Псих психа издалека видит

Самое благодатное время в учебные будни — время обеда. Сесть где-нибудь с друзьями в уголке, подальше от толпы, шума, и приступить к поеданию накупленной вкусности, не забывая в процессе вести беседу. Сегодня Гарри заказал грибной суп с сырной булочкой и шоколадный творожок на десерт… два. И уже поедая второй, нарочно растягивая удовольствие, Поттер чуть не подавился им, когда углядел Реддла за парой столиков в стороне. Почему, спрашивается, раньше этот тип не был им замечен? Он ведь вниманием окружён. Красавчик, каких поискать! Сидел с однокурсниками и весело о чём-то разговаривал. Все улыбались, иногда смеялись... Наверняка Реддл был душой компании. Поэтому к нему все тянулись... Мысли снова начали крутиться вокруг Реддла! В который раз уже! Да так они закрутились, что Поттер не уловил того момента, когда сам стал объектом наблюдения. Чертова насыщенная синева! От взгляда Тома его пробирало. Гарри чувствовал себя максимально неловко. По-детски бы спрятаться под стол, чтоб Реддл больше не смотрел… Друзья, к счастью или огорчению, но не замечали его нервозности, поглощённые друг другом. Очередная кошка между ними пробежала. То сходились, то расходились. То ссорились, то мирились. Общаться с ними в такие моменты было особенно тягостно, а вставать на сторону одного — свинство для другого. Приходилось хранить стойкий нейтралитет. Последний творожок оставался, а насладиться им, как и первым, не получилось! И из-за мыслей о друзьях, и из-за Реддла. Взгляд последнего он нутром чувствовал, что сильно мешало сосредоточиться на вкусовых ощущениях! И когда Гарри поднял взгляд, с ложкой во рту, то чуть не заглотил её вместе с творожком. Том ТАК на него посмотрел… Словно, падла, раздел и уже разложил на столе… К лицу прилила кровь. Гарри неловко слизал десерт с ложки, смотря куда угодно, но не на Реддла. Он чувствовал себя кроликом перед красивым и опасным питоном… А ведь ему ничего не стоит подобраться поближе, обхватить в кольца, удушить и проглотить целиком. Никакого сопротивления Поттер не совершит. Покорится полностью и без остатка. — Эй, Гарри! — раздраженная Гермиона пихнула его плечом, сбивая всё очарование. — Рассуди нас! Это невыносимо! — Я дико извиняюсь, но, честно, вы заебали, — выложил на чистоту Гарри, едва сумев спуститься с небес на землю. — Постоянно гавкаетесь, самим не надоело? Да и вообще, сегодня вы оба неправы. Сходите на природу, вместо боулинга или музея. Нейтральная территория. Там же и уединиться сможете. Лица обоих вытянулись. Гермиона ни слова больше не вставила, сидела мрачнее тучи, тогда как Рон запыхтел от злости. Нехороший Гарри, ткнул носом в свою же ошибку, задел чувства и тонко намекнул, что им нужно хорошенько потрахаться, чтобы остудить пыл. Столовую Уизли покинул одним из первых, не смог и дальше сидеть в угнетающем молчании. И так всегда. Вспылить мог в мгновение ока — как спичку зажечь. И потухал быстро, не держа на ком-то долго зло. Гермиона последовала за ним через пару минут, но с Гарри, в отличие от друга, попрощалась. Пришедшая смс-ка отвлекла от наблюдения за подругой. Поступил платёж за сделанный доклад, что, несомненно, улучшило настроение. И с вернувшимся аппетитом, Гарри приступил к поеданию творожка. Он готов был облизать ложку на несколько раз и заказать себе ещё. Желудок бездонный, бери да заполняй всем, чем хочешь. За это парень и любил свой организм. Правда, в тяжёлые периоды жизни он отказывался от всего. Еду в него запихивали насильно… От тяжелых воспоминаний отвлекло внимание Тома. Опять. Всё-таки, парню следовало вернуть должок, и на этом всё закончится. Не будет больше никаких гляделок. И чем скорее, тем лучше… Пока не дошло до большего и у Гарри не развилась зависимость от манящих, крепких рук, которые так возбуждали…

***

Под конец учебного дня случилась ещё одна встреча. В этот раз запланированная. Лично Томом! Гарри испугался, когда тот подкрался сзади и обнял за плечи. — Привет, творожок. — Мать твою, какого хуя?! — мат сам вырвался, всему виной был испуг. Сердце заколотилось, как бешенное, Гарри едва не схватился за грудь. — Чего тебе? — Прости, — виновато улыбнулся старшекурсник и погладил в знак извинения по плечу. — Я люблю подкрадываться к людям. И мне казалось, что в клубе ты не прочь познакомиться. Или я ошибся? — А… Нет, не ошибся. Я был не против. Особенно… потрахаться, — выдавать такое вслух — дело очень смущающее, особенно в стенах университета, но Гарри привык называть вещи своими именами. — Просто… днём я студент, а вечером — по настроению. — Это я заметил. У нас не получилось познакомиться и получить удовольствие в клубе, но есть прекрасная возможность сделать это в университете. Сама судьба нас подталкивает друг к другу. Я считаю, мы просто обязаны познакомиться поближе. Предложение, конечно, заманчивое. Совесть пыталась образумить Гарри, остановить в воплощении безумной идеи, но желание оторваться на экстремалках, почти в общественном месте, всё-таки победило. — Я согласен. Прямо сейчас, если в настроении. — Ты всё поражаешь меня, — за удивлением промелькнуло восхищение. Том ожидал ломания или возмущения перед согласием. Он чуть сильнее сжал пальцы на плечах парня, но всё же оставлял полуобъятия дружескими. — Хорошо. Я знаю отличное местечко. — Надо же, я тоже знаю. Оно даже запирается на ключ, — хитро ответил Гарри, а потом пожал плечами. — Но раз ты приглашаешь — вперёд, веди. Что-то ему подсказывало, что Том приведёт в действительно укромное место. Там, где их никто не прервёт. Не будет камер, не будет родителей, чтоб его беспокоить. Никто, абсолютно. Весь недолгий путь Гарри испытывал волнение. В клубе… оно проще. Особенно с незнакомцем. Ты не знаешь его, он не знает тебя. Никто никому ничего не должен. А уж если выпить… Но сейчас, в дневное время, зная, кто перед тобой, это… другое. Сам человек окунал в эмоции, каких ещё не доводилось Гарри испытывать. И это пугало. Желание покурить стало невыносимым, его пришлось давить на корню. Поттер постарался довериться Реддлу. Плыл на свой страх и риск, чего обычно избегал делать. Третий этаж. Короткий коридор, уход в право, еще пару шагов прямо и вот, напротив запертый кабинет. Для проверки Том подергал ручку, после чего, убедившись в отсутствии кого-либо, достал ключ из своей сумки и открыл замок. — Заходи. — У тебя тоже есть ключ от какого-то кабинета? Неожиданно. Гарри собирался привести Тома в одно из похожих мест, но его опередили. Может, оно и к лучшему. Не засветит своё убежище. — А то как же, — ухмыльнулся змей, прикрывая за собой дверь, сразу на замок. Помещением оказался именно кабинет, а не заброшенный класс. Старая мебель, выцветшая краска на стенах, поцарапанный паркет, плюс полумрак из-за прикрытых штор — эти детали ярко указывали на место, которое не используют в учебных целях. Руки явно не доходили сделать ремонт. Из мебели: рабочий стол, явно не работающий старенький компьютер на нём, два дивана, столик, шкафы у стенки, и тумбочки. В помещении стоял немного затхлый запах, что Том поспешил исправить — чуть приоткрыл штору и открыл окно на форточку. Заодно впустил немного света. В целом, можно и уют отыскать. Особенно, когда Гарри стёр пыль с облюбованного диванчика, на котором им предстояло повеселиться. Телефон он заранее поставил на беззвучный режим. Наверняка его потеряют дома и начнут названивать. Этого он не хотел. Не тогда, когда так близко очень сексуальный объект. Заметив полную готовность, Том заулыбался той самой красивой голливудской улыбкой, от которой, наверняка, каждая девчонка текла. Сумку свою он положил на подоконник, а на неё пиджак. Белая рубашка хорошо подчеркивала крепкую фигуру, с видимыми мышцами. Но не с перебором, и это Гарри любил в парнях. Снимать её Том не стал, только рукава начал засучивать, приближаясь к залипшему на него Поттеру. Профессионально ведь очаровывал, черт бы побрал его. Была бы возможность таким образом заработать — давно бы стал миллионером. Гарри улыбнулся своим мыслям. Они звучали нелепо, но правдиво. Руки сами потянулись к ремню на джинсах. Снять хотя бы их… но не трогать ничего остальное. Он не должен показать явное нетерпение. Вскоре ремень Гарри оказался в руках Тома. Поттер его откинуть хотел, не ожидал, что тот заберут и повесят на спинку дивана… Будто ещё понадобится. Интрига, кажется, стала главным блюдом дня. — У тебя есть резинка? Или мне достать свою? Вместо слов Реддл достал из кармана заветный квадратик, и кинул в сложенные ладошки Гарри, так и намекая, чтобы тот раскрыл и натянул сам. Рукой или ртом, не принципиально. И пока Гарри был занят распаковкой, Том бесцеремонно задрал рубашку, две нижних пуговицы почти оторвав, опалил дыханием кожу живота и стал покрывать кусачими поцелуями. Гарри не мог оставаться спокойным, он выгибался и тяжело дышал, не в силах до конца поверить в действительность происходящего, в какое удовольствие окунал Реддл одними только поцелуями… Поттер взял в рот латексный предмет, в ожидании, когда можно будет использовать по назначению, а так же в качестве кляпа. Он не был особо громким в постели, но, черт побери, для Тома хотелось стонать. Он вытворял с ним что-то невероятное… В клубе Гарри получил до безобразия мало. Том касался его тела руками и хорошо облюбовал шею. Засосы, похожие на синяки, только-только сошли с кожи… но так, как целовал сейчас — тогда не мог. Руки его обхватили Гарри за ноги, стискивая сквозь одежду, до дрожи возбуждая. — Том… сними с меня… — еле выговорил Гарри. Язык заплетался, слушаться ни черта не хотел, да и голова туманилась. Том был так близко, так несдержан с ним, будто заявляя на него свои права. Кто-то сказал бы, что он ведёт себя, как эгоист, принося больше боли, нежели удовольствия, потому что сам так хочет, наплевав на желания партнера, но нет. Гарри, как раз-таки, ВСЁ устраивало. — Рубашку? — уточнил Реддл, отстраняясь с облизыванием губ. — Не нужно. Я хочу видеть тебя в ней. Достаточно и того, что я стяну джинсы. — Джинсы и хочу… — добавил Гарри куда более чётче. В моменты возбуждения он совсем терял дар речи, но бывали и просветления — Давай, я жду… — Ждёшь, да? — интонация голоса изменилась. Том услышал приказные нотки и ему это не понравилось. Это и послужило причиной добавить больше грубости. Куда больше, чем есть сейчас. Джинсы стал стягивать с яростью, и Поттер охотно ему в этом помог. Но бельё оставил. Через него Реддл болезненно сжал возбуждённый до предела член, а второй рукой перехватил руки Гарри, фиксируя у него над головой и сильно сдавливая. При этом не услышал ни единого звука протеста. Наоборот, парню снизу нравилось. Возбуждённый стон и разгорячённая кожа не могли солгать. — Ты мазохист? — Том не удержался, выдавая свои мысли вслух, и стал двигать рукой, совершая круговые и поступательные движения в самом эпицентре наслаждения. Отвечать Гарри не хотел. За ним… был грех. Реддл попал точно в цель. Мазохизм был прописан в его медкарте, лежащей в психлечебнице. Но говорить о своих болезнях Поттер не собирался. Он здесь для одной цели — перепихнуться. Не больше и не меньше. Разговоров о личном между ними не должно быть. На лице, видимо, всё отразилось. Потому Реддл ничего не стал больше спрашивать. Он заставил вновь вернуться к тому, на чём они остановились. Заставил забыть о второстепенных мыслях и думать только о том, что сделает, какое удовольствие ещё Гарри получит. А так как они находились в университете, затягивать с прелюдиями не стали. Как только Том стянул с Гарри трусы — был дан зелёный свет. У себя же расстегнул ширинку, выпуская дружка в боевой готовности. Остался лишь презерватив, ещё не оказавшийся там, где ему положено. — Сам наденешь? Или мне? — Намёк тебе был дан ещё в самом начале, — отпуская руки парня, на которых точно останутся следы, ведь Том не жалел и сдавливал их очень сильно, он приподнялся на коленях и пододвинулся поближе к Поттеру. — Давай. Натягивание ртом повторилось. Улучшенный вариант, с прекрасной видимостью. Особенно хорошо видно было выражение лица Реддла, когда Гарри использовал свой рот и сделал пару движений. Ни в какое сравнение с прошлым разом. Полумрак помещения скрывал так много интересного. Каким жарким взглядом окидывал его Том, как его губы искажались в пошлой улыбке, как лицо в целом менялось. Перед Гарри словно… садист раскрылся, который, того и глядишь, вцепится вновь в волосы и заставит давиться своим членом. — Давай, — попросил Гарри, когда справился со своей задачей, нежно, тихо и покорно. Подчиняться Тому, ловить его властный взгляд, чувствовать крепкую, болезненную хватку… он хотел это всё ощутить на себе. В полном объёме ощутить. — Войди в меня. В своей комнате Гарри шалил часто. А после Тома, к обычной дрочке подключилась растяжка. Он не мог успокоиться, и таким образом приходил к временному удовлетворению. Немудрено, что после таких игрищ ему снилось продолжение. Но Том всё-таки вставил пальцы, проверяя, насколько хорошо всё там, внутри парня, и сделал он это крайне неприятно, харкнув себе на пальцы. Подобной «смазки» явно было недостаточно. Другой, к сожалению, не было. Дополнительная смазка будет лишь благодаря презервативу. А пока болезненная растяжка, с которой Том затягивать не стал. Он понял, что в заду парнишки уже кое-что побывало. Он явно не скучал, таил в себе много сюрпризов, из-за которых интерес к нему пока держался на устойчивой отметке. Упругий задок, сладкий голос с несдержанным стоном и покорность — неплохой набор. Что уж говорить о мазохизме. Не ясно какой степени, это лишь предстояло выяснить, но внутренний садист Тома ликовал. Отпустить парнишку было бы верхом идиотизма. Одного траха с ним будет недостаточно. Том пожалеет, если все сегодня закончится между ними. С громкими шлепками он вдалбливал симпатичное худенькое тельце в диван и упивался стонами. Но когда стали слетать вскрики, Том заткнул парня. Приложил ладонь к его рту, жёстко сжимая, и с остервенением продолжил трахать. Чем больше он причинял боль, тем слаще был секс. Именно поэтому Том не мог насытиться никогда в полной мере. Кругом нежные создания, которым лишь приятные ощущения подавай. А он жаждал сжатий до синяков, удушения, ударов. Ремень, положенный на спинку дивана, пригодился-таки. Когда они сменили позы и Том поставил Гарри раком. Прежде чем втиснуться вновь в сочный задок, он с размаху ударил по сладким булочкам. Следы наказания от отца ещё до конца не сошли, из-за чего боль усиливалась. Но оно было в кайф Гарри. Он долбанный мазохист, что балдеет от смешения боли и удовольствия. Том продолжил трахать его, в этот раз давя на шею. Гарри задыхался под ним, ноги и руки дрожали, и сдерживал он себя с трудом. Всего слишком много, и ему слишком хорошо, чтобы молчать и не начать умолять… Чаще всего бывшие сдувались. Лопались как проколотые воздушные шарики, едва ли сумев довести его до оргазма. Но Том прожаривал его до хрустящей корочки. Горячий, страстный, ненасытный — идеальный для его задницы, истосковавшейся по хорошему сексу. А этот был не просто хорошим. Он был лучшим. — Давай, кончай, — почти прорычал Реддл, окутанный страстью, и стал ускоряться почти запредельно, добираясь до своего пика. Со стороны Тома прозвучало милосердие — он позволил Гарри кончить, не заставляя умолять. Гарри практически рассыпался, когда разрушительная волна смела его напрочь. Тело отказалось держать. И не зажми Том ему рот в последний момент, стон-крик Гарри могла бы услышать половина университета.