Animus (Дух)

      Геральт вышел на поляну, на которой дух рассказал ему свою историю. Почему-то он запомнил дорогу. Выйдя на середину, он медленно вдохнул запах луговых цветов.       — Геральт! Я уж думал ты не вернешься! — голос звучал весело и задорно.       — Да, прости что так вышло. Я чув… слышал, и видел, как ты меня звал, но Ирис… — Ему не здоровилось. Знаю.       Снова этот холодок. Геральт чуть обеспокоено вздохнул. Не то чтобы они когда-либо тепло общались, но мужчине было беспокойно от этого холода в голосе.       — Ты не сердишься?       Тишина. Ветер слегка качает листву, где-то вдалеке щебечут птицы.       — Юлиан.?       Порыв ветра наклонил деревья, но сразу же затих.       У ствола дерева стоял юноша, положив на него одну руку. У него были мягкие на вид, чуть растрепаные волосы. Светлая просторная рубаха чуть покачивалась от легкого ветерка. Простые штанишки едва прикрывали колени. И босые ноги. Те, что мужчина слышал в первый день их знакомства.       Юноша начал медленно, но уверенно подходить к охотнику. Тот не пошевелился. Геральт не мог оторвать взгляд от васильковых глаз, так серьезно смотрящих на него. Черезчур серьезно. Геральт видел, что в любое другое время эти глаза смотрели на все весело, они блестели, озорничали.       Но сейчас они серьезно смотрели прямо на него, обезоруживая и приковывая к месту.       Юноша подошел почти вплотную. Он смотрел чуть снизу вверх и… просвечивал.       — Не убегаешь? — нотка сарказма. По отношению к Геральту, или к тяжелой судьбе духа?       Мужчина хотел взять Юлиана за плечо, но рука прошла насквозь.       — Нет.       Они смотрели друг другу в глаза, не отрываясь и почти не моргая. Геральт хотел было попытаться взять его еще за что-нибудь, и, только подумал что это бесполезно, как вдруг почувствовал.       Почувствовал губы. Прохладные, мягкие, сладковатые, такие утрировано-призрачные губы. Он не мог взять юношу за руку, не мог положить руку ему на талию, не мог придержать за затылок. Все что у него было — это губы.       И он постарался вложить в этот поцелуй все, что у него было. Всю душу. Все сердце. Все чувства. Абсолютно все. Юноша мягко отстранился.       — Геральт… Я должен сказать. Я люблю тебя. Не потому что я ищу избавления от проклятия. Не ищу. Я не цепляюсь за каждого заблудшего в лесу. Просто… Я наконец почувствовал это…       — То, чего хотела от тебя волшебница?       — Да. Теперь я понял как… обидел ее. Слабое слово. Геральт?       — Да.       — Я люблю тебя. Теперь твое слово. Либо ты ответишь мне тем же, что я дал тебе сейчас, либо ты ответишь мне тем, что я дал той чародейке. Ты решаешь мою судьбу. Либо ты освободишь меня от проклятия, либо… либо я навечно останусь в этом лесу…       Юноша старался держаться до последнего, но в его глазах блестнули слезы, такие же призрачные, как и он сам. Юлиан опустил голову, чтобы мужчина не увидел сверкающие на солнце капельки. Он должен решить сам, а слезы — это жульничество. Они не должны влиять.       — Юлиан.       — Да?       Мужчине очень хотелось обнять парня и мягко прижать его к сердцу, но он мог только смотреть на его полупрозрачную макушку.       — Ну же, Геральт, не молчи, прошу. Реши мою судьбу, но молю, быстрее.       — Уже решил. Юлиан, я тоже тебя люблю.       Юноша резко поднял голову, с радостью и надеждой посмотрев в глаза Геральта. Тот моргнул.       Ветер качает деревья. Птицы беззаботно поют на своем языке.       Он один на поляне.