А спорим?...

      Ночь. Дождь. Огни большого города смутно отражаются в лужах и всякий раз, когда мои кроссовки снова вступают в воду, исчезают с подрагивающей водной глади. Машин почти нет, людей тоже. Я совершенно один. Один во всем мире, иду. Сам не знаю куда, просто иду, пока не найду место, где никто не будет искать. Со мной лишь полусломаеные наушники с какой-то почти суицидальной песней на минимуме, ее почти перекрывает шум дождя.       Холодно. Я весь промок и продолжаю мокнуть. Волосы липнут к лицу, теплое худи прекратилось в кусок тяжеленный тряпки, а в ботинках будто захлёбывается какой-то беспомощный зверек. А небольшой ветер, дующий прямо в лицо, делает только хуже. Всё-таки август, черт возьми, даёт о себе знать, в ближайший месяц рассчитываю загнуться от воспаления лёгких.       Не знаю как я забрел к окраине города, какими путями и за сколько часов, но здесь я решил остановиться. Там стояло пару очевидно заброшенных двухэтажек, возможно сгоревших. Плевать найдут здесь или нет, стало слишком холодно чтобы продолжать идти. Тем более, меня, кажется, никто и не ищет. Я поплелся к ближнему зданию. Почерневшие стены разрушены, окна выбиты или заколочены. Пробраться туда оказалось легче лёгкого, окна заколочены, а вот двери — нет.       Пристанище бомжей и торчков.       Тут все ещё холодно и сыро, но теплей чем на улице, нет ветра и дождя. Пробравшись через шприцы, блювотину, сломанную лестницу я нашел комнату. В ней не было почти ничего, лишь старое обшарпанное кресло у дыры в стене, когда-то давно служащей в качестве окна. Тут я и остановился. Сел, уставился в окно, на звёзды.       Погрузился в воспоминания.

***

      Наконец-то пришло лето. Природа цвела, сады были полны зелени, луга покрылись широким шлейфом зеленой травы. В небе неспешно парили, словно огромные корабли, тяжелые кучевые облака. И хотя тот май под конец баловал теплыми и по-летнему жаркими днями, первые дни июня были прохладные, порой дождливые.       «И чего я только ожидал от того лета? Восхитительных сиренево-красных с голубым рассветов над спокойным, спящим озером или шумные вечеринки в оставленном родителями доме? Уже не могу сказать.»

***

      В наушниках играет что-то тяжёлое, на фоне еле слышен мотор старенькой машины. Приоткрытое окно еле различимо свистит, а водитель то и дело нарочно заворачивает в ямы на утоптанной песчаной дороге, саркастично хихикая самому себе. Небо ярко-голубое, местами будто рвущееся, белое. Густой хвойный лесок регулярно сменяет теплое жёлтое поле, поле, цветом солнца¹.       Худая рука вдруг качнула зеркало заднего вида в одну, а потом и в другую сторону. Сначала в нем показался я, притворяющийся спящим(на самом деле я не мог уснуть и просто наблюдал за тем, что происходит) парень лет семнадцати. Моя кучеявая голова билась о окно, рот был приоткрыт, а из ушей свисали наушники. Одет я был ярко, но просто — большая салатовая футболка и светло-коричневые шорты ниже колен. Следом в отражении появилась девушка, того же возраста, с такими же кучеряшками, собранными в низкий хвост, тоже спящая. Вот только в этот раз по-настоящему. Это моя сестра Сара. Мы двойняшки.       Бесшумно разузнав, что мы, его любимые внучата, уснули, дедушка одним движением руки включил какую-то старую песню на всю громкость. В его стиле.       — Просыпаетесь, мы почти приехали, — прокричал он спустя пару секунд.

***

      Машина наконец-то завернула во двор, где её лаем встретила большая черная собака. Двор большой и просторный. В центре него двухэтажный светло-коричневый дом, окружённый уютным зелёным садом, который почти полностью закрывает окна. Среди цветочных клумб и деревьев виднеется беседка, которую построил сам дедушка, а рядом качели, за которые в былое время мы с сестрой чуть ли не дрались. За домом небольшая терраса, а рядом стоит гараж, где дедушка когда-то мастерил разные крутые штуки.       Машина остановилась у гаража, и вскоре из открытой двери показалась сначала одна моя нога, за ней другая и только спустя пару секунд я полностью вылез на улицу. Я потянулся, зевнул, замотал наушники и пошел к багажнику. За мной показалась сестра, она — моя полная копия, сонная, уставшая побрела за мной. Весел был только дедушка, который, громко хлопнув дверью, подбежал ко псу и начал трепать у него за ушком.       — Чего такие кислые? Всего семь утра, день только начался! — Задорно обратился он к нам, — Неужели не рады у деда погостить?       — Мы просто спать хотим, — пробубнил я.       — Не привыкли просыпаться в пять...— не более бодрым голосом добавила Сара.       Громыхнул багажник. Мы, перевешанные сумками и рюкзаками, потащились в дом.       Дедушка глянул на нас одним глазком, подумал немного и сказал:       —Знаете, поспите пару часов, — он почесал подбородок, — я вас в часиков этак одиннадцать разбужу.       Мы молчаливо согласились, даже не останавливаясь и пошли в дом. Внутри все было отлично знакомо. Диванчик, старый телек, вешалка, лестница на второй этаж, где была наша в сестрой комната. Слева был проход на кухню, где бабушка уже приготовила ароматные блинчики, запах которых слышался даже у самой двери. А вот самой бабушки нигде не было, наверное ушла куда-нибудь. Я потихому стащил блин и широкими шагами, почти прыжками, догнал Сару.       —Не верится, что школа закончилась, — неожиданно для меня сказала моя сестра, медленным, тягучим, будто мед, голосом.       —Ага, — я согласился. Немного погодя, дожував бабушкин блин, я продолжил, — Ещё больше не верится, что мы снова здесь.       Мы почти поднялись, когда Сара резко обернулась и посмотрела в мои глаза. В ее глазах я точно увидел искорки азарта и спросил почему она остановилась. На что она с дьявольской улыбкой спросила:       — Весь год мы думали как провести это лето, и у меня наконец-то есть суперская идея. Рассказать?       — Конечно, но сначала давай поспим, — Честно, Мне было интересно, что придумала Сара. Мы и правда весь год ждали лета и пытались спланировать его как следует. Но сейчас нужно отдохнуть, а то свалимся с ног посреди дня, собьем режим, и так далее.       Комната нас встречала такой, какой мы ее оставили. Кажется, дедушка и бабушка в нее даже не заходили, хотя толстенных слоев пыли нет, да и цветы на подоконнике не завяли. Но сейчас не об этом. Если коротко описывать нашу комнату, то это такая себе коробка с увешанными фотографиями, плакатами и гирляндами стенами, двумя кроватями друг напротив друга, как в гравити фолз(мы и сами будто главные герои гравити фолз), между кроватями стоял письменный стол и два стула. Над ним было большое окно. Вид, конечно, так себе: соседский двор, но зато закаты красивые. Напротив окна — вход в комнату и шкаф с какой-то частью наших летних вещей. Мы их не забирали, потому что знали, что точно вернёмся. Где-то у этого шкафа мы и оставили наши сумки и в одежде рухнули на заправленные кровати.

***

      Ото сна меня оторвал звонок мобильника. Я поднялся на руках, осмотрелся. Было ещё светло, но по розовеещему небу в окне я понял, что уже далеко не одиннадцать. Сара спала. Телефон продолжал звонить, а я никак не мог его найти. Когда я всё-таки понял, что телефон был в кармане худи, было уже поздно. Звонивший, точнее мама, потому что больше никто не мог позвонить, сбросил трубку. Отлично, потом перезвоню. А сейчас разбужу Сару.       Я тихо подкрался, пытаясь не нарушить ее сон раньше времени, приготовился и упал прямо на нее. Она тут же проснулась, а я громко засмеялся.       —Ах ты мудила! — От неожиданности закричала она, — Ты хочешь, чтобы я померла от инфаркта? — Ее голос звучал жалобно. Сара даже не злилась, она уже привыкла к тому, что я немного дурак, поэтому я люблю её.       Немного успокоившись, я встал, заговорчески потер ладони и уставился на Сару       — Не время умирать, — оптимистично пробасил я голосом чувака из рекламы, — рассказывай давай, что ты такого придумала.       — Спор, — кратко ответила сестра, как-то подозрительно улыбаясь мне.       — Спор? — Нелоумевая повторил я, — И что ты предлагаешь?       Сара ещё раз ехидно ухмыльнулась, на секунду задумавшись.       — Давай поспорим, скажем, на десять желаний, что каждый из нас не сможет влюбить в себя определенного человека? — Сестра изучала мобильной реакцию своими пронзительными глазами. Она хорошо знала меня, и уже знала, каков мой ответ.       Я, конечно, вполне даю себе отчёт в том, что играть с чужими чувствами — это ужасно, но... Чёрт возьми, это пиздец весело! Я чувствую себя ужасным человеком из-за того, что мысль об этом приносит мне столько удовольствия, но, с другой стороны, в любой момент я смогу прекратить всю эту игру или ещё что-нибудь...       Сара, наверное, ожидала услышать «Да» либо «Нет», но ни один из этих ответов не прозвучал. После недолгого молчания мой ответ был краток и ясен:       —Спорим, не замутишь с Бауэрсом?       Я ждал ее реакции. Она вскочила с кровати и схватилась за голову.       —Финн, да ты ахуел?! — Снова ни капли агрессии в ее словах, только удивление и ступор, — Когда я говорила о споре, я не имела ввиду то, что может свести меня в могилу. Да он меня прихлопнет, как муху, как только я заговорю с ним!       — В таком случае, я ему сам морду набью.       — Нет, я даже сомневаюсь, что до этого дойдет. Я не смогу с ним погооврить, потому, что он ни за что не пропустит меня к себе!       Ну, знаешь, от любви до ненависти... — Я едва сдерживаюсь, чтобы не засмеяться.       —Ха-ха, смешно, — Она такая смешная, когда злится.       —Ну, если не хочешь, можем не спорить, — я немного развернулся и лег на бок, подперев голову рукой.       —Ну уж нет, сложности только добавляют интереса, — Сара посмотрела в окно, — Кстати о сложностях... Подойди сюда, — Не отворачиваясь от окна, она жестом позвала меня к себе. Я послушался. Посмотрев туда, куда смотрела сестра, я увидел в соседском дворе машину, из которой вскоре вылезла женщина и, видимо, её сын — чувак на костылях примерно нашего возраста.       — Не знал, что в этом доме кто-то живёт.       —Видимо только-только переехали, — Уголки губ Сары на секунду дернулись, — Вот его ты будешь должен охомутать своими прекрасными — такими же как у меня — глазами, — Сара указала на парня с костылями.