Счастье для принца Хаоса.

      — Давайте, ну же, убейте меня, я думаю, что у вас это хорошо получится. Давайте, чего же вы? — Мир засмеялся больным и самым безумным смехом, который только можно было представить. Эллохар только слегка нахмурил тонкие аристократические брови.       — Командир, успокойся. Ты знаешь, что не в себе, — воры уже поднялись на ноги и обступили своего командира, достав что-то вроде толстых веревок.       — Не лезь, Крыс. Если меня не убить, то умрет кто-то еще, это правда?       — Правда, Мир, конечно, правда. Только опусти меч, — взволнованный, но нежный женский голос Моли заставил его задержать дыхание. — Смотри, смотри на нас, Мир. Смотри на меня, — два пустых взгляда встретились. Девушка подошла ближе.       — Ириза? — голос его сел, а меч в его руке задрожал.       — Нельзя убивать никого, они не причем, никто не причем, смотри, смотри на меня, только на меня. А теперь… спи, — глаза прикрылись, меч выпал из ослабевших пальцев, юноша с глухим стоном упал на каменный пол. Обмякшее тело было подхвачено четырьмя парами рук.       — Крыс, Хвост, унесите его, пожалуйста, — Моль окинула взглядом безмятежное лицо любимого человека и, сильнее сжав кулаки, отвернулась.       — Конечно, сестра, — улыбнулся Крыс, подмигивая левым глазом.       — А ты пока ищи для нас какой-нибудь бункер, — угрюмо, но с улыбкой, произнес Хвост, подхватывая Командира на руки.       — Угу, — грустная улыбка затронула и ее губы. Она с размаху опустилась на лавку, рассматривая тлеющие угли. Крысы молчали, лорды молчали, гномы молчали, эльфы и орки молчали, все молчали. А просто нечего было сказать.       — Как очнется, мы трупы, — констатировал факт Кярта, а дракон недалеко хмыкнул.       — Да, за такой неумелый гипноз и я бы не похвалил, — он взмахнул ладонью в сторону Моли.       — О чем ты, чешуйчатый? — все обернулись, но не один мускул не дрогнул на его лице.       — А о том, магистр Эллохар, что… — начал он, насмехаясь, но был бестактно и грубо прерван.       — Что вы — мразь, — рявкнул Кярта и опустил голову. Лорд Наавир закашлялся.       — Эээ, я не это имел в виду. Но замечание верно, детка. Ты, Эллохарчик, все-таки балбесина, сразу же видно, что красавчик не в себе, — засмеялся дракон.       — Что?! В смысле? — воскликнула Дэя из-под напрягшегося плеча лорда Тьера.       — О, Дэечка, детка. Этот парень безумен, — брови девушки изогнулись скептической дугой.       — Это как? — улыбалась она и чувствовала, что любимый муж о чем-то крепко задумался.       — Сумасшедший, деточка, сумасшедший, — он небрежно потрясал золотистыми волосами и хитро поглядывал на воров.       — Кярта, Моль, скажите, что это не правда, — она в упор посмотрела на хмурых воров. — Что вы молчите?       — Он такой, сколько мы его знаем. В этом некого винить, — Моль была спокойна, она понимала, что значит все происходящее. Не то, чтобы она хотела как-то разоблачать Мира, но все же ей тоже хотелось бы узнать о собственном командире как можно больше.       — Вряд ли, Ам’ириэн всегда был очень разумным, пусть и немного эмоциональным, — ярко-фиолетовые глаза девушки сверкали в холодном полумраке. — В детстве он очень любил с нами играть. Единственный случай, когда его поведение казалось мне странным — когда он вешал жуков на маленьких петлях из шелковых ниточек. Ну, это всего лишь игра, а он был ребенком, да и пережить при этом смерть обоих родителей было тяжело, я уверенна, — Л’аллиэ улыбалась, находясь в этом счастливом мареве воспоминаний, где они втроем были счастливы.       — Это конечно все интересно и мило, но можно ли мне поинтересоваться? — грубо прервал ее магистр Эллохар. — А кто такая Ириза, которая, помнится мне, упоминалась вашим командиром? — его холодная улыбка стала еще шире.       — Это долгая история, — предупредил Кярта, стягивая сзади растрепанные волосы.       — Я бы послушал, тем более времени у нас предостаточно, — синие глаза сверкнули в предвкушении. Кярта вздохнул, отведя взгляд. Ему не хотелось рассказывать об этом такому странному типу. Но что-то его толкнуло на рассказ, то ли это была судьба, то ли провидение. А может он просто также устал, как и его друзья. Устал нести это бремя.       — Иризы не существует, — с каким трудом он вытянул из себя эти слова. Девушка с вишневым цветом волос отпрянула от лорда Тьера и вцепилась в Кярту взглядом.       — То есть?! — ее голос треснул, как последний догорающий уголек в уже остывшем костре.       — Он ее придумал, — лорд Тьер был очень проницателен. Кярта бы не смог так быстро пояснить, что он имел в виду, говоря, что Иризы нет на этом свете, и никогда не было.       — Да. Нас всегда было пятеро. Но он всех убеждал, что она есть, многие даже поверили ему, ему сложно не верить. Когда мы впервые встретились все вместе, то Ириза «была с нами». Командир всегда спрашивал у нее совета, будто она могла ответить. Она всегда его поддерживала и утешала.       — Точно. Что мы могли думать? Мы были согласны с Командиром во всем, даже могли поверить в эю, которого не существует. Но потом, когда дело зашло очень далеко, нам пришлось ее убить.       — Как это? Если ее не существует, как вы могли ее убить?       — Это случилось, когда мы пробрались в императорскую сокровищницу.       — Я закричала, что Иризу ранили, и она не может бежать дальше. Командир хотел остаться и помочь ей, но я убедила его, что уже поздно. Что она мертва.       — Он тогда промолчал и ушел с нами. Больше он не говорил с ней. Мы хотели верить, что на этом все кончилось.       — Но приступы случались все чаще.       — Мы редко могли его сдержать.       — От чего?       — Он мстит. Рано или поздно он ее найдет.       — Мстит? Как? Он ее ищет, но она мертва, так?       — Слышали о Кровавом Принце?       — Серийный убийца? Да, наслышан. Его разыскивают на четырех темных континентах. Этот маньяк каким-то образом взрывает своим жертвам мозг. Пока не удалось выяснить как.       — Вы хорошо осведомлены. Мы знаем как. Командир сильный эю, он может передавать, менять, влиять на чувства других. Он заставляет бояться и пресмыкаться.       —Ваш Командир — Кровавый Принц?!       — Забавно, не так ли?       — Чья это была идея притащить этого сумасшедшего убийцу сюда?!       — Не называй его так! Он самый лучший эю. У него самое большое сердце в мире, он бесконечно добр, и никто не имеет право его оскорблять. Да, он болен, но это лечится. Он уже два месяца держится, и он никого не убивал просто так. Он убивал только грязных людей, для которых нет ничего святого.       — Причем сам таким является. Он убийца, вор, сумасшедший. Что еще нужно для того, чтобы назвать его «грязным»?       — Пусть вы и правы. Но он многое делает для нас, для тех, кто нуждается, отдает весь свой заработок в детские приюты, лечебницы и дома для престарелых.       — Командир забрал меня с улицы. Он всегда говорит, что все будет хорошо. И вы просто не знаете его так, как мы.       — Он опасен.       — Не опаснее войны. Не опаснее орков, которые убили больше.       — Кто бы знал, да, Рэн?       — Да… Мне нужно подумать.       — Как же так, адепт Реген…       — Я не заметил за ним ничего странного, когда с ним разговаривал. Он же мой друг, уж сумасшедшего друга от нормального я отличу.       — Пора спать. Идем, Кярта.       — Надеюсь, ваш любимый Командир никого ночью не прирежет.       — Если только тебя, Рэн.       — Придурок.

***

      Только надеждам не дано было сбыться. Эта серая ночь пусть и была вполне спокойной и пустой, но одного никто не мог предвидеть. Этой неожиданностью была Элис. Конечно, кто же еще? Только местная сумасшедшая шкурка Элис. Ее совсем не интересовали новоприбывшие эю, ей в высшей степени был интересен он. А кто не знал об этом, так это только мистер Бурдус. Элис всегда интересовала его персона, чем особенно не ясно. Но эта ночь открыла глаза девушке. Ей было страсть как интересно, как выглядит его сердце. Она любила смотреть на сердца подземных крысок, так приятно было держать в пальчиках тепленькие, еще трепещущие сердечки. Так эта серая, как и она сама, ночь, подарила ей такой скромный сюрприз. И кто бы знал, но его сердце было не в пример приятнее крысиных. Так было обидно Элис, что, едва выпустив окровавленный нож из рук, она разревелась, размазывая слезы и чужую кровь по лицу. Здесь тихо в углу. Темном уголочке этих защитных катакомб, куда она завела, ничего не понимающего мастера Бурдуса. Только ее плач мешал этой тишине. Но только она успокоилась и вытерлась краем плаща с трупа, не далеко едва послышались шаги. Такие тихие-тихие, но Элис было все равно. И даже когда она начала запихивать неугодное сердце обратно в тело орка, чужое присутствие ей совсем не мешало. А вот тихий вопрос, заставил Элис крепко задуматься:       — А труп куда денешь? — голос был столь нежен и вкрадчив, что она прямо уставилась в абсолютно белые глаза, ища ответа на этот очень сложный вопрос. И почему же она сразу не подумала, что у сердца будет тушка? Владелец пустых глаз лишь по-доброму улыбнулся, оголив жемчуг зубов.       — Тебе его не жаль, милая? — все так же нежно спросил незнакомец. Элис прислушалась к себе. Не то, чтобы ей действительно было жаль мастера Бурдуса, скорее обидно, что его сердце совсем не принесло никакой радости.       — Нет, совсем не жаль, — твердо и уверенно ответила она. Незнакомец нахмурил брови, все так же улыбаясь.       — Ох, как это прискорбно. А когда ты убила Иризу, тебе было жаль? — голос его стал звучать как-то неестественно. Не живо. Конечно, Элис не было жаль какую-то Иризу, ведь какое ей было дело до непонятной женщины. Как можно жалеть кого-то, если привык жалеть себя?       — Нет, совсем не жаль. А она умерла? Значит хорошо было, что она умерла, — рассуждала Элис, морща лоб в раздумье. Незнакомец как-то сразу повеселел и игриво посмотрел на Элис, что она сразу подумала, что у этого незнакомца, наверное, прекрасное сердце. Не успела она представить это желанное у себя в руке, как голову будто сжало в тиски, а в груди стало больно, слезы покатились из глаз. И перед тем, как ее мозг превратился в кашу от сожаления и вытек из ушей, она услышала пару слов… Пара слов. Таких теплых и нужных, такого она никогда не слышала ни от кого. Обидно, что в последний раз и так мало. Ведь Элис было так приятно услышать эти слова, таким нежным и будто родным голосом:       — Мне тебя жаль…

***

       Утро не принесло никакой радости почти никому. Многие знали, что произошло. Пусть в спасительных катакомбах всегда царил полумрак, сегодня было слишком темно. Было очень грустно. Особенно одной девушке с вишневым цветом волос. Ее плач разносился на далекие расстояния и извещал о случившемся. Этот же плач и разбудил здешних гостей из Империи Герстад. Слепые Крысы были встревожены и настороженно вели себя, как только покинули место ночлега. Командир как всегда выглядел безупречно, даже сейчас, когда рана еще не зажила. Крысы страшились, что в случившемся виноват их лидер. Пусть они и были недалеки от правды, им хотелось верить, что все обойдется. Но вчерашний случай приступа в разговоре Командира и магистра Эллохара наталкивал на очень недобрые мысли.       Пусть в это утро много кто горевал, самый холодный из всех присутствующих в этих катакомбах, делал небольшой обход, лишь бы быть подальше ото всех со своими соплями. Магистр Эллохар был не в духе, и все его в это утро раздражало, а странная новость об Амире очень настораживала и сбивала с толку.       Раздумывая над всем этим, он ненароком столкнулся с кем-то очень болезненно на это отреагировавшим. Он посмотрел вниз и встретился взглядом с чудными белыми глазами, что сияли в свете факела и удивленно хлопали длинными ресницами. Магистр, откровенно говоря, растерялся, ощутив жар по телу и резь в груди. Сердце перестало ему подчиняться, залившись безумно приятной истомой. А эю и не успел ничего предпринять, как был резко зажат между стеной и сильным телом магистра, что нависал над ним, и волосы его щекотали лицо. Магистр Эллохар сбивчиво и часто задышал, как и Амир, понявший всю страшную суть ситуации. Жаркие чувства другого резали сознание, поражая собственное сердце, что стало нещадно долбиться о ребра. Их обоих переполняли сильные, но необъяснимые чувства. И пару минут, что стояли они так, казались вечностью. Такой неловкой мини-вечностью. Один слушал сердцебиение другого. А другой — еще и свое, опасаясь за то, что сердце в любой момент может просто выскочить или остановиться. Где-то вдалеке капля воды разбилась о твердый каменный пол, разлетаясь миллионами маленьких отзвуков. Магистр резко отпрянул, заглянув в помутневшие глаза.       — Амир… — прозвучало в тишине и эхом разошлось.       — Я искал вас, — магистр отвел глаза, почесывая затылок.       — Амир, послушай… — начал было он, и был прерван.       —Я люблю вас, магистр.       —Нет, не так, пожалуйста, не говори этого! Я не выдержу еще одной лжи! С меня хватит, Амир. Ты слишком много играл тогда моими чувствами, и теперь хватит, — твердый голос дифирамбами отражался от стен, доставая до самой глубины души.       — Да, конечно. Я вас понимаю, магистр, я опоздал. Знаете, мне кажется, что я теперь на многое способен, но разлюбить вас не в силах. Но постараюсь, если я вам больше не нравлюсь, и вы хотите меня забыть, — грустно звучало в ответ, факел давно погас.       — Амир, ты… Ты просто не можешь меня понять.       — Конечно могу, магистр. И я Мир. Просто Мир, магистр.       — Нет, пусть ты и изменился, но ты всегда будешь тем, кого я полюбил когда-то. И это была ошибка, пусть я и демон, но мои чувства такие же, как и твои. И я не хочу, чтобы с ними играли. А ты лучший игрок, Мир.       — Я тогда сделал вам больно, но… но разве вы перестали меня любить? Вы потащили меня на родину. Фактически вернули мне память, а из-за чего это все? Вы меня не бросили тогда, хотя я и чувствовал обратное. Это вы играли со мной! Я влюбился, и мне было больно! А теперь я игрок? Так? — в казалось бы нежном голосе, проскользнули истерические нотки.       — Да… — совсем отвернулся лорд, прислонившись лбом к холодному камню стены.       — Знаете, спасибо, магистр. Я хотел перед своей смертью объясниться вам в чувствах. И вы мне помогли, магистр. По секрету, я надеялся на вашу взаимность. Ха, дурак я. Ха-ха-ха, — смех его звучал пугающе и холодно.       — Перед смертью? — снова приблизился демон, внимательно слушая. Амир продолжал заливаться истерическим смехом, не глядя на обескураженного магистра.       — О да, ха-ха-ха. Я скоро умру, что вас удивляет, магистр? — смахнул он слезу.       — Но почему?       — Почему? Ха-ха-ха, почему. Да потому, магистр, я моральный урод и играю чувствами ближних. Ха-ха-ха!       — Амир! — вскричал лорд, пытаясь успокоить парня.       — Какая вам разница, магистр? Отчего я умру, это не важно, да и не трудно догадаться. Я уже давно потерял осязание, и теперь хоть ножом режь, ничего не почувствую. А сердце просто рано или поздно откажет. Вот и все, магистр. Так закончится моя жалкая никчемная жизнь вора! Ха-ха-ха! — согнулся в приступе смеха парень, в упор глядя на камни пола.       — Но, но так нельзя! Ты еще… Ты сказал Крысам?       — Это не вам решать, можно так или нет. Крысам? Не вижу смысла и не собираюсь им говорить. Это всего-навсего вопрос времени, я просто умру, а они будут жить дальше и ничего не изменится. Может только я там стану безумно по ним скучать.       — Прекрати! Ты очень сильный Ам…       — Ложь. Я безумно слаб, и из-за слабости мое сердце совсем скоро остановится.       — Прекрати! Ты не умрешь!       — Не нужно меня утешать, магистр. Умру, и никто этого не сможет изменить, — он выпрямился и припал к стене, запрокинув голову к верху.       — Я смогу. Я магистр Смерти, принц Хаоса, я все могу, — властно перечислил он, сжимая кулаки.       — Нет, не можете. Вы не можете изменить судьбу, тем более мою. Ведь кто я? Я всего лишь игрок. А игрок будет забыт, игрок никому не нужен, смерть игрока — просто смерть игрока. Ведь так магистр?       — Прости… Ты плачешь?!       — Нет, нет, не плачу. Из моих пустых глаз просто течет соленая вода. — сказал лишь это и развернулся, вспоминая где выход.       — Постой! Стой, не уходи, — взмолился демон, глядя на узкие плечи и длинную черную косу.       — Я не могу так больше, разрешите мне уйти, пожалуйста, магистр, — слезы уже заливали все лицо, и было жарко, он чувствовал, что нужно срочно уходить, иначе прямо сейчас разревется здесь же из-за своих же слов. Магистр дернул его за плечо и прильнул к мелко дрожащему телу. Мира била судорога даже в крепких объятиях магистра Эллохара. Он еще старался сдержаться в порывах разреветься как малое дитя, но бархатная жилетка на груди магистра так приятно пахла, что слезы потекли сами. А от осознания того, что он не чувствует щекой шершавости бархата, и когда магистр стал поглаживать его по голове, стало совсем паршиво и сдерживаться просто не было сил.       — Прости меня, пожалуйста, прости. Я знаю, что это звучало эгоистично, Амир. Но мне правда было больно. Я очень сожалею обо всем, что наговорил тебе. Мне правда жаль.       — Не надо, магистр, пожалуйста.       — Нет, послушай меня! Я найду, найду способ тебя спасти, только не умирай, я знаю, что это странная просьба, но прошу тебя.       — Это невозможно, — качнул он головой в нежных объятиях, которым не хотел отвечать.       — Я не могу без тебя… — прозвенело в тишине, сказанное в теплую угольную макушку.       — О лань’ормо́ тарт’эльери — а́льтро… (Нельзя верить в чудо — это опасно…) — прошептал Амир, вырвавшись из ужасно приятных, нужных, долгожданных объятий, уходя.