников мы знали только твоих родителей. Вот только ты умудрилась столь удачно их спрятать, что мы их так и не нашли.       Вот уж действительно обыграла саму себя. Гермиона предусмотрела всё, чтобы обезопасить своих близких. Даже Гарри и Рон не знали о том, что она стёрла им память, как и о том, где их искать. Наверное, в тот момент это было хорошим решением, но вот к чему оно привело… — Гарри, это может показаться тебе глупым, но я стёрла им память, они даже не знают, что у них есть дочь. — Гермиона закашлялась, это была слишком сложная и длинная фраза, и непривычные к такому голосовые связки мгновенно отреагировали.       Метнувшись в коридор, он вошёл обратно минуту спустя со стаканом тёплой воды. Гермиона попыталась приподняться, но мышцы, отвыкшие от нагрузок, практически не держали её. Поправив под её головой подушку так, чтобы она могла лежать практически полусидя, он помог ей отпить несколько глотков воды. — Знаешь, что-то подобное мы и предполагали. В общем, нам было отказано. Я сам лично сообщил об этом Снейпу, он кричал, что я бездарный олух и что сам решит эту проблему. Видишь ли, он до сих пор считает, что обязан тебе жизнью за то, что ты тогда оказала ему первую помощь. Нам было немного не до того, и, если честно, я был столь зол на него, что даже и не собирался помогать, а ты оказалась куда дальновиднее и, наверное, человечнее нас. Ты помогла. Так вот, он тоже подавал в Визенгамот и тоже получил отказ, но он не остановился на этом. Есть вещи, о которых мы с тобой даже не подозреваем. Мы выросли среди маглов, и для нас брак - это оформление документов, по необходимости люди могут заключить его или расторгнуть. С магическим браком немного не так, фактически ему для этого понадобилась твоя кровь и немного времени, чтобы прочитать заклинание. — Ты сейчас о чём? — О том, что Снейп сделал по-своему: он провёл обряд заключения магического брака и с тех пор официально считается твоим мужем и опекуном. Он добился права проводить лечение дальше на том основании, что ты его жена, Гермиона.       Подобное не укладывалось в голове. Нет, браки без согласия невесты она как-то худо-бедно представляла… Где-нибудь в Индии или на Гаити, но только не в Британии и не с ней. Однако, ещё меньше она могла бы ожидать это от профессора Снейпа. — Зачем, Гарри? — Он не хотел сдаваться, сам лично разрабатывал схему твоего лечения и, как видишь, преуспел. — Значит, мы можем развестись? Теперь-то это не нужно.       Это была самая паршивая сторона ситуации. Именно то, говорить о чём ему вовсе не хотелось, но всё же придётся. Помнится, тогда они с Роном хорошенько разругались. Каждый считал, что другой обязан был помочь. Но в итоге помог только Снейп. — Нет, Гермиона. Изначально он говорил о том, что если провести этот обряд, то мы получим право продолжить лечение. И даже предлагал Рону… В общем, там всё довольно сложно, не думаю, что Снейп будет против того, чтобы ты в дальнейшем жила с тем, с кем захочешь, но официально развестись ты не можешь. Поэтому сейчас этот обряд не применяется даже среди магов. Я поднимал данные, так вот во всей магической Британии на данный момент всего три семейных пары, чьи браки заключены через этот обряд. Кроме вас есть ещё МакКинноны, им двоим слегка за восемьдесят, и дальние родичи Крэбба, те же Гойлы, они немного моложе, но тоже уже за семьдесят лет. Ну и теперь вы.       Гермиона молчала, слишком много информации, слишком странно всё это звучит. Ей нужно было отдохнуть, хорошенько подумать, разобраться в вопросах как своего здоровья, так и этих магических браков.