Страсть, застывшая во льду

Flashback. Пару дней назад. Тишина в спальне Рукии надоедала девушке. Ей хотелось немного освежиться, а ещё найти Ичиго, чтобы наконец сказать ему благую, наверное, весть. То, что она беременна, конечно, хорошо, но, учитывая состояние Общества Душ, придётся организовать лейтенанту тринадцатого отряда охрану посильнее, чем обычно. Девушка уже чувствовала то маленькое существо, что так старательно требовало больше еды. Не зря Рукия только и делает, что ест да ест. Пообщавшись с братом, она поняла, что он, в принципе-то, не против детей, но и явно не за. Грубо говоря, ему, скорее, всё равно. Да, Рукия ещё никому кроме Карин не сказала, но всему своё время! А ведь с Бьякуей состоялся весьма серьёзный разговор... Вспоминая задумчивое лицо старшего брата, Рукия поёжилась от холода. Сначала он подозревал, что сестрица пришла к нему именно для того, чтобы сообщить о беременности, а затем Рукия успокоила его, сказав, что она сама ещё не знает. Врать ей было вовсе не за чем, но портить вполне хорошее настроение капитану шестого отряда не хотелось. Девушка убедила его в том, что если она будет беременна, то брат узнает об этом первым. Конечно, она снова соврала. Последнее время Рукия только и делала, что врала всем. Сначала она соврала Унохане-сан о результатах теста, затем её лейтенанту о своём самочувствии. Беременность - штука опасная и не очень-то приятная, когда начинается токсикоз. Именно поэтому Рукии повезло не очень сильно - она плохо реагировала на любые резкие запахи. В основном, её начинало тошнить, голова кружилась, в теле слабость, но девушка справлялась и сразу старалась покинуть место, откуда исходил запах. А к вечеру она совсем скисала и уходила в туалет обниматься с белым другом. Ичиго часто спрашивал, что с ней, а она только отнекивалась и говорила, что всё, толком-то, отлично, разве что с утра съела что-то не то. Переглядываясь с Ренджи, рыжий уходил прочь снова тренироваться, но в голове его творилось явно что-то странное. Рукия даже другу детства боялась что-то сказать насчёт своего положения. Она настолько волновалась, что тот обидится или, ещё хуже, сразу скажет Ичиго, что вообще избегала какого-либо общения с ним, из-за чего Абарай вовсе не злился. Считал, что у девушки началось что-то вроде "красных дней календаря". Капитан Рукии, как казалось самой девушке, похоже, давно прознал о её состоянии, ибо такая забота была даже немного чересчур. Он приносил ей воды, когда та чуть ли не задыхалась от жары, хотя сам Укитаке и вовсе еле стоял на своих двух. Иногда помогал с работой - подписывал листы отчётов и ставил печать, несложно, но быстрее и помощь Рукии. Но чаще всего, конечно, он просто отпускал её пораньше и, махнув рукой, говорил: "Да ничего, обормоты-офицеры доделают". И девушке приходилось выполнять его приказ идти домой спать, ибо недовольный Укитаке - слишком заботливый Укитаке. Последние дни ей было всё хуже. Приходилось тайком брать таблетки от болей в животе и тошноты в аптечке отряда, чтобы хоть немного выглядеть нормально, а не как "с бодуна". Глаза девушки ввалились, стали какими-то тусклыми, без огоньков, как обычно в хорошие дни. Исхудала - кожа да кости, ей Богу. Засыпала на ходу, часто убегала в туалет, прикрыв рот руками, пытаясь подавить неприятные рвотные позывы. А когда рядом кто-то находился, Рукия старательно тихо и незаметно сплёвывала излишнюю слюну в платок. В общем, девушке было очень плохо. Так и сейчас. Она лежала в порядком мокрой от жары постели, стараясь уснуть и как можно удобнее лечь. В очередной раз перевернувшись на другой бок, она закрыла глаза и вздохнула, чтобы расслабиться. Несколько секунд была идеальная тишина, нарушаемая лишь только звуком часов на прикроватном столике. Спать без Ичиго девушке было совсем непривычно. А что делать? Рыжий целыми днями и ночами пропадал на тренировках с одиннадцатым и шестым отрядами, лишь изредка появляясь в супружеской постели. О долге его, как мужчины, Рукия совсем позабыла. Да и когда это им заниматься подобными делами, если её от одной мысли, что придётся целовать его, воротит, как от запаха протухшей рыбы. Девушка непроизвольно подумала о рыбе и, видимо, зря, ибо тут же соскочила с кровати и рванула в туалет, на ходу прижимая ладони ко рту. Закончив обниматься с унитазом, Рукия поднялась на дрожащих ногах и, оперевшись руками на раковину, посмотрела на своё отражение в зеркале. Смотреть на себя было самым ужасным кошмаром для неё в данный момент. - Да уж, - сглотнула она и включила прохладную воду, чтобы прополоскать рот и снова почистить зубы. Ополоснув лицо, она закусила губу и вышла из ванной. На кровати сидел Ичиго. Девушка совсем не ожидала его увидеть, что в первые секунды отпрянула, как будто увидела вовсе не мужа, а грабителя. Рыжий поднялся, подошёл к жене и, обняв её за талию, прижал к своему телу. Зарывшись носом в её волосы, он жадно вдохнул запах клубничного шампуня и прикрыл глаза, сопя ей на ухо. - Я так соскучился по тебе, - тихо шепнул он, не давая Рукии вырваться из объятий. Девушка вовсе не хотела отстраняться, просто жара в комнате была невыносима. Она тяжело вздохнула и подняла голову, глядя в нежно-миндальные глаза Ичиго. Рукия всегда видела в них столько тепла, столько нежности, что порой ей казалось, будто сам он состоит из ваты и неспособен быть серьёзным. Однако, когда ей или кому-то из его семьи угрожала опасность, всю эту нежность будто дождём смывало и она уже видела серьёзного мужчину, способного сделать всё что угодно для своей семьи. Он защищал всех, кому угрожала опасность и делал это бескорыстно, что и любила Рукия. Она часто замечала, как он помогает Орихиме, спасает её в самых трудных ситуациях. Первое время, Рукия очень сильно ревновала, но Ичиго убедил её, что поводов нет, и девушка успокоилась. - Ичи, - брюнетка прижала голову к его груди и прикрыла глаза, слушая стук его сердца. Оно билось так быстро, что ей даже казалось, будто перед ней снова тот мальчишка, что замирал, когда видел её. А ведь она всегда замечала, как Ичиго смотрит на Рукию и практически неуверенно начинает заговаривать с ней. И она часто смеялась потихоньку, когда она дарил ей пустяковые подарочки на мелкие праздники, а на день всех влюблённых он предложил ей встречаться. Рукия была так счастлива, что незамедлительно согласилась. - Да, милая, - также шёпотом ответил рыжий, гладя её по спине медленно и очень приятно для неё. От его прикосновений она всегда вздрагивала, а когда он проводил пальцами так невесомо по её телу, ей на месте не сиделось. Внутри словно всё переворачивалось! Когда она рисовала своих любимых зайчиков, а Ичиго скучал, лёжа на кровати рядом с ней, то он запускал руку под её майку, рисовал узоры на спине, водил длинными пальцами туда-сюда. А Рукия в это время фломастер держать нормально не могла: её трясло, щёки заливались краской, она сжимала в ладони карандаш, случайно ломая его. Вскоре она совсем не выдерживала, когда его пальцы спускались к её пояснице, и девушка скидывала с кровати альбом и фломастеры, поворачивалась к парню и впивалась в его губы своими, позволяя ему навалиться на неё и целовать себя. Она просто балдела от того, как он водил руками по её животику, щекотал внутреннюю сторону бедра, спускаясь поцелуями на шею и грудь. Чаще всего все их похождения прерывались сёстрами или отцом Ичиго, когда те звали их ужинать или смотреть фильм. За это Рукия была им очень не благодарна. - Я хочу тебя, - голову Рукии вскружило желание. Ей хотелось ощутить рыжего в себе, закинуть ноги ему на талию и обнять за шею. Сделать всё быстро и жёстко, без церемоний и правил приличия. Ичиго не ответил, он просто потянулся рукой к её талии, два ловких движения и пояс от тонкого шёлкового халатика падает на пол, к их ногам. Рукия обхватывает его двумя руками за шею, переступая с ноги на ногу, прижимаясь телом к его телу и тихо сопя ему в ключицу. Ичиго продолжает: оголяет плечо девушки, мягкими поцелуями покрывает её нежную кожу после душа, пахнущую снова же её любимой клубникой. Вскоре и халат падает к её ногам и девушка остаётся нагая. Она тянется к ремню на его штанах, путаясь в своих же пальцах от волнения и с трудом расстёгивая молнию, так не вовремя заевшую. Наконец, и штаны Ичиго конфискованы; он лёгким движением подхватывает жену на руки и аккуратно кладёт на двуспальную кровать с огромной кучей подушек. Рукия отбрасывает за спину длинные волосы, позволяет мужу быть сверху, разводит ноги в стороны и, уже готовая принять его горячую и возбуждённую плоть, как вдруг Ичиго отстраняется и внимательно смотрит на неё. Рукия села и удивлённо посмотрела на рыжего. Тот лишь мерит её взглядом, словно подозревает в чём-то. - Ты что-то скрываешь, мне это не нравится, - сказал Ичиго, немного помолчав. - Что я скрываю? Всё хорошо, ты что, - она потянулась, чтобы поцеловать его в уголок губ, но парень снова отпрянул от неё, словно от огня. - Не ври мне, Рукия, - лицо его исказилось гримасой боли и отчаяния. На душе у девушки давно уже скребли кошки. Ей следовало сказать ему раньше, но так выходилось, что свободного времени у Ичиго практически не было; а когда появлялось, то оказывалось, что времени нет у Рукии. Девушка сглотнула, облизала пересохшие губы и встала с кровати. Подняв с пола халат, она надела его, подошла к окну и, запахнув единственный предмет одежды, вгляделась вдаль. Говорить ей не хотелось, но когда-нибудь ей всё же придётся сказать Ичиго о ребёнке. И самое ужасное, что она боялась, что он не примет его. Не то, чтобы она сомневалась в Ичиго, но ей было страшно, что он просто разозлится или ещё чего хуже. Вздохнув, Рукия почувствовала на своей талии руки рыжего. Он обнял её сзади, положив подбородок на её плечико. Ему было неудобно, но он ждал, когда она заговорит или хотя что-нибудь сделает, а не будет стоять, как будто воды в рот набрала. - Ичи, - она закусила губу и сглотнула ком в горле. Ужасно хотелось плакать. Она кашлянула, чтобы согнать наваждение, но на глаза всё равно выступили предательские капли. Парень коснулся губами её виска, а затем почувствовал, как её маленькие ладошки ложатся поверх его ладоней и, словно бы направляя, переставляют его руки чуть выше. - Мне нужно тебе кое-что сказать, - она шмыгнула носом, - Ичиго, у нас маленький будет... Глаза парня широко открылись, он вдруг издал странный звук, похожий на скрежет зубов, он резко отдёрнул руки и сделал пару шагов назад. Рукия, словно потеряв спасательный круг, осела на пол, больно стукнувшись коленями о деревянные доски. Ичиго сглотнул, не веря тому, что сейчас практически выдавила из себя девушка. - Ты сейчас серьёзно? - переспросил он, откашлявшись, ибо в горле мгновенно пересохло. - Совершенно, - вздохнула она. Девушке было жуть как страшно. Она только и делала, что боялась последние несколько дней, а ведь Ичиго любил её больше жизни и, казалось бы, сомневаться в нём глупо. Но сейчас так много проблем в Обществе Душ, да и вообще, что ребёнок им сейчас в тягость, как бы жестоко это не звучало. - Что мы делать будем, Ичиго? - она боялась услышать одно ужасно слово, которое, возможно, убьёт в ней всё живое. Боялась, что вот-вот рыжий подойдёт к ней и скажет: "аборт". И тогда она, скорее всего, просто не выдержит и что-нибудь с собой сделает. - Что делать? Я знаю только один выход, - он подполз к ней, обнял, прижав её голову к своей оголённой груди и тихо выдохнул, - рожать. Рукия заплакала. Она была так счастлива, что не ошиблась и выбрала именно Ичиго, а не кого-нибудь другого. Так счастлива, что её разорвёт сейчас от счастья и радости. Поэтому она и любила его - глупого Ичиго - потому что он мог поднять ей настроение, потому что он всегда был рядом, потому что он делал её счастливой. - Я так люблю тебя, - сквозь слёзы, рассмеялась девушка. Ичиго хихикнул: - Дурочка моя, неужели ты правда думала, что я заставлю тебя делать аборт? Дать бы тебе по голове за такие мысли, - нахмурился он в шутку. Рукия снова рассмеялась. - Не надо меня бить, пошли спать лучше... - она зевнула. Он не ответил. Подняв девушку на руки, он в который раз удивился - как можно быть такой лёгкой? Уложив брюнетку на кровать, он лёг рядом и обнял её. Девушка как можно ближе прижалась к Ичиго и закрыла глаза, сжав его руку в своей и уткнувшись лбом в его грудь. Парень поцеловал её в лоб и тоже закрыл глаза. С Ичиго было ещё жарче, чем в одиночестве под одеялом, но Рукия была готова потерпеть.