Песня, способная скрепить сердца вновь

— Как ты мог?! — на всю квартиру разносятся крики Накахары. Он добился от Осаму правды, и она была ужасна. Вся посуда перебита, один из шкафов валяется в разобранном состоянии, даже ни в чём не повинная гитара, на которой вечерами играл Дазай, пострадала. — Ты шлялся по барам вместо работы, а мне врал! Ты же обещал мне!  — Чуя… Я… Дай мне все объяснить. — внутри Осаму все сжалось. Он понимал, что за такое простить нельзя и Чуя уйдет, но он хотя бы попытается его удержать. — Я понимаю, что натворил, но…  — Дазай! — перебил его Накахара, по лицу которого уже бесконтрольно текли слёзы. — В восемнадцать лет ты мне пообещал, что перестанешь пить, но ты уже четыре года мне врешь! О чем ещё ты мне говорил?!  — Да, я много лгал, но Чуя, поверь… — он подошёл к рыжику и взял его ладони в свои руки. — Я правда люблю тебя.  — Не верю… Я больше не верю ни одному твоему слову… — голос Чуи дрожал и он уже не кричал, а тихо говорил. Он «освободился» из рук шатена, взял плащ и шляпу и начал уходить, а напоследок посмотрел на него. — Прощай… Дверь захлопнулась. Осаму упал на колени и громко зарыдал. На его сердце теперь огромная рана. Всю следующую неделю Дазай пытался утопить горечь литрами алкоголя, а потом ещё неделю приходил в себя. Как и Чуя, только он пил не долго. Всего три дня. Рядом с ним была Кое, которая проследила за ним, а вот Осаму никого к себе не пускал.  — Дазай-сан, с вами все хорошо? Вы уже больше недели не появляетесь на работе. — очередной обеспокоенный звонок от Ацуши.  — Да, все в порядке, я просто заболел. — Дазай делал вид, что ничего серьезного не случилось, хотя в душе у него сейчас пустота.  — Выздоравливайте скорее, мы все о вас беспокоимся.  — Я скоро поправлюсь, не беспокойся. После Ацуши ещё немного поговорил и отключился, а Дазай начал пытаться дозвониться до Чуи. Но тот сначала не отвечал, потом сбрасывал звонки, а после и вовсе выключил телефон. Через неделю Дазай пришел в себя и был готов действовать. И, конечно же, первым делом он идёт в квартиру Накахары. Он стучал в дверь и пытался докричаться.  — Чуя! Открой пожалуйста нам нужно поговорить! Но дверь ему открыла девушка. Это была невысокая шатенка с большими серыми глазами.  — Здравствуйте, вы к кому?  — Извините, но здесь ведь живет Чуя Накахара.  — Он съехал с этой квартиры четыре дня назад, но из вещей забрал только ноутбук и одежду. И сказал, что будет приходить сюда иногда.  — Как съехал? А вы не знаете его новый адрес?  — Нет.  — Можно попросить вас об одолжении? Вы не могли бы узнать его адрес и сказать мне?  — Могу, но… зачем вам?  — Просто это мой хороший друг и я с ним поссорился. Хотел извиниться, а тут…  — Ну хорошо. Оставьте мне свой номер и я вам позвоню, если узнаю. Дазай дал номер телефона девушке и, поблагодарив ее, ушёл. «Чуи нет в старой квартире.» — размышлял Дазай, идя по полупустой улице. — «Если та девушка скажет, кто попросил узнать его новый адрес, то он его ни за что не даст. Значит сейчас единственный способ с ним встретиться это подкараулить рядом с офисом мафии.» Дазай посмотрел на наручные часы и понял, что Чуя уже ушёл. Завтра у него работа, но можно улизнуть с нее пораньше. Неплохо бы придумать ещё что-нибудь кроме слов. Но это все завтра. Уже поздно, поэтому Осаму направился домой и сразу же повалился спать. На следующий день Осаму ждала гора отчётов, так как его не было на работе почти две недели. Но он как-то не особо сосредотачивался на ней. На крики Куникиды он тоже внимания не обращал. Такое подавленное состояние Дазая никто никогда не видел, а учитывая, что про его отношения с Чуей все знали, соответствующие мысли сами напрашивались.  — Дазай… — обратилась к нему Акико. — Вы поссорились? Осаму молча кивнул, опустив голову.  — Из-за чего? — спросил уже Куникида, оторвавшись от ноутбука.  — Долгая… история… — на бумаги, лежащие на столе, стали падать крупные капли слёз. И для агентства плачущий Дазай, было словно появления единорога посреди города. Он всегда улыбался, даже в самые тяжелые моменты, а тут. — Я сам в этом виноват… и сам со всем разберусь… Не нужно мне помогать.  — Но может… — пытался предложить помощь Ацуши, но его перебили.  — Нет. Это только мои проблемы.  — Слушай, Дазай. — внезапно послышался голос Рампо, который не отрывался от газеты. — Напиши песню. Ты ведь умеешь.  — Песню?  — Да. Если вы так сильно поссорились, то он и слушать тебя не захочет. И, как по мне, песня довольно неплохой способ извиниться. Осаму задумался, но позже кивнул в знак благодарности. Через пару часов он, как и хотел, ушел с работы раньше и направился к зданию мафии. Есть большой шанс того, что Чуя на задании, но всё-таки проверить стоит. Дазаю повезло — машина Накахары стоит на стоянке. Облокотившись об нее, он стал дожидаться.  — Что ты тут забыл? — спустя примерно час, позади Осаму послышался раздражённый, но такой родной и любимый голос рыжика.  — Тебя. Чуя дай мне минуту.  — Не хочу тебя видеть, а уж слышать тем более. — Накахара демонстративно отмахнулся и направился к водительскому месту. Но Дазай схватил его за руку.  — Я тебя не отпущу, пока мы не поговорим.  — А о чем тут говорить, когда все и так понятно! — он опять перешёл на крик. — Хватит с меня, я устал от твоей нескончаемой лжи!  — Чуя, да дай ты мне все объяснить! Рыжик отдернул руку и, ничего не сказав, завел мотор машины и уехал. А Дазай по пути домой пинал каждый встречный камень, обдумывая предложение Рампо. «Песня? Я так давно их не писал, что уже и забыл… Надо ещё посмотреть, что с гитарой. Она ведь с того самого вечера валяется в углу.» Написать песню ещё полбеды. Самое главное — как передать её Чуе и как заставить её послушать. Но одна идейка насчёт этого есть. Придя домой, Осаму посмотрел на гитару и был рад, что она не особо пострадала. Нужно было лишь заменить порвавшиеся струны и получше закрепить гриф к основанию. На все про все у него ушло часа два, а потом началось самое сложное. Текст песни. Если раньше рядом с ним был Чуя, который вдохновлял его, то теперь он просто лежал смотря в потолок. В голову абсолютно ничего не приходило и Осаму решил прогуляться по городу. На улице было немного народу. Погода теплая, а легкий ветерок иногда трепал подол плаща. Но Осаму осознал, что он видит Накахару везде. Рыжие волосы какой-нибудь девушки — Чуя. Забавная шляпка на витрине магазина — Чуя. Дорогой одеколон — Чуя. Даже небо напоминало о нём. Голубое, как его глаза. И Дазай словно ударило током. Стоя посреди улицы, он записывал рифму за рифмой в блокнот, который прихватил с собой. Основу он написал, а уже дома подправил шероховатости. Теперь музыка. Её написать оказалось гораздо легче. Два аккорда, сменяющих друг друга, и правильный бой - вот и вся песня. Да, простая и незамысловатая, но если она написана с душой и для любимого человека, то почему бы и нет. Для Осаму музыка всегда давалась легко. Поэтому вечерами, сидя перед искусственным камином, он играл мелодии для Чуи, который, закрыв глаза, медленно качал головой в такт музыке. От этих воспоминаний на сердце шатена стало тяжело, словно его придавили камнем. ***  — Не хочу о нем даже слышать… — захлопнув ноутбук, произнес Чуя, когда Кое в очередной раз пытается подбодрить и помочь ему. — Он столько лет мне врал, с чего я должен его прощать?!  — Чуя, если бы он тебя в самом деле не любил, стал бы он приходить к зданию мафии, прекрасно зная, что его могут поймать? — девушка подошла к рыжику и, слегка приобняв того, начала гладить его по голове. — Ты ведь сам страдаешь от этого. Я же вижу… Может всё-таки стоит его выслушать?  — Я хочу его простить и готов его выслушать, но стоит мне его увидеть, как хочется закопать его на месте.  — Тогда может быть ты уберешь свою гордыню на задний план и дашь послушать своему сердцу?  — Вы как всегда прямолинейны… Через два дня Чуя вернулся в старую квартиру, чтобы проверить обстановку и забрать одну вещь. И, когда он пришёл, то девушка отдала ему флешку.  — Кто её принёс? — спросил рыжик, рассматривая кусок пластика с микросхемами внутри.  — Я не знаю, он не сказал как его зовут. Попросил только отдать её, когда вы придёте.  — А как он выглядел?  — Ой, я особо не запоминала. — на самом деле, Осаму попросил не говорить его внешность, ведь во всем городе он единственный «высокий шатен с бинтами на теле».  — Ну ладно… Вернувшись на съёмную квартиру, Накахара решил проверить содержимое флешки. Там была лишь песня. Без названия. Когда он её включил, то с первых секунд распознал до боли знакомый голос. Но песню не выключил…

«И пропадает в миллионах на век, когда-то Самый дорогой человек, правда Слишком глубокая рана Забывать друг друга пора нам»

Буквально с первых слов к глазам начали подступать слезы. От текста песни, от голоса Осаму, от нахлынувших воспоминаний.

«Ты молчишь… Я больше тебе никто… Ты больше мне ничего не простишь.»

Схватив телефон Чуя быстро набрал сообщение, а потом, не отключая песню, начал собираться. *** Звонок уведомления заставил Осаму слегка вздрогнуть, а сердцу сжаться в комочек, когда он прочитал от кого это сообщение. «Через час в парке около моего дома» Взяв плащ в руки, Дазай выбежал из квартиры и направился на место встречи. В парке довольно людно, но любимые рыжие волосы Осаму отыскал без труда. Накахара шёл опустив взгляд, а потом просто уткнулся головой в плечо шатена.  — Чуя, прости, прости меня пожалуйста! — извинялся Дазай, «сгребая» в объятья маленькое тельце. — Я правда очень тебя люблю, пожалуйста дай мне шанс. Я больше никогда тебя не обману…  — Последний шанс. — немного злобно сказал рыжик. — Ещё одна ложь и я закопаю тебя на заднем дворе.  — Хорошо. Прости меня.  — Осаму…  — Да?  — Сыграешь мне на гитаре?