Ангел Музыки

Наступил долгожданный вечер премьеры новой оперы. Весь зрительный зал находился в предвкушении. Музыканты уже заняли свои места и принялись настраивать инструменты. Занавес все еще скрывал от зрителей сцену. Вся труппа стояла, готовая выйти на сцену и занять свои места в этом шедевре. Директора театра заняли свою ложу и дали знак оркестру начинать сегодняшнее представление. Все зрители замерли, и в зале наступила долгожданная тишина, нарушаемая теперь только музыкой оркестра. Зазвучали первые аккорды, портьеры занавеса открылись, показывая зрителям первую картину оперы. Буря свирепствует в горах Кавказа. Чёрные тучи несутся по небу, яростные порывы ветра раскачивают деревья, реки выходят из берегов. И только исполинские скалы стоят твёрдо: их покой вихрь возмутить не может. В шуме непогоды слышатся голоса адских духов. Они знают, кто вызвал бурю, и с нетерпением ждут своего повелителя. На одной из вершин вырисовывается зловещая чёрная тень — это Демон, изгнанник рая, проклятый Богом и людьми, нигде не находящий себе покоя. Сеять зло и разрушения на земле ему уже скучно. Всё покорно его желанию и повелению. Величественная природа больше не вызывает у него восхищения. Ему ненавистен весь мир. Резким контрастом вторгается монолог Демона. Проклятый мир! Презренный мир! Несчастный, ненавистный мне мир! Хочу свободы я и страсти. Передо мной веков бесплодных ряд унылый пролетает, властвовать землей наскучило… Без наслажденья я сею зло, ни где ему не нахожу сопротивленья, и все покорно моему желанью иль повеленью. Проклятый мир, презренный мир, несчастный, ненавистный мне мир. Чем он хорош? Как люди, также он ничтожен, повсюду все одно, и тоже, он всюду слаб и ненадежен. Я захочу и разнесу леса и рощи ураганом, водой равнины наводню, и небо затяну туманом, огнем подземным растоплю я горы, скалы, и долины. Все, что пред собой я вижу, все проклинаю, ненавижу, все, что пред собой я вижу, все проклинаю, ненавижу! Ангел уговаривает Демона покаяться, и тогда отступник будет прощён. Но стоит ли сомнительное райское блаженство того, чтобы ради него пожертвовать свободой, без которой нет настоящей жизни? Демон с негодованием отвергает мысль о примирении с небом. Ангел: Не кляни, а люби… И простит тебя тот, кто в любви нет конца, и опять для тебя, он свой рай отворит. Демон: Что мне сиянье вечной власти, что рай святой. Хочу свободы я и страсти, а не покой. Хвалите вы его творенья, вы все рабы. Я жить хочу, хочу волненья, хочу борьбы. Ангел: Божий мир полюби, как бывало, любил. Прежних друзей своих вспомяни. Демон: Тиран он хочет послушанья, а не любви. Любовь горда, горда, как зданье. Вот, что пойми, когда без рабства, без угнетенья найду любовь. Тогда к нему без ослабленья вернусь я вновь. Ангел: Порочный ангел пойми, в гордости нет любви. Все созидается, все побеждается, все обновляется силой любви. Демон: Хочу свободы я и знанья. В гордости сила и власть моя… Ангел: В твоих познаньях отрицанье и ненависть любовь твоя. Нет тебе не пониманья, ни обновленья никогда. Все до чего стремился ты обман… Демон: Враг ненавистный мой молчит, молчит… Все речи презираю я твои… Ангел: И помни до того, что небу мило не касайся ты, смотри… Демон: Прости, прости мне раб бесстрастный. Я борьбы хочу, смотри ж и ты… Весь зал загипнотизировал голосом неизвестного артиста, который скрывается под маской Демона. Только некоторые из присутствующих знают, что под маской скрыт легендарный Призрак Оперы. Занавес скрыл сцену для смены декораций, следующей картины. Публика рукоплескала стоя Демону. Зрительный зал и представить не мог, что перед ними грозный повелитель этой оперы. Девушка стояла прикованная к месту, наблюдая за его игрой и пением. Сейчас ее душа была рядом с ним боясь прикоснуться к мраку окружающего его душу. Князь первый раз услышал, как поет Эрик. Он подумал, что его голос действительно может принадлежать только настоящему Демону, а не выдуманному персонажу. Орел силы Призрака укутал весь театр, все были под властью его голоса. Сейчас он был властителем жизни и смерти, завоеватель мира, непокорный раб. Княжна помнила, чем должна закончиться сама опера, но сможет ли она в настоящей жизни сделать это. Девушку переполняли эмоции. Она хотела убежать со сцены, но помнила обещание данное Эрику. Валентина стояла готовая занять место на сцене.